Глава 28.

Амиран. Ещё совсем недавно я был уверен, что хуже эта ситуация уже быть не может. Невозможно просто. Но оказалось, что у меня просто скудная фантазия. - Арлан, я думаю, что не надо никого искать. Я сам смогу защитить Милану. - Осторожно, как будто шёл по тонкому льду, начал я. - Нет, ты уже не смог и не защитил. И собираешься жениться на Эльмире. - Нахмурился Арлан. - Пойдём, присядем. Разговор будет долгим и судя по всему непростым. - Взял я себе паузу на пару минут, пока мы дошли до беседки. - Арлан, давай начнём с главного. Жениться на Эльмире я не собираюсь, и никогда не собирался. В этом доме она больше никогда не появится. Даже если осмелится нарушить мой приказ и покинет дом своего отца. Единственная женщина, которой я готов был предложить замужество, это Милана. И сейчас ничего не изменилось. Она в этом доме останется единственной женщиной. Никто, ни в каком качестве, никогда здесь не появится. Ну, кроме твоей жены, если ты решишь жить со своей семьёй здесь. - Что значит "изнасиловал"? Это что-то совсем плохое, раз тётя Ксана тебя ударила и кричала на тебя? - в очередной раз за утро выбил почву у меня из-под ног сын. - Кто тебе рассказал? - спросил я, судорожно соображая, что говорить. - Я сам слышал. Я знаю, как подслушать, что говорят взрослые, не выдав себя. - Хмыкнул сын, вдруг оказавшийся совсем не таким наивным, как я считал. - Это самый мерзкий и подлый поступок, какой может допустить по отношению к своей женщине мужчина. - Решил не юлить я. - Это когда мужчина против воли женщины делает её своей. Пользуясь тем, что сильнее. Это не только унизительно и болезненно для женщины, но и вредит... наверное, душе. - Ты всё это знал, и сделал это? С мамой? - сжал кулаки сын. - Почему? - Потому что всё эти три дня считал, что она меня и тебя бросила. Ушла, вот так... Тайком. И... Арлан, я эти дни пил. Спиртное лишает человека способности здраво рассуждать и контролировать себя. Наружу лезет всё самое неприятное, что есть в человеке. - Признался я. - А зачем ты эту гадость пил? - удивился Арлан. - Спиртное позволяет расслабиться, дарит обманчивое успокоение, и становится не так больно. Я хотел забыться и не думать, что твоя мама от нас сбежала. - Объяснил я сыну. - Я же тебе сказал! Сразу сказал, что это враньё! А ты мне не поверил! - выкрикнул сын. - Понимаешь, ты очень умный и сообразительный мальчик. Но ты ещё ребёнок. И дай небо, остаться тебе ребёнком ещё хоть немного. Чтобы у тебя было детство. Не такое как у меня. А с любящей мамой, счастливое. А я взрослый, и взрослые верят собственному опыту, а не детской интуиции. И мой опыт мне говорил о том, что у Миланы был выбор, она могла выбирать. А вот оснований, чтобы выбрать нас... Меня! У неё не было. - Пытался я донести до Арлана всю ту, горечь, что испытал в тот момент. - Там бывший муж, в которого она когда-то была влюблена, она прожила с ним очень много лет, старалась для их семьи. И вся проблема была в её согласии, примет она его обратно или нет. А мы? Репутация, наш мир, традиции, законы, вера... Те правила, по которым мы живём, опасность. Что я мог ей дать такого особенного? Она не корыстна, она привыкла сама добиваться всего, молодая, красивая. Зачем ей я со своими проблемами? О каком выборе здесь речь? - А тебя что, никогда не выбирали? Просто так, потому что это ты? - вдруг тихо спросил сын. - Я не знаю, что тебе ответить. Не могу вспомнить ни одного раза. - В моей жизни я всегда был "потому что" или "для того, чтобы". - Пап, я тебя очень сильно люблю! Я всё для тебя сделаю! - сорвался со своего места и крепко обнял меня за шею сын. - Ты только больше не обманывай меня! Обещал, что будешь слушать, значит, слушай, а не прогоняй! Если бы ты мне поверил, мы бы быстро нашли маму? - Ну... Если размышлять, как