9

У малышки Виктории было очень удивлённые глазки. Она подползла по одеялу ближе к моему лицу. Села сверху меня.

Чудное дитя. В белых гольфиках и розовом платье, походила на цветок. Такая нежная, такая хорошенькая! А волчьи глазки придавали ей вид какого-то ласкового зверька. Невозможно глаз оторвать, невозможно не погладить.

Я вытащила руку из-под одеяла и прикоснулась к мягким волосикам, убранным в хвостик на макушке.

Такую хочу. Сладкую малышку Владиславовну. А может, и не одну. Пусть бы было много дочерей. Они бы вместе играли. И таяло бы сердце Леля при одном взгляде на них.

— Привет, — она внимательно изучала мои густые локоны, что рассыпались по подушке. — У тебя вчера не было волосиков, а теперь много.

— Я наколдовала, — улыбнулась я тому, как по-детски это звучит. При этом является чистой правдой.

— О-о, — протянула девочка, и глаза её округлились. — А ты можешь мне две косички наколдовать? До попы.

— Не думаю, что это полезно для девочек. — Я начала соображать почему, — У тебя другая регенерация.

— Вика не приставай, — велела Луиза.

— Всё нормально, — улыбнулась я.

В нашей с Лелем спальне копошились Лу и Света. Я знаю, что волчицы держаться вместе. И стараются быть рядом с альфой. Альфа, в данном случае, я. Оборотницы развешивали купленные мной вещи в шкаф и тихо переговаривались.

— Малика, наденешь салатовое или голубое платье? — спросила Света, прикладывая к себе по очереди два платья на вешалках. Смотрела на себя в зеркало. Она голубоглазая блондинка, как я. Сейчас решит, что лучше. — Давай, салатовое. Владислав Иванович зелёный свитер надел. Это оттенит его фиолетовые глаза.

У Влада глаза серые, но он, в последние время, в напряжение. При колдовстве появляется фиолетовый оттенок.

Виктория залезла своей маленькой розовой расчёской в мои волосы.

— Ты мне нравишься, — улыбнулась она. — Дядя Данил сказал, что ты великая колдунья.

Я села, прикрыв наготу, и девочка растянула мои волосы в сторону.

— Дядя Данил правду говорит, — Светлана положила рядом со мной нижнее бельё и платье. — Давай, Малика, завернём высокую причёску, раз столько волос.

— Давай, — тихо ответила я и улыбнулась.

Это было, как давно в детстве, когда были живы мои родители. Уютная домашняя обстановка. Добрые отношения. Это так завораживает… Забываешь, что в любой момент, каждая из этих хищниц может сменить альфу, и ты станешь врагом.

Поэтому оборотни ценят только истинную пару.

Я оделась. Встала с кровати и в салатовом приталенном платье встала у зеркала. Женщины убрали мои волосы, и малышка Вик принимала активное участие.

Ластилась. Волчонок сахарный. Я взяла её на руки, она не сопротивлялась. Была она лёгкая, но очень подвижная. Не усидела, когда мы вышли в гостиную.

Вытянутый стол сервировали три официантки. Вкатили тележки с кушаньями. Выставляли тарелки, укрытые, как куполами, железными крышками.

Мужчины рассаживались на диваны. Моё место во главе стола с альфой.

Влад подошёл ко мне и поцеловал в лоб.

— Моя волчица, — улыбнулся он, заглядывая в глаза. — Ты восхитительно выглядишь. Моя ранняя весна.

Захотелось овечкой заблеять и кинуться волку на шею. Я сдержалась. Щёки тронул румянец. И я потянулась к его губам.

Время ласки.

Баюн накренился к округлому животу своей супруги и чмокнул его.

— Пошли сынок похаваем, — прошептал он и повёл Свету за стол.

Голубоглазые супруги в обнимку прошли к столу. Там уже сидела парочка. Лу сегодня одарила мужа тёплым взглядом. Но они обняться не успели, между ними затесался волчонок и, подпрыгивая на попе, в нетерпении, сжимала кулачки. Виктория хотела кушать.

Напротив сели одинокие волки.

Тит и Гена ближе к Владу. Марк весь покалеченный выглядел не очень, но одет был с иголочки. Как все мужчины в белую рубаху и тёмные брюки. За ним сел Михаил.

Самый мелкий волк в иерархии быстро восстановился. Глаз своих не поднимал, был молчалив и скромен.

Всё равно его не любила. Ненависть притупилась. Я словно шла по лестнице вверх, задрав голову, и старалась не замечать, кто там внизу.

— Приятного аппетита, — улыбнулся Влад и поднял крышечку над тарелкой. Вначале над моей. Положил мне на колени белоснежную салфетку. И только после этого занялся своим обедом.

Ладно. Пока я не родила ему дочерей, можно побыть любимой девочкой и позволить так сильно о себе заботиться.

Баюн с Марком разливали вино по фужерам. Гена налил себе и Виктории апельсиновый сок.

Клан. Наша сплочённая семья. С идеальными отношениями. Я сидела за столом и не ощущала ненависть Геннадия Гурьяновича. Он не смирился, что вынужден есть и пить за одним столом с убийцей родителей, скорее затихарилась, принимая действительность такой, какая она есть.

Жареное мясо с тушёными овощами. Я выпила сухого розового вина. Оно показалось мне кислым. Наверно, я ещё не доросла до любви к вину. Попросила у Гены налить сок.

Первой встрепенулась девочка. Она вдруг замерла, выпучив жёлтые глазки.

После этого позвонили на телефон Дрёмы. Гоша ответил. Человек сказал ему, что приехал Нил Ильич и поднимается к нам в номер с двумя мужчинами и двумя девицами.

Всё, как по приказу опустошили свои бокалы. Прикрыли тарелки крышечками. И стали ждать.

А вот это было не просто интересно и любопытно. Встретить легендарного Лихо, для меня было целым событием.

— Мама! Почему мне радостно?! — в полной тишине восхищённо выкрикнул волчонок.

— Гости придут, — тихо ответила Луиза.

Малышка не пошла к ней на руки. Она соскочила с дивана и выбежала вперёд стола. Замерла, гладя на входную дверь, которая открылась, и в зал вошли волки с незнакомым мне запахом.