Глава 1

— Оу-у-а-у… — простонала я, едва открыла глаза. — Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы это был всего лишь сон!

— Не выйдет, — хладнокровно заявили мне прямо в лицо, и из темноты тут же выплыла хитро прищуренная кошачья морда. — Вставай, Гайдэ. Утро уже наступило, а значит, тебе опять пора на тренировку.

— Какой ужас! Когда это только кончится?!

— Когда ты научишься, наконец, хоть чему-нибудь. Вставай, — безжалостно заявил шейри, слезая с меня и требовательно наблюдая, как я морщусь и охаю, одновременно растирая отчаянно слипающиеся глаза и пытаясь спросонья вписаться в узкий выход пещеры.

— Святой Аллар и все его айри… уй! — я все-таки зацепилась локтем за нагло торчащий выступ и тихо зашипела. — Одни увечья с вами, извергами! Тут синяк, там царапина, мышца болят, сил никогда нет, ноги трясутся по утрам, про руки вообще молчу… я похожа на старую больную бабку, которую жестоко скрутил проклятый ревматизм! Ни дня без травм! Кошмар какой-то!! Чтобы я… да еще на раз согласилась на подобное?!!

Лин насмешливо фыркнул.

— Умывайся давай… хозяйка. А потом зови своих Теней. И нечего винить нас во всех грехах. Идея была твоей. Мы всего лишь помогаем ее осуществить. А то, что в процессе, как ты говоришь, появились кое-какие трудности… но ты ведь не привыкла сдаваться? И уже не бросишь это дело на полпути?

Я обреченно вздохнула: он прав — в кои-то веки я не могу последовать прошлому примеру и, как бывало раньше, бессовестно забросить учебу на середине. Потому что раньше я отвечала только за себя. И раньше мои решения никак не отзывались на тех, кто мне дорог: все мои ошибки были только моими, и ни отец, ни мама не испытывали после этого ничего страшнее простого разочарования. Я действительно жила, как капризная принцесса: это хочу, это не хочу, это нравится, а это не очень… то буду, вон то уже не буду… дурочка. Наивная, самовлюбленная и ничего не смыслящая в жизни дурочка. Которая только теперь, наконец, начала постепенно осознавать, что отныне никакого обратного пути не будет. И теперь у меня уже нет возможности бросить начатое как раз тогда, когда начало что-то получаться, просто потому, что мне, дескать, надоело этим заниматься. Неинтересно, видите ли, стало…

Все, девочка, не умеющая доводить свои дела до конца. Кончилось твое время. Детские игры в прошлом, и теперь от тебя зависят целых четыре существа, которые поклялись тебе в верности и которым ты точно так же поклялась помочь. Никакие оправдания не смогут прикрыть твою ложь, если после первых же трудностей ты сдашься и опустишь руки. Никакие синяки и боль в натруженных мышцах не помогут объяснить твою трусость. И никакие жалкие попытки объяснить свое гнусное предательство не позволят без стыда смотреть потом в глаза тех, кого ты сперва обнадежила невыполнимыми обещаниями, а потом бессовестно подвела.

Доковыляв до выхода из пещеры, я прислонилась плечом к холодному камню и устало прикрыла глаза.

Нет. Лин прав — обратного пути уже не будет: без меня Тени быстро погибнут. А без них я уже не могу представить свою дальнейшую жизнь — слишком тесно мы с ними срослись. И слишком много они успели для меня сделать, чтобы я забыла об этом и малодушно запросила пощады. Конечно, можно было не бросаться очертя голову в омут, а позволить им и дальше время от времени пользоваться моим телом, как обычной батарейкой, но для них это — что кусок черствого хлеба для изголодавшегося нищего. Как подачка. Как жалкий огрызок — только чтобы не сдохнуть с голоду.

А я хотела, чтобы они жили по-настоящему.

Я хотела, чтобы они вспомнили вкус настоящей жизни.

Я отчаянно хотела невозможного.

И я поклялась, что добьюсь этого во что бы то ни стало.

Поэтому, вернувшись в Валлион, я, вопреки здравому смыслу, не отправилась ни в какой город, дабы наслаждаться там заслуженными лаврами Ишты, а отыскала тихое место в самой дальней глуши здешних необъятных лесов и там бесследно исчезла, ничем не потревожив покой Вольных Земель. Поэтому я не нежилась сейчас в теплой постели, ожидая горячего завтрака и теплой улыбки какого-нибудь ловеласа, а грела свои несчастные кости на сухом валежнике, кое-как прикрытом старым Айниным одеялом. Поэтому я каждое утро с рассветом вставала, проклиная про себя день и час, когда решила учиться у Теней. И поэтому же каждое утро настойчиво напоминала себя, зачем и для чего это делаю, чтобы не психануть, не сорваться и не послать все это обучение к Айдовой матери.

