Глава 28. Самомнение

— Джинни, надо помолиться, чтобы в этот раз нас переместило прямо к воротам той самой академии.

— Это ты о той, что вся из себя пафосная, с огромными серыми шпилями? Попробуем, адрес я записал. А ты молись, молись — дело нужное и полезное.

— И это называется «не промахнулись», — вытаскивая мусор и листья из волос, ворчала я.

Положение Джинни было незавидным: я приземлилась на чемодан, под которым лежал великий всемировой переместитель.

— Почему, в который раз, нас выкидывает непонятно куда? Что это за кусты? В каком мы мире? Джиниус, не молчи, — я, кряхтя, сдвинула тяжеленный чемодан. — Надеюсь, что в нём не кирпичи, и ты не пострадал.

— Кария, ну почему нас распределили именно в эту академию, может, передумаем и выберем сами? У нас есть деньги. Я не хочу сюда, — за кустами кто-то разговаривал. Об академии.

Ох, миром не промахнулись и даже около академии приземлились. Полдела уже сделано.

— Мартиника, ну что ты паникуешь раньше времени? Лично я считаю, что это досужие слухи. Если бы в этой академии пропадали невинные девицы, то всемировое око давно разнесло бы по мирам эту мрачную весть, и никто бы не дал разрешение своему ребёнку тут обучаться.

— Вот! Поэтому руководство академии всеми силами скрывает сей факт. А ещё я слышала, что…

Я навострила ушки и приложила палец к губам, выразительно посмотрев на джинна. Очень интересно было, что в незнакомой академии творилось. Тихонечко раздвинула листочки на кустике и высунула свой любопытный нос.

На каменной дорожке стояли две девушки, до ужаса похожие друг на друга. И одеты были под копирку, в одинаковую одежду, скорее всего, близняшки.

— Ты опять сплетни на кухне подслушивала? Ты бы ещё на конюшню сходила, там бы тебе быстро в лицах рассказали, что всех студентов на первом же курсе на полевые работы кидают расчищать умирающие миры от нежити.

— А это ты, похоже, разговоры папы подслушивала?

Что-нибудь более интересное я не успела услышать, так как раздался треск ветки, и два моих приятеля: Маркус и Алекс полетели вниз с высокого дерева, спугнув разговорчивых сестрёнок, которые, заслышав жуткий вой и ругань, с криками бросились вперёд к воротам академии.

— Держались из последних сил, чтобы не упасть и дать тебе вдоволь сплетен наслушаться, но, уж извини, тяжеловаты мы для веточки оказались, — зыркнул на меня огр.

— Я правильно понимаю, что это сарказм сквозит в твоих словах? Вы там не просто так висели. Кому хочется с такой высоты падать на твёрдую землю?! Дело совершенно не во мне. Или всё же во мне? Вечером, после заселения, приглашаю вас в мою комнату отмечать день рождения. Заодно проверю, как матрасы залечили ваши раны. Ну, то есть, не лечили, а помогали, ускоряя регенерацию. Ой, — мои глаза округлись, — академия поменяла свой вид: выглядит как новая, и башенки не серые, а белые, и сверкают.

— Констанция, ты приглашаешь, а вдруг нашим друзьям в другую академию дали распределительные листы?

— В эту, в эту распределили, не переживай, надолго мы с вами. Тем более, кто-то хотел со мной в отряд, — исподлобья сверкнул глазами огр и, схватив мой подарочный чемодан, потопал к огромным воротам.

«Ну, ничего, в холле заберу свои подарки. Ишь, какой самоуверенный — «надолго» — я ещё подумаю, вступать в его отряд или нет», — непонятно почему разозлилась в ответ.

Над входной аркой парила в воздухе ни к чему не прикреплённая вывеска. Она гласила о нововведениях в этом году:

«Если вы не имеете магического дара, но у вас есть напарник, магическое существо, разумное, то добро пожаловать на отбор. Обучаться будет каждый как отдельная единица, но на магических экзаменах оценка и знания — одни на двоих».