бы я поступил, то мы бы поехали в тот центр, где они были. Я велел бы перетряхнуть камеры, чтобы отследить весь день и момент, когда Милана ушла. И скорее всего мы бы очень быстро поняли, что Эльмира лжет, да и то, что Милану увезли на скорой, думаю, охране центра запомнилось бы. А найти в какую больницу, дело нескольких минут. - От осознания как легко я просрал свой шанс стало только хуже. - Пап, а я тут подумал, - я насторожился, и как оказалось не зря. - Если ты маму, как ты говоришь, сделал своей, то она же теперь в другом месте или с другой семьёй жить не сможет? - Нет. - Выдохнул я. - Сейчас я тебе кое-что объясню. Не смотря на то, что мы с твоей мамой не поженились, и официально не женаты, она всё равно хозяйка в этом доме, она твоя мама, ты сам так решил. А для меня она просто всё. Ты и она мой смысл жизни, понимаешь? Поэтому жить она будет здесь, под нашей защитой, мы будем отвечать за её здоровье и благополучие. А другая семья, боюсь, что любого, кто попробует забрать её у нас, ждёт не очень хорошее будущее. - Ты тоже Милану моей мамой зовёшь. Ты согласен с моим выбором? - впервые улыбнулся сын, сидя у меня на коленях. - Это лучший выбор из всех, какие только могли быть! - подтвердил я решение Арлана. - А почему тогда тетя Ксана тебе говорила, чтобы ты шёл и говорил маме, что она должна руки на себя наложить? - уточнял все непонятные моменты сын. - Понимаешь, это она припоминала мне один наш серьёзный разговор. Знаешь, мне всегда твердили, что женщина должна себя хранить до замужества. И тогда она хорошая, чистая. Такой можно доверить вынашивать и рожать своих детей, потому что она достойная. - Я пытался как можно проще объяснить свои убеждения. - А если случилось так, что женщина не сберегла себя, то у неё только один выход, чтобы остаться для семьи честной и достойной. Наложить на себя руки. Тогда её семье будет за неё не стыдно, и за неё можно будет отомстить. Чтобы смыть её позор. Только легко рассуждать и всем тыкать как правильно, когда это не касается лично тебя. Когда вот в такой ситуации оказывается не та, кого ты... - Кого ты, что, пап? - ухватился сын за обрывок фразы. - Я тебе сейчас скажу, но ты мне пообещаешь, что никому, даже Милане, не расскажешь. Тем более ей. - Я дождался согласия сына и продолжил. - Не та, кого ты любишь. Знаешь, я сейчас понял, что только нелюбимую можно обречь на такое. Это не позор, если женщина оказалась слабее. Это её боль и горе, нельзя её в этом винить и обрекать на смерть. Нет в этом ни чести, ни гордости. Многие тебе скажут, что если мужчина принял женщину после того, как она пережила насилие, то он не мужчина. А я тебе скажу, что он больше мужчина, чем всё, кто его осуждают вместе взятые. Только это знание далось мне очень дорогой ценой. А ты поэтому вчера в мою комнату прибежал? - Да. И очень испугался, когда услышал, что мама не хочет жить. - Признался Арлан. - Арлан, ей сейчас очень плохо и больно. И стыдно. Хотя её вины ни в чëм нет. А ещё очень страшно. И в этом состоянии она может сделать непоправимое. Поэтому я и решил убрать опасные предметы. И одну её желательно не оставлять. Понимаешь? - сын уверенно кивнул. - Пойдём, наверное, уже пришли женщины из прислуги. Нужно сообщить им, что Эльмира отравила Милану и о том, что Милана теперь член семьи и хозяйка. И на завтрак нужно что-то лёгкое. - Хорошо. Я прослежу. И я подумаю, как сделать так, чтобы маме в нашем доме было не страшно. - Пообещал мне Арлан. - А когда ты у мамы будешь просить прощения? - Не буду, Арлан. Очень хочу, целый день уговаривал бы её. Но есть такие поступки, которые не прощают. Их просто не должно было быть! - ответил я. - Но это опять ты так решил! А решать должна мама, раз ты перед ней виноват. - Возмутился сын, но в дом мы вошли, держась за руку.

