Глава 8. Ошибка, которая могла бы стать роковой

Реакция этих существ на моё вторжение была самой разнообразной.

Невысокий парень явно смешанного происхождения (прямо как я) поспешно занавесился своими зелёными волосами. Я не успела рассмотреть, что там у него за мутация, но что-то интересное. В руках он держал гитару из прозрачного пластика, внутри которой шла диодная лента, мерцавшая голубым.

Похожая гитара имелась и у другого парня церладского происхождения. Чешуя у него была скромного серого цвета с лёгким серебристым отливом. Перепончатые пальцы ловко перебирали струны, явственно говоря, что передо мной виртуоз своего дела. Он выпучил на меня свои и без того круглые глаза и что-то беззвучно прошептал полными губами.

Да-да, знаю, что у меня необычный цвет волос, причём свой. Результат смешения ген регониан и фаргониан.

Пара мужчин сидела за пультами, и пусть они были спиной к двери, тут же повернулись, видимо, взгляды музыкантов подсказали им, что что-то не так. В отличие от экзотического вида гитаристов, эти выглядели очень даже обыденно – типичные соамцы. Как водится, с дредами, но не столь радикальной окраски, как у Сэмпта, а обычной – цвета чёрного кофе.

Сам Сэмпт, кстати, оказался барабанщиком – он сел за свою установку и взял в руки палочки.

И только полноватый черноволосый парень с шухером на голове стоял за синтезатором и упоённо в нём ковырялся. Кажется, ему было равнофигственно на появление левого гуманоида на репетиции. Правда, стоило ему поднять на меня свои длинные чёрные глаза, как я поняла, что он очень чуткий и ранимый парень. Глубокий. И не совсем типичный для фаргонианина.

— Это кто ещё такая? — раздался чей-то густой голос.

Я сначала не поняла, чей именно, ведь народу было много, а потом из-за огромной колонки выкатился он – берриец. Чтоб вы знали, это очень пронырливые, деловые и наглые существа. Полностью покрытые шерстью, невысокие, с милыми ушками, обсуждение которых они на дух не переносят. При большом желании беррийцы могут продать всё, что угодно и кому угодно. Даже эпиляторы для волос пернатым гу-саанцам.

— Наш первый живой слушатель, — невозмутимо ответствовал Айн. — Садись сюда, рядом с ребятами, чтобы всё хорошо видеть и слышать.

Ой, я и не заметила, как этот странный парень в шапочке достал где-то стул, донёс его до нужного места и ждал теперь, когда я соизволю присесть. Приятно, что сказать. Он точно не страдает звёздной болезнью, несмотря на то, что поёт просто потрясающе. По крайней мере, те две песни, которые я у него слышала.

Что ж, ознакомимся с его репертуаром более полно, раз уж такая оказия.

Берриец недовольно пошевелил своими ушками, но промолчал. А потом и вовсе уселся рядом, правда, надолго его не хватило – спустя пару минут, пока Айн пил и снимал свою чёрную шапочку, он уже укатился в другой конец ангара и принялся копошиться в одном из чемоданов. Впрочем, после первых же аккордов я перестала обращать внимание на что-либо, кроме певца. Меня просто вдавило и размазало по стулу от мощи, и дело вовсе не в громкости звука, он-то как раз был настроен сбалансированно. Просто то, КАК пел Айн, как при этом выглядел и какие движения совершал, буквально растворившись в музыке…

Как смотрел на меня…

Как с каждой новой строчкой на его виске проявлялись голубым вшитые кибер-нити (интересно, для чего они?), а глаза, которые буквально пять минут назад были обычными серо-зелёными, вдруг тоже стали голубыми…

Как белые волосы, довольно длинные, взметались в такт музыки, дополняя хореографию…

Уф, кажется, гу-саанцев, ждёт невероятный концерт, вот только…

— Ну как тебе? — пытливо спросил Айн, когда закончил песню.

И снова передо мной скромный парень. Кибер-нити потухли, глаза перестали быть голубыми, а сам он неловко переминался с ноги на ногу, почти как гугусик.

— Просто отвал башки! — честно призналась я. — Но есть один нюанс – эта песня не годится для гу-саанского менталитета. Совсем.

— Много ты понимаешь, девица! — взверещал берриец.

Меховым шариком, полным праведного гнева, он наступал на меня, отчего захотелось спрятаться за колонку или ещё какое-нибудь оборудование. Ибо я знала, что эти существа имеют очень даже острые зубы и могут впиться ими так, что хрогс отдерёшь. Но я сдержалась, поскольку отступать перед ними нельзя – потом вообще за гуманоида считать перестанут.

