4

Сон или явь?

Ромашковое поле уносилось вдаль, упиралось в голубое безмятежное небо, озарённое ярким солнцем, и я щурилась от этого света и смеялась. Мне было так хорошо, как когда-то в детстве, когда были живы мои родители.

Мы тогда жили в городе. И всё у нас было хорошо. Но однажды, взрыв унёс жизнь моей мамы. Не помню, был ли это теракт или обрушение ненадёжной конструкции. Но мамы не стало. Отец остался инвалидом и не смог выплачивать ипотеку за новую квартиру. Он женился на Люське и со мной переехал в деревню. Но недолго протянул. Часто меня забирал брат мамы, это он был офицером. А потом я и вовсе осталась одна. Нужно сказать спасибо Люсе, она меня не сдала в детский дом, хотя юность мне подпортила своими истериками и постоянными скандалами.

Я лишилась всего. Ласки, тепла, любви. Осталась одна во всём белом свете. Никому ненужная, чересчур самостоятельная. Иногда плакала перед сном, вспоминая как хорошо, когда тебя любят.

Любовь.

Вот, как сейчас на ромашковом поле, одна сплошная беспечность и радость безграничная. Не думаешь, что будешь есть и где спать. У меня всё в порядке.

Ветер ласкал тело, было тепло под лучами солнца и пахло ромашками. Не то чтобы мне очень нравился этот запах, но он до боли знаком. Вроде, бабушка меня поила таким чаем.

И всё это: запах, тепло, ощущение защищённости и полной расслабленности, вдруг испортила резкая боль между ног. Я рухнула в цветы, прижимая руку к животу. А боли нет. Но вставать я уже не захотела, а пожелала проснуться, но не смогла.

Опять боль. На правой груди. Я крикнула, пытаясь пробудиться. Но так и осталась сидеть среди жаркого ромашкового поля, больше не испытывая неприятных ощущений. Легла в высокую траву и смотрела в голубое небо. Медленно засыпала…

А проснулась от страшных звуков в кромешной тьме. Если в ночном лесу я хоть что-то видела, здесь было хоть глаз выколи. А кругом звуки ревущих существ и стуки в железные двери. Как в фильме ужасом, когда зомби в дом ломятся.

Всем телом ощущала мех, и запах ромашек никуда не пропал. Так пах зверь, рядом с которым я проснулась. Его лапа упала на мою спину и прижала к волосатой груди. Я испуганно выглядывала из-под его бороды в непроглядную тьму, пытаясь понять, где нахожусь, и кто ломится в это помещение.

Всё что мне осталось, это щупать. Шерсть была кругом. Я вначале боялась всего, но потом привыкла и к запаху, и к тому, как ровно дышит чудовище, как бьётся его сердце. Оно не боялось, спокойно лежало на какой-то шкуре и прижимало меня к себе.

Сколько прошло времени, до того момента, когда я решилась его ощупать, я не знала. Вопли где-то снаружи продолжали пугать, а спокойствие зверя передавалось мне.

Вначале я потрогала бороду и пальцем провела по плечу, на котором лежала. Борода шёлковая, плечо твёрдое и бархатистое, по нему бежали меховые дорожки, с жёсткими волосками. Перебирая пальцами, я очень медленно поднялась по бороде к самой морде. Напряжённо ловила все движения существа, опасаясь, что оно меня может укусить. Правая рука нащупала широкую пасть, выше — нос. Уложив на морду ладонь, я левой рукой стала ощупывать всё остальное.

Морда волчья, но шерсти на ней маловато, и, казалось, нос выделялся, как у людей, костью вверх. По этой кости бежал гребень до высокого лба и пропадал в настоящих волосах, таких же мягких, как и борода. Два уха вытянутых, больших. Они подрагивали, когда я к ним прикасалась.

Осмелев, я полезла изучать зверя ниже. Очень толстая шея с какими-то буграми, возможно, шрамами. Острая ключица, широкие плечи. Человекообразный торс и руки. Хоть тело было большое, чувствовалось, что оно иссушено. Мышцы твёрдые и рельефные.