Да, теперь у меня была собственная пещера — небольшая, узкая (шагов пять в длину и всего два шага в ширину), но жутко неудобная из-за низкого потолка и шершавого, вечно впивающегося в ноги пола. Но зато она была теплой, сухой, в тесный проход почти никогда не задувал ветер. А вечный полумрак в дальнем углу, где я устроила себе некое подобие лежака, разбивался слабыми солнечными лучами лишь сейчас, на рассвете, когда солнце только-только вставало на горизонте и игриво заглядывало на облюбованный мною холм, где скромно приютилось мое новое и непритязательное (надеюсь, правда, что временное) жилье.

С едой, как ни странно, никаких проблем не возникло: Хранители по очереди навещали свою стукнутую на всю голову Хозяйку, чтобы принести ягод, грибов, ароматных травок к ужину. Мясом исправно снабжал проворный шейри, который научился за последнее время довольно сносно охотиться. Да и лесное зверье не брезговало порой побаловать меня то сброшенной прямо с небес рыбой (пролетающие птицы за это каждый раз получали в ответ шутливое махание кулаком с просьбой не ронять больше добычу мне на голову), то подкинутой к самому входу тушкой загрызенного остроуха (волки наверняка постарались или лисы местные, которых я упорно называла именно так, хотя на лис эти рыжие, хитрые, проворные бестии с огромными совиными глазами были совсем не похожи). Иногда прилетали мелкие птички, аккуратно складывая перед голодающей Иштой мелкие, но очень сытные и весьма калорийные орехи. Когда-то удавалось найти в кустах кем-то заботливо выкопанные из земли клубни, в вареном виде напоминающие картошку… в общем, заботились обо мне всем миром. И делали все, чтобы на хозяйственные дела я отвлекалась как можно меньше.

С одеждой было хуже — кроме заветных джинс, которые я упрямо берегла, как зеницу ока, у меня в запасе имелись лишь две потрепанных жизнью Айниных рубахи и та, красивая, купленная по случаю заботливым Мейром, на которой я умудрилась испоганить левый рукав. Еще штаны — старые, одеваемые каждый день на тренировки, и новые, к которым я из соображений скупой бережливости пока еще ни разу не притронулась. Еще была островерхая шапка, подаренная все той же Айной и практически никогда не надеваемая. Были ненавистные портянки, которые я уже замучилась стирать и перестирывать. Было две пары сапог, одни из которых я (так же, как и штаны с белой рубахой) предусмотрительно отставила пока в сторону, предпочитая добивать до конца свои старые башмаки. И, наконец, модное кружевное белье, куплено по случаю на какой-то распродаже в одном из дорогих бутиков, но которое, увы, заменить было пока нечем.

Впрочем, криво перекроенные из подаренных Мейром тонких подштанников шорты вполне позволяли мне не трепать нижнюю часть этого важного аксессуара, тогда как плотно обвязанная вокруг груди полоса ткани позволяла обходиться без верхней. Виват местной моде и моей изобретательности. К тому же, заниматься так было гораздо удобнее и, простите мой прагматизм, но помогало сохранить дорогое моему сердцу белье до тех далеких пор, пока, наконец, оно не окажется востребованным по-настоящему. Или пока (по выражению несносного шейри) я не отыщу себе приличного мужика, которого можно было бы сразить наповал этим сомнительным (главное, сохраненным в приличном виде!) богатством.

За мужика Лин, конечно, сразу получил по ушам, но неделикатному совету шейри я, подумав, все-таки вняла. А потом и сама поняла, что мне совсем ни к чему красоваться перед местными комарами в дорогих кружевах. Пусть полежат пока, целее будут. А я и так обойдусь. Хватит и того, что я каждый день белым привидением проношусь к расположенной неподалеку речке в чем мать родила и с громким воплем окунаюсь в изрядно холодную воду. После чего вылетаю обратно, мчусь по крутому склону на самый верх, весело отфыркиваясь и отжимая отрастающие волосы, а потом спешно одеваюсь в свои застиранные обноски, чтобы узнать, что еще приготовили для меня неумолимые Тени.

Стесняться тут некого — вокруг на много сотен километров не водилось ни одного смертного. Бессмертного, впрочем, тоже, так что я могла творить все, что душе угодно, не боясь быть уличенной в разврате, склонности к эксгибиционизму и превратной тяге к нудизму.

