2

— Всё-так женщина должна носить юбку, — улыбался Влад, стягивая с меня штаны.

— Особенно зимой, — содрогнулась я. — Чтобы поддувало.

— Раньше носили, не жаловались.

— Раньше это когда? — я стащила с себя рубаху и соски на моей груди тут же затвердели. — Сколько тебе лет?

— Шестьсот три года, — ответил Влад и припал губами к моей груди, а я отпрянула, прикрыв её руками. Уставилась на него во все глаза.

И я видела, что первая его реакция была чистым злобным недовольством. А потом он замер, посмотрев на меня щенячьими глазами.

Интересно. Он возьмёт насильно?

— Старый? — хитро усмехнулся он.

Не то слово! Для меня и тридцать три — старый. Шестьдесят три — это всё, конец жизни. Хоть Генка и говорил, что Вечным больше трёхсот… Реликвия какая-то. Антиквариат.

— Динозавров видел? — ошарашенно прошептала я.

— Нет. Но осётров в Волге ловил, — он сделал глубокий вдох и убрал от меня руки. — Разговоры во время секса — зло. Одевайся, здесь новая одежда для тебя, — он подтащил ближе ко мне бумажный пакет.

— Больше не хочешь меня? — прошептала я, испытывая его терпение.

— Скорее ты не хочешь, — он не собирался спорить, просто подождал.

Шестьсот три года!

Ну, ладно… Обратно я не поверну. Откинула пакет в сторону и полезла его целовать. Медленно стягивая с него пиджак, под которым была футболка. Приникла к его горячему телу.

Кожа к коже. Приятно щекотались меховые дорожки.

Глаза в глаза.

Игривое противостояние. Я приподняла бёдра, дав ему снять штаны, а взгляд не отрывала от его серо-фиолетовых глаз. Пробивалась в его сознание, хотела посмотреть что-нибудь. Допустим, как он ловил осётров на Волге. Не давал властвовать над собой.

Влад сопротивлялся моей воле. Мысленно отталкивал меня и неожиданно рассмеялся.

— Я научу тебя, чуть позже, — пообещал он с придыханием.

Зарычал и завалил меня на сидение. Оно было узкое, ему пришлось одной ногой стоять на полу. Закинул мои ноги вверх, стал вылизывать их. Прошёлся по внутренней части бёдер колючими поцелуями, и я вся затрепетала.

— Да, Влад, хочу.

— Моё солнышко, — красиво улыбался он, быстро загоняя свой член в моё уже влажное лоно.

Я изогнулась, простонала в голос, хватаясь за спинку сидения. Мне казалось, я уже поймала оргазм. От наполненности внутри, всё тело трепетало и подрагивало. Я мгновенно согрелась и даже в жар кинуло. Дышать стало трудно. Сладко пробивали судороги. Влад входил резкими толчками, пробиваясь всё глубже, пока не достиг болезненных точек, и я уже кричала.

А потом пульсация внутри обдала жаром, и наступило исступление. Не такое, как в лесу, и я это почувствовала. Поняла, что всё не так. В этом мире я не смогу так сильно слиться с любимым мужчиной, как в месте, специально приготовленном природой для оборотней.

Мы вспотели, целовались влажными губами. Я простонала, когда он из меня вышел. Мне не хотелось отпускать. Я бы пожелала, чтобы это продолжалось ещё и ещё. Было мало. Чувство ненасыщенности, неудовлетворённости вызвало слёзы.

— Я выпью твои слёзы, и ты никогда больше не будешь плакать, — прошептал Влад, зацеловывая моё лицо. — Не плачь, Малюля. И не думай о том, что я прощаю твоих обидчиков.

— Хочу домой, — прошептала я, гладя его волосы. — В Лес хочу.

— Потерпи, любимая моя девочка, — он сгрёб меня к себе в объятия и сел обратно на сидение. — Потерпи, Малюля. Мы решим вопрос и сразу домой.

— А там Догода? Он не даст нам жить? Почему он разозлился на тебя? — я обвила его шею руками и с силой прижалась к нему.

— Чтобы установить на всех волков свой закон, ему нужно избавиться от самых сильных из нас.

— Ну, как же так. Он же тебе брат, — в негодовании смотрела на него.

— У оборотней нет родства. Одно запрещено — кровосмешение. А когда речь заходит о делёжке территорий и установки своих законов, тут все забывают, кем рождены и с кем росли.

— Бедненький мой, — мне его так жалко стало. Мало того, что заставляли дочерей убивать, жена погибла, ещё и брат родной угрожает.

— Нежная моя, — посмеялся надо мной Лель. — Одевайся, солнышко.

Мы с трудом разорвали наши объятия.

Я подтянула к себе пакет с вещами. Потихоньку доставала содержимое.

Я даже в руках ничего подобного не держала. Бельё было шёлковым. Белоснежный бюстгальтер и трусики. Немного великоваты, но и я не в форме. Истощала сильно. Сверху шла сорочка, тоже шёлковая, но она была с кружевами. Чулки тёплые коричневого цвета. Платье тёплое нежно-голубого цвета падало по колено. Ещё был тонкий плащ, перчатки и высокие ботики на каблуке.

Всё было таким дорогим, красивым и приятным, что я получила удовольствие, пока наряжалась. Жалко, не было зеркала.

В пакете лежал набор заколок. Обычно я использовала резинки для волос, а тут… Произведение искусства! Золотые бабочки с разноцветными камушками в крыльях. Я долго их рассматривала, держа на ладони.

— Это тебе, — Влад уже оделся и протянул мне яркую подарочную коробочку.