— Джинни, это нам подходит, идём выбирать факультет. Как думаешь, на какой будем поступать: артефакторика, зельеваренье, лечебный или?.. Хотя, нет, другие я не хочу рассматривать.

— Давай подадим на два: артефакты и зельеваренье.

— А что?! Мы очень одарённые, вдруг примут.

— Да, самомнение у вас как раз на два факультета, раздутое, — засмеялся сафир. — Ну, до встречи вечером у вас в комнате, созвонимся по оку, — и, набрав скорость, скрылся за поворотом.

*****

— Джинни, раз все ушли, мне нужно привести себя в порядок.

Затащила друга обратно в кусты и извлекла из пространственной сумки чемодан с вещами. Вместе с чемоданом выскочили потрёпанная камышинка и зубастильёнец.

— Про вас-то мы и забыли! — всплеснула руками и осуждающе посмотрела на Джиниуса.

— Похоже, они не поделили территорию сумки. Потрепали друг друга знатно.

— Позже будем с ними разбираться, я готова идти.

Поправив причёску, вышла на аллею. Камышинка уселась мне на плечо, а зубастильёнец семенил рядом с джинном.

У главного входа стоял профессор-огр и громко разговаривал с тощим мужчиной в чёрной мантии.

— Ториус, ты бы видел эту выскочку: наглая, невоспитанная, не умеет держать язык за зубами, никакого уважения к старшим. Как только узнаю, в какую академию она поступила, обязательно возьму дополнительные часы там. Пусть даже по деньгам потеряю, но я ей устрою «лёгкую жизнь», она ещё пожалеет, что не осталась дома. Усиленная физическая подготовка научит её уважать старших. Унизить меня перед моими подчинёнными… Она почувствует на своей шкуре, каково это — быть униженной. Да она у меня магические конюшни будет драить носовым платком! Да я ей… — никак не унимался генерал.

— Давид Валерьянус, успокойтесь, не нужно так себя накручивать. Как эта поганка выглядит? Может, уже прошла мимо?

— Нет, не прошла, её ни с кем не спутаешь. Страшная, как сама смерть, любой зомби выглядит живее её во сто крат. Волосы, словно пакля, торчат во все стороны. Вместо лица, череп блестит, словно отполированный. Глазища так и сверкают огнём. Зубища острые, крупнее моих раза в два. Одета, как дешёвая девка, в чёрную хламиду, которая постоянно распахивается, являя на свет божий тощие костлявые ноги.

Я застыла словно соляной столб в метре от профессора. Моя челюсть отвисла, уши пытались прикрыть глаза. Как это можно расслышать обратно? Такого не может быть! Неужели я такая страшная, как он меня описывает? Лихорадочно начала хлопать себя по бокам, кажется, у меня в кармане есть малюсенькое зеркало — подарок любимой мамочки.

— Девушка, не стоим, не загораживаем проход. Если пришли поступать, закрыли рот и проследовали далее, в приёмную. Тут нянек нет. Вышли из дома — забыли про уют и домашнюю пищу. Стоит она, глазами зыркает, иди документы оформляй, студентка, — дал напутственного пинка уже жутко нелюбимый мной профессор и отвернулся обратно к неизвестному мне Ториусу.

Джинн поставил чемодан, дёрнул меня за руку.

— Не слушай его. Недалёкий мужик. Одним словом — хам. Сам не эталон. Да и обсуждать внешность девушки… Стой тут, пойду ему клыки поправлю.

— Джиниус, он меня не узнал. Не нужно, не время и не место. Мы ещё устроим ему… — захикикала я. — Ты не потеряй артефакт перемещения, мы его чуточку поправим, и этот вредный тип ещё попрыгает по мирам. Сто раз пожалеет, что связался с нами.

— Буду хранить, как самое ценное сокровище, глаз не спущу, — в ответ заговорщицки заулыбался джинн.

Пожав друг другу руки, мы открыли дверь в новую жизнь.