Да и кого мне стесняться? Лина, что ли? Ха-ха. Демону мои прелести до одного места — только и того, что однажды попытался ехидно прокомментировать, но был тут же оттрепан за уши и больше не заикался о недостатках моей (не самой стройной, надо признать) фигуры. После этого он позволял себе только проводить меня насмешливым взглядом до реки и обратно, а потом мудро помалкивал в тряпочку, больше не желая быть оттасканным за хвост и окунутым в ближайшую лужу.

Что же касается Теней, то после того, как они не по одному разу побывали в моем теле, я вообще перестала воспринимать их как мужчин. Не в том смысле, что они потеряли для меня свою мужественность или стали совсем безразличными. Но согласитесь: глупо идти на прием к доктору, а потом смущаться и вяло лепетать что-то о том, что "может, вы меня так послушаете? через одежду? я раздеваться боюсь"… а Тени сейчас стали для меня кем-то вроде докторов — суровых, неумолимых, порой жестоких, но очень полезных. На которых хоть и ругаешься порой, обвиняя в негуманности, но все равно слушаешь. Потому что хорошо понимаешь, что все их процедуры и невкусные лекарства — для пользы. К тому же, после того, как им и спать пришлось в моем теле, мыться, расчесываться, а то и, простите за подробности, до кустов ходить, когда у меня не было сил даже на столь деликатное действо, тут уж, как говориться, и не осталось, чего стесняться. Все, что могли, они уже в подробностях видели. Более того, пристально изучили, ощупали, едва на зуб не попробовали, потому что должны были знать, на что способно мое нетренированное тело. После этого, мысленно переглянувшись, как-то по-особенному вздохнули и довольно нейтрально сказали, что работы с ним предстоит много. Что в переводе означало, что пахать мне придется, как папе Карло, и так интенсивно, как только я смогу выдержать. Или в противном случае мое обучение затянется лет на сто, а Тени при всем желании так и не сумеют наесться досыта.

Причем, из-за меня.

Из-за моей лени и нерасторопности.

И из-за того, что я когда-то так мало уделяла времени спортзалу.

Вот и превратили они тогда весь окружающий лес в огромный спортзал. Вот и взвыла я, внезапно обнаружив, что все мое время, включая ночи, расписано уже по минутам. Вот и взбунтовалась, внезапно ощутив все прелести армейской жизни. Но была дружно отругана, пристыжена и больше не возникала. Только вот так, как сейчас, останавливалась иногда на пороге, позволяя себе пару минок слезливой жалости, а потом тяжело вздыхала, отлеплялась от косяка и покорно плелась умываться.

Распорядок дня был до отвращения прост: подъем с рассветом (под громкие вопли злорадно хихикающего шейри, а по первости — и под холодный душ, окатывающий меня с ног до головы при отказе открыть глаза); затем — короткая пробежка до реки, торопливое умывание, разминка и такая же короткая, но более выматывающая пробежка обратно. Причем, обязательно по самому крутому склону и по такой дикой траектории, которую, наверное, мог изобрести только пьяный в стельку дорожник. Или зловредный демон без единой капли совести. Одним словом, возвращалась я обычно к пещере запыхавшаяся, уставшая, трепанная, но неплохо разогревшаяся. После чего следовал скудный завтрак (ну да, в лесу не зажируешь), потом — краткие инструкции на текущий день от Теней. Еще одна пробежка по окрестностям, только уже более длительная — часа на два, а потом — и все четыре. Небольшая лекция по средневековому оружию и доспехам. Затем, собственно, тренировки, к концу которых я буквально падала от усталости и порой не могла даже до постели доползти. Короткий сон, если до этого я еще не проваливалась в небытие. Затем — снова подъем, снова разминка, сопровождаемая громкими стонами, охами и ахами, больше похожими на жалобные стенания безвинно убиенного привидения. Наконец — домашняя работа, короткий отдых и снова сон. Которому в последнее время стала предшествовать еще одна неприятная процедура.

Надо сказать, Тени знали толк в том, что делали, и каждое их требование было не только строго обосновано, но и тщательно выверено, продумано и заточено специально под меня. Таким образом, что я делала ровно столько, сколько могла выдержать. И так, что это приносило сугубо положительные результаты. К примеру, бегала я по лесу исключительно по утрам, после первой разминки, и исключительно босиком. Разбить ноги не боялась — лес, чувствуя присутствие молодой Ишты, сам стремился меня уберечь от увечий. Поэтому на той тропинке, которую я протоптала ежедневными прогулками, никогда не валялись острые камни, шишки, не вылезали из-под земли корявые корни, пролетающие мимо птицы не бросали орехи, звери не оставляли костей… там не было ничего, кроме твердой земли под ногами и приятно пружинящего травяного ковра. Как на лучшей в мире беговой дорожке с полным эффектом присутствия и сложнейшей системой безопасности.

