Глава 50. Кисель

— Кисель, киселёк, нями-нями-нями… Ох, не при народе будет сказано, — тихий смех и икота наводили на неутешительные мысли, — но, похоже, я перепутала рецепт и в потёмках что-то лишнее кинула в котелок. Младенцу не давать, однозначно, а миленькой богине налить ещё глоток. Нями-нями-нямиии…

Всё так же, по-детски посмеиваясь и икая, чуть ли не по пояс забралась в сумку, вытащила шкуру, расстелила на огромном пне и, чуть не подгибаясь под тяжестью, достала младенца.

— Сейчас тётушка Констанция что-нибудь придумает. Ик… Сейчас накормим. Ик-ик…

Я шарила в сумке, мысли путались, но подсознание, разгоняя веником туман, искало выход из ситуации.

— Да не суетись, богиня, кисель тоже подойдёт, вкусный, до умопомрачения. Буду требовать у матушки такой по выходным, пусть готовит, а то молоко уже в горло не лезет. Хотя втихушку, бывает, со стола стащу курицу, но разве это лакомство?! Так, баловство.

Я с криком от пробирающего до дрожи ужаса откинула сумку и села на землю.

— Кто тут? Покажись. Я буду защищаться, у меня оружие, — одной рукой шарила по пню в поисках ребёнка, а другой искала палку.

— Чего раскричалась? Распугаешь всех лягушек на болоте. Икры не будет, а она знаешь, какая вкусная.

Раздался звон пустого котелка судя по звуку, удаляющегося от места событий быстрыми кувырками.

— Эй, ты что наделал? Это единственный котелок в моём запаснике, — возмущение от потери пересилило страх, и я начала успокаиваться.

На свет костра вышел вытирающий рот… Ребёнок? Да нет… Не может быть, чтобы это он говорил, тут кто-то ещё есть. Но… младенец ведь ещё полчаса назад в пелёнках спал… Почему же он стоит на ногах, и ростом почти мне по пояс?

— Глаза-то прикрой, ненароком выкатятся, лягушки тут же приберут их на сувениры, — рассмеялся крепыш.

— Ты… ты… ты… — я махала рукой, ловя ртом воздух, боясь поверить в говорящего младенца. — Что я в кисель положила, мамочки мои?!

— Ну что, я? Ты как с того берега небытия. С рождения мы ходим и растём по часам, а вот говорить начал после твоего вкусного киселя. Рецептик подкинешь? Мамане передам, пусть готовит.

Громко выдохнув, сиплым голосом пробормотала:

— Даже не догадываюсь, что туда кинула, темнело уже. Странный эффект получился, жаль не узнаю, что туда попало. А зачем тебя в пелёнки замотали, если ты ходишь?

— А, это, — махнул рукой малыш. — Да я уснул, а маманя в куклы не наигралась, говорит, что совсем не успела «полялькать». Вот и закутывает меня в тряпки каждый удобный момент. Собирайся, или ты тут хочешь ночевать? В твою сумку я больше не полезу, душно в ней, да и окон нет.

— А куда мы пойдём? Я заблудилась.

Малыш неожиданно скуксился и собрался реветь.

— Ты чего надумал?! Только что рассуждал как взрослый. Нет, только не плачь… Сейчас придумаю, как выбраться, — заметалась я вокруг костра словно ночной мотылёк.

Догорающий костёр дрогнул и решил покинуть нашу дружную компанию.

— Не смей! — грозно крикнула я, ни на что не надеясь, но костёр послушно выровнял огонь и через мгновение вспыхнул, словно, в него подлили горючего. И ещё немного. А через секунду ещё литр. И тут до меня дошло, что и не костёр — это вовсе.

— Равн лесной! Мы спасены! — запрыгав вокруг огня, подбежала к малышу, обняла его и кинулась обратно к костру. — Как я рада, что вы сами меня нашли! Я очень надеюсь, что ничего не произошло с вашими прекрасными шалунами! — я тянула, улыбаясь, руки к огню.

— Магическая клятва. Позови меня, Констанция, — шелестел костёр, — дай мне выйти и принять другой облик.

— Да, конечно, — встав в подобающую позу, я громко произнесла: — Равн лесной, я, Констанция Ангелина Аника фон Чистосвет, призываю тебя! Выполни моё желание, согласно магическому договору, помощи прошу.