Мой сын, моя гордость, моё продолжение. И мой самый верный и надёжный союзник.

На кухне как я и ожидал, уже началась работа. - Вчера, когда вас всех не было, в этом доме произошли серьёзные изменения. - Начал я. - Амиран Аланович, обычно мы уходим позднее, да и кто-то всегда остаётся на ночь, чтобы проследить за кухней, порядком. Но последние три дня, нас отправляли домой в приказном порядке. - Объяснила мне причину ранних уходов Амани. - По распоряжению Эльмиры... - Вы видно забыли, в чьём доме работаете, и кто вас содержит. - Перебил её я. - Разве я давал распоряжения слушать чьи-либо приказы кроме моих, Арлана и Миланы Алексеевны? - Простите, - запинаясь и переглядываясь, начали в разнобой произносить женщины. - Хватит. Эльмира отравила Милану и пыталась солгать, что скоро станет моей женой. Ложь очень быстро вскрылась, как и вред причинённый Эльмирой. Так вот, без моего личного разрешения никого постороннего в этом доме не будет. Охрана перетряхнëт все записи с камер, все ваши разговоры. Те, кто помогал Эльмире, доносил ей о том, что здесь происходит, горько об этом пожалеют! - Я заметил сразу несколько испуганных лиц. - Я надеюсь дополнительно объяснять, что впускать или проводить в дом кого бы то ни было, бывший ли работник в роде Баянат, отец ли моей бывшей жены, нельзя -нет необходимости? Слушать оправдания я не стану, прикажу удавить на заднем дворе и разбираться не буду. Милана, хоть ещё и слаба, вернулась в этот дом. С момента своего возвращения, она и только она, полноправная хозяйка этого дома, всего, что мне принадлежит, и всех, кто здесь проживает. Один непочтительный взгляд, одна мысль ослушаться её или навредить ей, и можете сами идти на задний двор. Милана согласилась признать моего сына своим, и со вчерашнего дня, она мать Арлана. Моего единственного сына и наследника. И прежде, чем подумать о том, чтобы причинить моей жене вред, вспомните, что её покой для меня в разы важнее ваших жизней. Арлан только чуть сжал мою ладонь на словах о том, что Милана моя жена. Но по-другому объяснить её статус и положение в доме я не мог. А так, все грани четко очерчены. И пусть только попробуют подойти к черте. Именно подойти. - Амани, приготовь завтрак с учётом того, что Милане пока нужно питаться полегче. - Предупредил я. Остального никому знать не следовало. Достаточно того, что об этом знает семья. Впрочем, это скорее мне следовало опасаться того, как они отреагируют. Нет, я не боялся упрёков. Не боялся, что они откажутся от родства со мной. Я уже успел понять и оценить надёжность каждого в моей новой и большой семье.

Я боялся их разочарования. Мне, не боявшемуся лезть под пули, не прятавшемуся от взрывов и легко выходящему в круг к нескольким противникам безоружным, было до сосущего нытья в животе страшно, встретиться взглядом с Кирой. Увидеть как поджимает губы, качая совсем седой головой Афзал Агиров. И я очень надеялся, что только мой Арлан умеет подслушивать так, чтобы взрослые его не замечали. - Я останусь здесь, а когда будет готово, поднимусь к вам. - Сказал Арлан, зачем-то доставая небольшую кастрюлю.

Ну, не готовить же он собрался, тем более, что Амани без промедления взялась за приготовления завтрака. Дольше оставаться на кухне я не считал нужным и поднялся наверх.