Правда, Тени мой кайф быстро подпортили, намеренно проложив маршрут сквозь все ближайшие овраги, холмы, ямы и ручейки, чтобы жизнь медом не казалась. Так что к концу пробежки я чувствовала себя, как хорошо промаринованная, вымоченная в уксусе и тщательно отбитая рыбина — мокрая, вялая и едва дышащая. Впрочем, кто бы выглядел по-другому, если бы сперва часика два поносился на пределе возможностей по пересеченной местности, а потом еще часик потратил на всякие издевательства вроде отжиманий, приседаний, подтягиваний на ближайшей ветке и обязательной (ненавистной!) растяжки?

Впрочем, мне грех жаловаться: нагрузки, хоть и были большими, ничего экстраординарного собой не представляли. Все те же упражнения дают своим подопечным все грамотные тренера, когда требуется укрепить мышцы, создать из них хороший корсет и подготовить к еще большим нагрузкам. Причем, подготовить сравнительно быстро и аккуратно. За тем лишь исключением, что новомодных тренажеров у нас не было, а для утяжеления приходилось использовать подручные средства, которые не изменились, наверное, еще со временем зарождения человечества.

Надо сказать, ребята действительно оказались на высоте: всего за месяц они подтянули меня так, что при взгляде в воду я едва себя узнавала. На вынужденной диете и под серьезными нагрузками я сумела здорово похудеть, заимела восхитительную талию, на которую обзавидовались бы все мои прежние приятельницы. У меня подтянулись ягодицы, заметно постройнели бедра, приятно истончились руки, перестав походить на безвольные тряпки. Я сильно изменилась, это правда, хотя, конечно, именно в то время это открытие не доставило мне ни особого удовольствия, ни восторга, ни безумной радости от исполнения заветной мечты. Ничего, кроме усталой улыбки на запыленном лице и сухой констатации факта. Даже тогда, когда самый ехидный в этом мире кот соизволил как-то скептически меня оглядеть и со смешком заметить:

— Неплохо поработала, Гайдэ…

Со временем я, конечно, привыкла. И к ежедневному купанию, и к собственному внешнему виду, и к наготе, которая стала для меня гораздо удобнее, чем постоянная смена вечно пачкающихся рубах и осточертевшая стирка в холодной воде. Тело умнее тряпки и гораздо легче моется, так что к концу первого месяца я совсем обнаглела и, пользуясь тем, что морозы до этих краев никогда не доходят (не зря так долго забиралась на юг!), большую часть дня гуляла ню. Благо любоваться на меня некому, Теням без разницы, Лину — и подавно, а Хранители, если и не одобряли мое поведение, все равно никому не скажут. Хотя мне кажется, что они (как и Мейр) не понимали в этом особой разницы. Для зверей ведь все едино, в каком ты облике — зверином или человеческом: они никогда не носят одежды. Так что в каком-то смысле я была сейчас ближе к природе, чем за всю свою прежнюю жизнь. И это, как ни странно, нисколько не угнетало, а напротив — заставляло проникнуться ею, чувствовать ее, понимать и научиться видеть то, на что в прежние времена я редко обращала внимание.

А вообще-то, тут было красиво. Так красиво, что порой даже дух захватывало. Высокий холм, на верхушке которого приютилась небольшая пещерка, безупречно ровный газон удивительно мягкой, словно специально подстриженной, травы, по которой одно удовольствие пробежаться поутру босиком. Стремительный спуск, пологий берег, сверкающий ослепительной белизной чистейшего речного песка. Сама речка — быстрая и глубокая, холодная, почти ледяная и прозрачная до невозможности, в которой без особого труда можно различить каждый камешек, каждую травинку на дне. И в которой, сидя на берегу, можно без помех любоваться на мельтешащих по дну разноцветных рыбешек, занимающихся, как и я, своими повседневными заботами.

А по вечерам тут вообще становится волшебно. Бывает, сядешь, оперевшись спиной на стену пещеры, подогнешь под себя ноги, обнимешь тихо урчащего кота и неотрывно смотришь на то, как красно-рыжий закат постепенно раскрашивает верхушки деревьев червонным золотом, как голубая гладь реки начинает переливаться под солнечными лучами, будто посыпанная алмазами. Прислушаешься к тихой перекличке птиц на соседних деревьях. Прикроешь глаза. Ощутишь на щеке легкий ветерок. Вдохнешь полной грудью, в кои-то веки не почувствовав в воздухе примеси сигаретного дыма, запаха бензина, гари, едкой городской пыли. Прислушаешься к царящей вокруг тишине. И вдруг поймешь, что вот она — настоящая жизнь. Чистая, незамысловатая и пока еще не тронутая ошибками человека. Неиспорченная плодами его открытий. Незамусоренная. Незамутненная. А такая же размеренная, прозрачная и живительная, как ледяная вода в моей любимой речке, и такая же волшебная, как этот золотой закат, которым действительно можно любоваться целую вечность.