Я испытала детский восторг. Даже не посмотрела, что внутри, а уже полезла его целовать, чувствуя, как краснеют щёки, как я пылаю от удовольствия и радости.

— Открой, — кажется, он тоже получал удовольствие.

Мне часто говорили, что дарить подарки приятней, чем получать. Не врите мне! Когда любимый муж меня балует, тут просто ум за разум заходят.

Как приятно!

В коробочке лежала сложенная в несколько раз голубая сумочка из мягкой тонкой кожи. У неё был длинный ремень и золотая застёжка в виде бабочки.

Под сумочкой лежало зеркальце и расчёска.

Шестьсот три года!

Современный мужчина подарил бы мне телефон. А вот такой древний точно знал, что женщине в дороге обязательно пригодится. Это подарок вечный, и Вечный об этом знал.

Зеркальце на витой золотистой ручке, похожей на переплетённые травы с лепестками. Рама овальная тоже с растительным орнаментом и теперь мой символ «бабочка» только с розовыми крыльями была на оборотной стороне зеркала. В таком же стиле расчёска. Щётка не синтетическая, а из натурального материала. Даже не знаю, из чьего хвоста выдернута эта щетина.

По-деловому вручив зеркало Владу, я стала высматривать себя в отражение. Похорошела в заботливых руках. Губы алые, щёки красные. Глаза холодные, голубые поблёскивали от счастья.

Расчесав густые, непослушные волосы, я скрепила их наверху заколками. Все полностью убрать не получилось, только у лица. Хвостики приподнимались вверх, напоминая ушки.

— Как же ты прекрасна, маленькая волчица, — тихо млел Владислав Иванович.

— Спасибо за подарки, — я забрала у него зеркало. Вместе с расчёской всё сложила в сумочку и перекинула ремень через плечо. — Хочу кушать.

Я взяла в руки перчатки, и красивой походкой пошла из микроавтобуса. Шла, а казалось, порхала.

Был холодный осенний день. Хмурилось небо над головой. И люди, которым не хватало света, включали фонари и лампы.

Стоянка была полупустой, располагалась у тайги. Рядом придорожный комплекс: кафе, магазин, бензозаправка.

Четыре оборотня стояли недалеко от леса. Беседовали. Генка пил лимонад из большой бутылки, Марк курил. Заметив меня, они все оглянулись и замерли. Мне были приятны их восхищённые взгляды. Но я высматривала свою пиццу в руках Тита. Улыбаясь, подошла ближе и повела бровями, глядя на коробку, из которой вкусно пахло.

— Владислав Иванович, — жалобно заныл Генка, скинув свою бутылку Михаилу. Он зажал кулаки и переминался с ноги на ногу. — Можно обнять?

— Нет, — рявкнул за моей спиной Влад.

Забыла совсем, что у Леля ко мне особенное отношение, и он меняет голос рядом со мной. С мужчинами он говорит по-другому.

Я уже присмотрела себе кусочек побольше, аккуратно взяла его. Не смогла оторваться от еды, даже когда почувствовала напряжение.

— Оборотень в битвах закаляется, — погладил меня по плечу Влад. — Тренировку проводит сильный, слабый должен сопротивляться. Чем больше сломано костей, чем сильнее повреждены кожные покровы, тем лучше регенерация.

Я вспомнила, как Лель ходил в лес, искал себе соперников. Он действительно становился сильнее и часто даже получал ранения. Но не всех он убивал. Обычно самые мелкие волки оставались живы.

— Пойдём, Михаил, — сказал Влад и направился в сторону леса.

Я осталась на месте и решила не ходить с ними. Жевала свою пиццу, стояла в обществе Марка и Гены.

— Пи*дец копу, — усмехнулся Марк, угощая меня лимонадом.

— Да, — злорадно протянул Генка. — Сейчас будет замес.

Не выдержав, подросток побежал смотреть, как будут тренировать младшего в иерархии волка.

Я проводила Гену взглядом, медленно жуя свою еду. В душе не было ярких эмоций. Я была невероятно спокойна и уравновешена. И среди этого спокойствия засела маленькая злобная тварь, жаждущая мести.

Без особой уверенности, что мне понравится зрелище, я отправилась вслед за Геной.

Михаила Захаровича я не простила. Мне было необходимо видеть, как Влад его «тренирует», хотя то, что я увидела, было похоже на настоящее изощрённое убийства человека. Потому что Михаил волком не обернулся. Влад, кстати, тоже остался простым мужчиной. Но ему даже в облике человека сопротивляться было бесполезно.

Оставалось мне удивиться собственному хладнокровию. Я даже не перестала кушать пиццу. Стояла равнодушно наблюдала, как Влад ломает Михаилу кости. Даже Гена, стоящий рядом со мной, щурил один глаз и втягивал голову в шею, сочувствуя мелкому волку.

А я наслаждалась хрустом костей и воплями своего мучителя. Чтобы на крики не прибежали люди, Влад сломал челюсть, ударив Михаила ботинком по лицу. Тот потерял сознание, но на этом тренировка не закончилась.

Вечный не оторвался от него, пока не выломал все кости, не выдрал всю кожу и не выбил все зубы. Даже на голове не все волосы уцелели.

— Красота, — выдохнула я.

Странно, но оборотни в каком-то почтении отступили от меня.

Я больше не человек. Очень злая, лютая волчица. Ещё и жена колдуна Вечного.

Михаила не жалко, сам нарвался. Он попал ко мне в псы. Его тело укрыли мешком для мусора и понесли обратно в микроавтобус.

Мы тронулись в путь.