Милана спала. Во сне она сжала в кулачках край одеяла и подтянула к подбородку. Бледная, глубокие тени под глазами и блестят высохшие дорожки слëз на щеках. И всё равно красивая. Невозможно, нереально, невероятно красивая. Всегда это замечал. Я так залюбовался ею, что пропустил момент, когда она проснулась. Просто вот только что её ресницы касались щёк, а уже она пристально смотрит на меня. И этот взгляд, как тёмное зеркало был пуст и холоден. В её глазах не было привычного блеска и тепла улыбки.

Она попыталась сесть, но от резкого движения её повело. - Милана, ты, когда кушала в последний раз? - спросил её я, устраивая её поудобнее и подпихивая между её спиной и спинкой кровати одну из подушек. - Утром, в больнице. - Ответила она с неуверенностью в голосе. То ли точно не помнила, то ли пыталась восстановить в памяти какие-то события. - Сейчас принесут завтрак. И тебе нужно будет хотя бы немного поесть. Хорошо? - осторожно, как с жеребёнком, говорил я. - А после я отнесу тебя в душ, и надо всё снова обработать. - Я сама. - Ответила она, а я про себя выдохнул.

Вчерашнее её состояние пока я её мыл, меня всерьёз напугало. - Милана, сама ты чуть не упала, просто пытаясь сесть. - Напомнил я. - Я понимаю, тебе сейчас неприятно и не хочется, чтобы к тебе прикасались. Особенно я. Давай, я отнесу тебя в ванную и оставлю. Ты попробуешь самостоятельно всё сделать. Но если не получится, то позовёшь меня? - Нет, - она отрицательно замахала головой и сжала губы.

И хотя она опустила лицо, я заметил, что её глаза наполнились слезами. - Милана, не надо, пожалуйста. Не плачь. Не стоит оно этого. Не надо. Всё закончилось, здесь нет ни одного зверя, что накинется на тебя и причинит боль. - Хотел её обнять, чтобы успокоить, но так и не решился. - Так, я с завтраком! - объявил Арлан, заходя в комнату с подносом. Следом за ним шла Амани и несла другой поднос, с тремя тарелками каши и кружкой чая. - Я попросил Амани сделать кашу жидкой, а чай заваривал сам. Не знаю, что получилось, но вроде делал всё как ты. А ещё вот. Он поставил на кровать свой поднос, где на одной единственной тарелке лежали яблоки в сиропе. - Яблоки с мятой? - почти незаметно, но улыбнулась сыну Милана. - Да, две веточки мяты прокипятил в стакане воды, потом растворил там полтора стакана сахара и добавил две столовые ложки лимонного сока. Опустил в этот сироп яблочки и прокипятил семь минут. Вроде ничего не напутал. - Гордо пересказал, как готовил это "лакомство для болеющих" Арлан. - Нет, всё точно. Уже и готовишь сам, совсем взрослый становишься. - Даже сейчас Милана не упустила возможности похвалить сына. - Но я же не перестану от этого быть твоим солнышком и мамонтёнком? - улыбался Арлан, усевшись рядом с Миланой и сложив ноги по-турецки. - Конечно нет. Даже когда совсем-совсем вырастешь. - С появлением сына Милана словно ожила, стала немного похожа на прежнюю себя. - Мам... Мама, я знаю, что с тобой случилось. Отец мне рассказал и про то, что сделала Эльмира, и то, что сделал он сам. - Милана резко развернувшись, посмотрела на меня с таким возмущением и злостью, каких я ни разу от неё не видел. - Я подумал, что ты должна быть уверена в том, что здесь и с нами, со мной и папой, ты в безопасности и под надёжной защитой. Мне может и не хватает опыта, как у вас, взрослых, но я точно знаю, что я отцу очень дорог. Поэтому он сейчас поклянëтся, что не причинит тебе больше никакого вреда. Поклянëтся моей жизнью и здоровьем. Это очень надёжная гарантия того, что папа сдержит слово!