Этим утром меня снова донимала надоедливая головная боль. И на этот раз даже обычная пробежка не помогла от нее избавиться, если не сказать, что сегодня она даже приобрела нехорошую тенденцию постепенно усиливаться. Впрочем, боль не покидала меня уже вторую неделю — с тех самых пор, когда Тени, оглядев мое тело, признали, что теперь можно переходить ко второму этапу обучения и пытаться привить мне необходимые навыки.

Конечно, я понимала, что для того, чтобы более или менее освоиться с местным оружием, мне понадобится не один месяц. А для того, чтобы научиться сносно с ним обращаться, и не один год. А то и все десять лет, как любому человеку, решившему взять в руки меч лет этак в тридцать. Потому что и гибкость уже не та, и моторика нарушена, и координации не хватает… особенно, городскому жителю, никогда в жизни не занимавшемуся ничем подобным. Конечно, в свое время я и плаванием занималась, и на рукопашный бой успела пару месяцев походить, и в атлетике по юности отличилась, и вообще, много чего на себе испробовала. Но все это было не то. Все навыки, что когда-то имелись, я давно уже растеряла. А то, что осталось, было настолько запущенным, что на закономерный вопрос Теней "а что я умею?" я лишь смущенно развела руками и виновато вздохнула.

Вот они, издержки моего прежнего нетерпения: ничего-то я толком не освоила. Так, по верхушкам нахваталась, кое-какие представление приобрела, но не больше. Короче, полный ноль. Форменный минус, если точнее. И возни им со мной еще предстоит столько, что просто страшно представить.

Но, как ни странно, Тени на такой ответ не слишком огорчились, а всерьез задумались, нерешительно переглянулись, после чего Ас, прикинув все "за" и "против", наконец, озвучил свой вердикт:

"Вообще-то, я думаю, что это даже лучше: переучивать не придется. А все навыки лягут на совершенно чистый холст, чего в твоем возрасте практически не бывает".

— Что ты имеешь против моего возраста? — тут же нахмурилась я. — Мне всего двадцать пять. Самый расцвет сил и молодости!

"Учебу начинают лет в пять, Гайдэ, — совершенно спокойно отозвался Ас. — А после пятнадцати ничему толковому научить человека нельзя в принципе: тело уже закостенело и не будет воспринимать новое. Ребенок — легко. Но то, что без труда получится у него, взрослому уже не одолеть. За очень редким исключением. Поэтому те, кто начал учиться слишком поздно, не становятся настоящими мастерами, Гайдэ. И никогда не получают звание лучшего".

— Мне надо быть лучшей. Мне надо просто научиться себя защищать.

"Ты — Ишта, — все так же спокойно возразили Тени. — В твоей ситуации много не бывает. Поэтому ты должна или стать хорошим воином, или не мучиться и оставить это тем, кто справится лучше тебя".

— Я не только ради себя на это согласилась.

"Да, — немного мягчился Ас. — Но это не значит, что ты должна приложить меньше усилий".

Я устало вздохнула.

— И что ты предлагаешь? Ас, я же не дура — отлично понимаю разницу между собой и вами. Мне и за двадцать лет не достичь такого уровня мастерства. Я, как ты выразился, для этого слишком старая. И гибкости у меня мало. И хондроз уже наверняка где-нибудь притаился. И меча я в жизни никогда не держала. И про кольчуги и щиты имею весьма смутное представление.

"Про доспехи и оружие мы тебе расскажем, — невозмутимо отозвался он. — Даже представить поможем и нарисуем. Вопрос в другом — в самих навыках, потому что тебе нужно их не только получить, но и закрепить".

— Ас, из вас спарринг-партнеры, как из меня — хороший воин! Или как из бегемота — балерина! Как ты себе это представляешь? Допустим, ты будешь говорить мне, что делать, как поставить ногу или руку; допустим, ты даже залезешь на мое место и выставишь стойку, как надо. Но все время ты же ее не удержишь! Как хочешь, а моторика должна быть уже моя! Моя, а не ваша! И реагировать я должна научиться тоже сама, иначе какой с этого прок?! Понимаю, что впустить вас — самый простой вариант, но как тогда я научусь? Однако если делать все самой, обучение растянется незнамо на сколько времени! — в моем голосе проскользнуло отчаяние. — И вам опять придется ждать! Меня ждать, понимаешь? Надеясь на то, что хоть как-то с Тварями я научусь-таки управляться и хоть какую-то кроху их сил вы, наконец, сможете получить! Но когда это еще будет?

