8

Громкий звук открываемой двери автомобиля заставил меня в страхе забиться за спинку переднего сиденья.

— Сиди тихо, — прошипел хозяин транспорта и властно крикнул в окно, — Открывай ворота!

Машина плавно тронулась, и я сжалась в ужасе, что меня обнаружат, но, миновав ворота, мы выехали с гравийного на покрытие более плотное, и в салоне воцарилась тишина.

— Выползай уже.

Повторять не пришлось, и я выскользнула из узкого закутка, чтобы забраться на сиденье. Мужчина оглянулся и скривился.

— Ты мне всё запачкаешь.

— Разве кожаная обивка не отмывается водой? — вполне серьёзно озаботилась я и тут же съёжилась от испепеляющего взгляда из зеркала заднего вида. — Спасибо, что помогаешь.

— Ну не убивать же тебя, — фыркнул мужчина и, поняв, что я не реагирую, продолжил, — Я отвезу тебя в свой дом. Чуть позже мы решим, что с тобой делать.

Меня это устраивало. Прижав колени к груди, я уставилась в окно. Мы проносились мимо деревьев, сливающихся в однородную зелёную массу. Подобные пейзажи не были для меня диковинкой, но удивляло отсутствие ограждений. В моём мире к насаждениям подходить не разрешалось. Леса активно восстанавливались после уничтожения большей их части, заражённой грибками. Мой городок, вдали от столицы был окружён питомниками, а отсутствие фабрик и комбинатов делало воздух кристально чистым. Мне нравилось жить в Железнограде. Тихая неспешная жизнь иногда разбавлялась приездами контролёров из Маскавании или же звёзд экранов, что гостили в элитных закрытых пансионатах. Они, конечно, носа не казали из огороженных территорий, но местные судачили, грезили. В остальное время у нас царил благословенный покой.

— Приехали.

Вынырнув из воспоминаний, я рассеянно оглянулась и, наверное, даже восхитилась бы, если б не устала так сильно. Дом из бледно-розового камня в лучах восходящего солнца казался сказочным. Мне стало любопытно, сколько людей он может вместить. Узорчатый балкон, обрамляющий высокое окно мансарды, манил облокотиться на перила, подставляя лицо свежему ветру. Тряхнув головой, я отогнала несвоевременные ассоциации и, выбравшись из машины, обхватила себя руками.

— Иди за мной, — мужчина поднялся по ступеням, открыд дверь, даже не потрудившись пропустить меня, вошёл внутрь.

* * * * *

Первым моим испытанием стал душ. Никогда не представляла, насколько приятно может быть смывать с себя грязь струями воды. Это казалось божественным. Привычный для меня ионный душ был гораздо практичней и удобней, но… Завернувшись в огромное мягкое полотенце, я млела от ощущения неги. Выпорхнув в огромную, по моим меркам, спальню, я опустилась на прохладные простыни узкой кровати.

Меня разместили в гостевой комнате, размером три на три метра, с кроватью, небольшим шкафом, крохотным столиком у окна и креслом, обтянутым истёртой кожей. Оно не вписывалось в интерьер и, наверняка, было втиснуто сюда из интересов экономии, но я была счастлива. Забравшись на него с ногами, я тёрлась щекой о поверхность спинки. Как они здесь не понимают, какой роскошью обладают? Пресная вода в избытке, деревья в свободном доступе, чистый воздух. Может, у них ещё и фрукты настоящие можно раздобыть? Вряд ли, конечно, но помечтать было так заманчиво. Историю я знала плохо и, если честно, воспринимала этот период времени, как мрачный и дикий. Вообще, всё, что было до Войны Истин и наступления эпохи Просветления, казалось варварством. Ведь здесь даже перерождения считают просто религией, при чём, вроде даже не основной.

С удивлением я обнаружила, что дверь в мою комнату не открывается и, подёргав ручку, я убедилась, что меня заперли. Решётки на окнах не помешали распахнуть окно. Я лишь потянула раму на себя, тем самым впуская тёплый воздух, напоённый ароматом зелени. Затем забралась на широкий подоконник и выглянула наружу. Между домом и оградой раскинулась огромная клумба с потрясающими цветами, называемыми розами. То, что я видела, стоило целое состояние. От шока я вцепилась в прутья решётки и не услышала шагов за спиной.

— Предпочитаешь ходить без одежды? — я вскинулась и упёрлась спиной в раму.

Презрительно осмотрев меня и многозначительно хмыкнув на мою тщетную попытку прикрыть полотенцем, как можно больше голой кожи, мужчина сдёрнул меня на пол. Удерживая на груди ткань, я попыталась вырвать свою руку из захвата.

— Перестань дёргаться, жалко выглядишь. Надо поговорить.

Он отпустил меня, демонстративно вытерев ладонь об мягкие трикотажные штаны и сел на кровать, широко расставив ноги. Я против воли завороженно следила, как капли воды скатываются по смуглой шее с волос, под ворот футболки. Даже в домашней одежде, босой — мужчина производил впечатление хозяина жизни. Смутное ощущение тревоги захлестнуло меня, заставив внутренне подобраться.