Под ключицей я обнаружила яму. Резко убрала пальцы, когда они провалились в углубление. Послушала, зверя мои исследования не тревожили, значит ему не больно. Старые раны, которые затянулись, оставив дыры. Таких углублений было много на груди. Одно самое большое под рёбрами, да и сами рёбра похоже были не совсем на месте.

Я так увлеклась, что с дуру полезла ниже. Наткнулась на… Резко убрала руки и, отвернувшись от чудовища, свернулась рядом в калачик и замерла.

Большой, липкий, противный.

Между ног заныло, закрутило. Так у меня проявлялось возбуждение. Я хоть и не пробовала, но знала достаточно. Возраст всё-таки и была предоставлена сама себе, было что изучать.

Зверь лежал рядом, скрючившись. Он не разгибался или горбатился.

Сильный удар, по каким-то железным воротам. Раздался утробный рёв, и я вздрогнула, невольно поползла обратно к волку. Огромная лапа сгребла меня и прижала к жаркому мохнатому телу.

Один палец с когтём начал меня гладить по голове, попутно распуская собранные в пучок волосы, которые успели за время моих приключений изрядно растрепаться.

Напряглась ещё сильнее, и чудовище это почувствовало, остановило свои неуместные ласки.

Ласкал. Он меня ласкал! И тут мне стало не по себе.

Рёв усилился, железные ворота дрожали. Моё чудовище устало вздохнуло и поднялось надо мной. Оно куда-то ушло, оставив меня в кромешной тьме одну, и навалилось жуткое ощущение незащищённости.

Я села, подогнув к себе ноги и поняла, что на мне нет трусиков.

А потом яркий солнечный свет полоснул по глазам, ослепив меня на время. Заревели звери, и по их голосам можно было определить какого они размера. Огромного!

Щурясь, я отвернулась от солнечного света и рассмотрела помещение.

Это был гараж или склад. Стены, потолок и пол из бетона. Много вещей скинутых в кучи у стен. Большинство походные. Байдарка и большая лодка подвешенные под потолком, сложенная палатка, котелки, мешки и рюкзаки.

Я сидела на жёсткой шкуре медведя с грубым бурым мехом. Совсем рядом на бетонном полу валялись мои трусики, точнее всё, что от них осталось.

Не желая этому верить, я вскочила на ноги, а на внутренней поверхности бёдер засохла кровь. Хуже того, я ощущала пустоту внутри.

Вот это было настоящим кошмаром.

Вот так вот, хранишь себя для единственного мужа, а потом какое-то лохматое чудовище тебя берёт, а ты и не помнишь об этом.

Боли не было, неприятных ощущений тоже. Но это не оправдывало той ситуации, которая сложилась.

Надо бежать! Убираться подальше от этого места! Как бы страшно не было, жизнь дороже.

Я смело пошла на свет. Бункер находился почти под землёй, выход из него наверх. Вышла сквозь железные ворота и оказалась у подножья насыпи.

Лес, тот самый реликтовый с такими деревьями, которые я в жизни не встречала. Стволы необъятные, дебри непроходимые.

Ломая кусты, катались по земли три зверя. Тот самый, виновник моих несчастий и двое других размером поменьше. Один небольшой вскоре отвалился от своры и лежал не двигался, а другого моё чудовище начало жрать, прокусив череп, вырывая сердце.

Это была животная жестокость — убить и сожрать врага. Зрелище малоприятное, но я смотрела, чтобы видеть с кем имею дело.

Оборотень. Он изгибался дугой, имел человеческий верх с руками, волчьи лапы и хвост, и животную морду с огромной пастью. Поджарый, костлявый, хромал и не везде на его теле был мех. Калека. Светло-серого цвета с белоснежной сединой.

Я такая маленькая по сравнению с ним. Неужели зверь такое со мной сделал?!

Сторонясь, на носочках, я обошла холм кругом, и когда чудовище скрылось из вида, рванула в лес.