Тени странно примолкли.

— За целый месяц я только бегать научилась сносно, — наконец, вынесла я себе суровый вердикт. — Выносливости чуть прибавила, немного силы… и все. Но чтобы двигаться дальше, мне нужен не только хороший учитель, но еще и напарник. Мне нужен взгляд со стороны, а не изнутри. Но Мейра тут нет, из Лина помощник пока слабый, а вы… вы даже лишний раз проявиться не можете, потому что это отбирает слишком много сил.

"А если попробовать все это объединить?" — неожиданно задумался Гор.

— Каким образом? Мейра вызвать? Лину руки отрастить?

"Ну, руки — не руки… но облик ему сменить не помешает".

— Конечно, — хмыкнула я, когда вернувшийся из лесу шейри удивленно замер и вопросительно приподнял мохнатые брови. — Один раз сменить облик ему удалось. Думаю, и второй раз сумеет. Но если уж меняться всерьез, то пусть лучше в коня перекидывается — верховую езду мы еще даже не начинали, тогда как без средства передвижения я на здешних просторах просто умру.

"В коня? — на озадаченно присевшем демоне скрестились сразу четыре пары глаз, поскольку именно в этот момент Тени вдруг передумали экономить силы и дружно проявились в реальном мире, повиснув неподалеку четырьмя смутными силуэтами. — А что… неплохая идея. Шейри, как считаешь, получится?"

Лин задумчиво уставился на меня.

— Я не приказываю, — поспешила заверить его я. — Только спрашиваю. И то, из тех соображений, чтобы не покупать четвероногую, тупую, упрямую скотину, которую надо будет еще кормить, чесать, поить и следить за копытами. А тебя я и так кормлю, чешу, уважаю, делюсь силами, как обещала, и вообще, холю и лелею. И доверяю твоей спине гораздо больше, чем какому-нибудь дурному жеребцу. Ты же демон… облик менять умеешь, мы видели… так, может, и в коня тебе будет удобнее? Сколько можно котом-то, в конце концов? Пора уже взрослеть.

— М-да? — скептически скривился шейри. — Думаешь, это — хорошая идея?

— Ну, хотя бы на первое время, — просительно улыбнулась я. — Как я учиться-то буду? Если тебе не понравится, вернешься обратно, в кота. А я потом поднакоплю денег и все-таки заведу себе тупую скотину, которая наверняка откажется возить на себе демона и из-за которой тебе все время придется бежать следом на своих лапках.

— Мне и так придется все время бежать.

— Да. Но не следом же, — с жаром возразила я, чувствуя, что он начинает колебаться. — К тому же, я все время буду рядом, подпитываться ты сможешь почти постоянно…

— Откуда? От твоей задницы?!

— А откуда еще? — смущенно кашлянула я, машинально потрогав пятую точку. — Но зато все время. Без дураков. Это ли не преимущество? Неужели тебе не надоело быть таким маленьким? Неужели не понравилось быть сильным и могучим? Большое ведь всегда начинается с малого, но для этого надо расти, стараться, преодолевать себя… вот и начни с коника. А потом, может, мы и крылышки тебе починим. А то и облик другой придумаем. Меня же с Ведьминым котом ни в один город не пустят!

Лин пожевал губами, но вынужденно признал:

— Не пустят. Король запретил.

— Вот и я о чем! Мне что, тебя за пазуху прятать каждый раз? От прохожих шугаться? Какая же я тогда буду Ишта, если у меня в спутниках — один единственный кот, вместо могучего защитника или красавца-коня?

— Красавца? — заинтересованно приподнял одно ухо кот.

— Конечно, — радостно улыбнулась я. — Кто же тебя заставляет перекидываться в старую клячу? Конечно, красавца!

— А… цвет мне какой выбрать? — наконец, задумался шейри, и я с облегчением вздохнула.

— Какой хочешь. Черный, белый, серый в яблоках… что угодно. Только учти, что с белого оттирать грязь дольше и сложнее.

— Тогда черный, — решил кот, но тут же предупредил: — Но только на время. И только ради тебя, Гайдэ.

— Спасибо, солнышко! — выдохнула я, обнадеженная и счастливая тем, что хоть одну проблему временно решила. И вот так со вчерашнего дня стала обладательницей огромного, черного, как сама Тьма, могучего чудовища с роскошной гривой и таким же роскошным хвостом. Красивого и невероятно свирепого с виду, но при этом, как выяснилось, просто обожающего скалить зубы по поводу моих попыток на нем удержаться и ставить такие же огромные синяки на моей несчастной заднице…

Но, возвращаясь к разговору с Тенями, должна сказать, что причиной моей головной боли был не вредный демон, укатавший меня вчера до тошноты и зеленых чертиков в глазах. Не его жесткая спина, с которой я каким-то чудом сумела не сверзиться и по которой после этого от души врезала подобранной на земле дубиной. А вторая "мудрая" идея Аса, которую он высказал вслух двумя неделями раньше. И которую я, не видя иного пути овладеть нужными навыками как можно быстрее, немедленно и с искренним энтузиазмом поддержала.