— Вообще-то я учусь на ксенопсихолога. — Встала, чтобы добавить веса своим словам. Ну и драпать, если станет совсем страшно, так куда сподручнее. Точнее сподножнее. — А ещё только что прошла практику именно на Гу-саане и получила отлично от самого представителя МИСа этой планеты! Мы даже контактами обменялись, более того, после окончания университета меня будут рады видеть в штате посольства – настолько высоко там оценили мои умственные способности!

Уф, как я раздухарилась. Меня даже немного затрясло, пришлось сжать кулаки. Ибо на больную на мозоль.

— Спокойствие, только спокойствие. — Айн подошёл ко мне, приобнял за плечи и улыбнулся. — Паунд, во-первых, ты разговариваешь с девушкой, а во-вторых, зачем делать поспешные выводы, когда не знаешь, с кем общаешься? Видишь, она разбирается в теме, значит, стоит её выслушать, а не кричать.

Берриец аж сдулся от таких слов. И даже не столько слов, сколько от общего посыла. Айн говорил спокойно и в то же время довольно жёстко. В его тоне слышалась сила, которая подействовала даже на меня, хотя слова предназначались другому.

— Скажи, в чём проблема этой песни? — После того, как Айн закончил с вредным пушистиком, обернулся ко мне.

И говорил он уже другим тоном, тоже ровным, но без нажима. Хотя чувствовалось внутреннее напряжение, видимо, потому, что песня для него была ценна.

— Она очень красивая, просто потрясающая! — Ой, а когда он успел надеть обратно шапочку?

В ней он совсем другой. Впрочем, с таким Айном куда проще разговаривать, чем с тем существом, которое я сейчас видела в лучах осветительных приборов.

— Но не для гу-саан, — невозмутимо добавил парень.

— Да, только не для них. — Кивнула в ответ. — Фраза о том, что не нужны никакие дары – это то, что для этой расы просто неприемлемо…

И я принялась рассказывать о пережитых мною и моими однокурсниками проблемах, с которыми мы столкнулись во время практики. Я даже планшет открыла и показала нужные абзацы пособия Красмера, чтобы подтвердить свои слова.

— Они физиологически не способны отказаться от даров, более того, считают это оскорблением. Это глубинное. Они сочтут эту фразу неприемлемой, а тебя, как певца, её транслирующего – как минимум идиотом.

— Я ещё и автор, — обронил он, и я почувствовала, насколько важно для него это уточнение.

Видимо, за этим много боли кроется.

— Ну вот, будет вдвойне обидно получить негативную реакцию.

— Что ж, я хотел представить эту новинку именно на первом сольном концерте, после чего сразу выпустить официальный релиз, но раз такое дело…

— Лучше просто релиз, она зайдёт другим расам, но не этой.

— Хм, надо же, сколько нюансов. Я никогда об этом не задумывался, просто писал песни, которые приходят мне в потоке. Делал музыку, которая мне нравится, даже несмотря на то, что на моей родной планете она считается неформатом. Альвиане в этом плане очень консервативны.

— О, ты всё-таки альвианин? — удивилась я.

А как же уши? Я ясно видела во время выступления, что они округлой формы, когда как у альвиан они острые. Хотя, может, он смесок, и я зря вот так в лоб…

— Чистокровный, — горько хмыкнул тот. — Но ущербный. Практически не чувствую пси-волн.

М-да, и у него есть больная мозоль…

— Ну, это не мешает писать тебе потрясающие песни, петь так, что просто разрывается душа, и быть популярным даже у гу-саан.

— Не только у них, — вставил свои пять единиц берриец. — Вообще-то Айн – уникальное явление, его слушают самые разные расы, даже тыршванкцы! Мы ведём с ними переговоры о живом концерте!

— Что? — Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. — Но они живут в метановой среде при низких температурах, и большая часть их общения происходит в ультразвуковом спектре! На всеобщем они общаются через специальные приборы. Зачем им живой концерт гуманоида, когда сами они – осьминоги???

Нет, ну ладно гу-саане, те хоть кислорододышащие и слышащие по большей части в общем звуковом спектре…

— Понятия не имею, но нам обещают оборудовать комфортные условия, — пожал плечами Айн.

Что характерно, он так и продолжал держать меня за плечи, и это было о-очень приятно.

— Вот такой он уникальный артист! — берриец гордо встопорщил свой мех, словно это его заслуга.

Хотя, кто его знает? Я вообще пока не поняла, какую функцию он выполняет.