Идея, собственно, была проста, как подоконник: Тени предложили поделиться со мной своими умениями напрямую. Просто вложить их в мой разум, как я когда-то вложила туда их самих, наплевав на Браслет и все заклятия эара. А после этого оттачивать полученные на халяву навыки до нужной остроты, тренируясь по совсем иной программе, чем мы предполагали первоначально. Разумеется, раза в три быстрее и еще раз в десять эффективнее, чем если бы я начинала все с нуля.

Признаться, идея была заманчивой и ужасно мне понравилась. В первую очередь, тем, что позволяла сократить время обучения до вполне приемлемых сроков и избавить всех нас от лишних сложностей — ну, это тогда мне так казалось, что сложностей будет немного. Однако время тут играло более важную роль, поэтому я, недолго думая, охотно согласилась, уточнив только предварительно у ребят, сумеют ли они провернуть эту штуку в ближайшее время и не помру ли я после этого.

Они, оценив подоплеку внешне невинного вопроса, резко посерьезнели, надолго задумались и ушли в Тень, довольно долго о чем-то споря и потихоньку, пока я не слышала, переругиваясь. Какое-то время позволили мне заниматься самостоятельно, тщательно все взвешивая и пытаясь до мелочей предугадать возможные последствия. Но потом, наконец, решились и не слишком уверенно заявили, что, кажется, придумали способ облегчить мне жизнь.

Я, мысленно перекрестившись, согласилась снова, и мы тем же вечером попробовали. Правда, я, будучи особой осторожной, сперва попросила их начать с какой-нибудь мелочи. Так, на всякий случай, чтобы только убедиться, что оно работает. Тени еще раз подумали и тоже согласились, что осторожность в этом деле не помешает: все же по минному полю не ходят прогулочным шагом. Мы все обсудили, вроде договорились, ударили по рукам. Потом я легла спать, покорно предоставив им копаться в моих мозгах, а когда проснулась утром…

Гм. Пожалуй, не стану описывать все мучения, которые пришлись на мою долю по пробуждении. Скажу только, что тот, кто испытывал когда-нибудь страшное похмелье после недельной пьянки с применением всех известных цивилизованному миру излишеств, хорошо меня поймет. Особенно если увеличит свои собственные муки раз в десять, прибавит к этому жутчайшее расстройство желудка, представит, что спастись от этого кошмара негде и некому, а провести в таком состоянии ему придется не полдня и не день, как обычно, а почти трое суток… в глухом лесу и почти в полном одиночестве… в общем, не фонтан. И даже совсем-совсем не веселая история. Достаточно упомянуть, что почти все это время я провела в ближайших кустах, а оставшиеся часы, когда мучительные позывы на рвоту все-таки прекратились, неподвижно провалялась на пропитавшемся моим же потом лежаке, страшась не то, что пошевелиться, а даже глаза открыть. Потому что ТАК плохо мне еще никогда в жизни не было. И ТАК ужасно я себя никогда прежде не чувствовала.

Тени, конечно же, до смерти перепугались, увидев, до какого состояния, изверги, меня довели. Но я сперва на них даже не реагировала — до того было хреново, а когда слегка отошла, то слабым шепотом прокляла их всех вместе с их дурацкими идеями. Зареклась никогда больше не проводить таких экспериментов, послала всех в гости к Айду, окончательно расстроилась и под вечер бессовестно расплакалась, потому что решила, что эти муки никогда не закончатся. Тени после этого окончательно перетрусили, наперебой принялись заверять, что всего лишь пытались внедрить мне в память основные навыки по работе с холодным оружием, но были крайне невежливо посланы во второй раз и надолго затихли. Очень надолго. Почти на час моих ужасающих страданий. Но потом все-таки объявились снова и виноватыми, почти убитыми голосами слезно попросились меня заменить, чтобы я не мучилась из-за их непроходимой глупости.

Ломаться я не стала.

Два последующих дня я отсыпалась и отдыхала в заветной комнатке, с содроганием припоминая свой первый опыт по обмену мыслями и клянясь себе ежеминутно, что никогда в жизни этого больше не сделаю. Я валялась на кровати, жалея саму себя, тихонько ворчала, когда меня пытались отвлечь, сердито отгораживалась, если кто-то из Теней ненадолго появлялся рядом, и бездушно отмалчивалась, если они пытались наладить разговор.

Потом меня отпустило. Как-то резко, внезапно и очень быстро, во что я сперва даже не поверила. Но потом все-таки решила прекратить депрессию, выползла из-под одеяла и неохотно взглянула на тускло светящийся на дальней стене "экран". Какое-то время, оторопев, следила за тем, как Ас и Бер после неудачной попытки перекусить пытаются по очереди унять мучительные рвотные позывы, как зеленые и пошатывающиеся от усталости Гор и Ван готовятся сменить их на этом нелегком поприще. Как мечущийся в панике вокруг "меня" демон злым голосом проклинает их на все лады, почти в точности повторяя мои недавние слова, и внезапно опомнилась.

А потом бросилась вперед и решительно отозвала измученных парней обратно.

— Все. Хватит. Дайте мне выйти. Со своим телом я всегда смогу договориться. Парни, вы слышите? Назад! Возвращайтесь!

Тени сперва испуганно отшатнулись, поняв, что мое добровольное затворничество подошло к концу. Потом неуверенно всмотрелись в мое лицо, на котором больше не было раздражения и мстительного желания поквитаться. Наконец, устало кивнули и отошли, терпеливо дождавшись пришедшего последним Аса. После чего без лишних слов отступили в сторону, обессилено рухнули на кушетки и застыли, виновато глядя в пол и не смея поднять глаза.

С телом и бунтующим желудком я договорилась. Сперва выпив кровь эара, а потом разжевав тот самый стебелек болотника, который Лин мне когда-то с такой гордостью вручил. Я рассудила, что раз у эаров кровь целебная, то ей все равно, какой недуг лечить. А травка обладала мощным стимулирующим действием, каковое мне сейчас сильно требовалось. И, в общем-то, я оказалась права, потому что спустя полчаса от моей болезни не осталось и следа. Один только Лин испуганно отдувался, пытливо заглядывая в мои потускневшие глаза и силясь отыскать там признаки нового приступа, да Тени внутри пристыжено молчали.

В общем, неудачный вышел эксперимент.

Но сутки спустя, когда я окрепла, отъелась и смогла самостоятельно ходить, вдруг выяснилась преинтереснейшая вещь: пока Лин, озаботившись после этого случая, вспомнил об оставшемся платке с кровью эаров (да, забыла сказать: перед уходом этот негодник утащил мой платок и по примеру Мейра от души намочил его на разгромленной поляне), а потом занялся трудным процессом вымачивания, выпаривания и создания новой порции волшебного эликсира, рецепт которого подсмотрел у Айны, я от нечего делать решила пройтись по окрестностям и подумать над тем, что мне делать дальше. Причем, отошла я от пещеры вполне прилично, неторопливо прогулялась вдоль реки, забрела в какие-то непроходимые дебри, но там довольно неудачно поскользнулась, скатилась в какой-то овраг и вдруг наткнулась на здоровенную змею.

Признаться, змей недолюбливаю с детства. Как пауков, тараканов и прочую мерзость. А эта еще была здоровой, зеленой и шипящей, как паровоз. Конечно, я за последнее время привыкла, что от местного зверья не надо ждать подвоха, и что даже змеи теперь не смеют открыть на меня пасть. Но в тот момент (от неожиданности, наверное?) я просто растерялась и инстинктивно шарахнулась прочь, совершенно машинально нашаривая вокруг что-нибудь поувесистее.

Нужным предметом оказалась, конечно же, самая обыкновенная палка, которую я, недолго думая, выставила против удивленно приподнявшейся на хвосте и такой же растерявшейся гадюки. Однако выставила как-то странно, ухватив ее двумя руками, одновременно пригнувшись и напружинив ноги, готовясь отскочить в тот же самый момент, как ядовитая гадина прыгнет.

Лишь спустя минуту до меня дошло, что я сделала что-то необычное. Что никогда в жизни не умела так стремительно подбираться и сжиматься в комок, готовая одновременно и ударить, и отскочить, и обманным броском уйти в сторону. А когда, наконец, правильная мысль все-таки оформилась и развернулась во что-то конкретное, я от неожиданности села прямо там, где стояла. После чего подскочила снова, по-дурацки расхохоталась и, по-особенному крутанув удивительно послушную дубинку, во весь голос закричала:

— Ас, ребята… вы — гении!!! У вас все получилось!! Я вас прощаю, слышите?!!

После чего змее оставалось только пробурчать что-то непонятное, свернуться в кольцо и отвернуть морду от сумасшедшей Ишты, подумав про себя, что такой ненормальной Хозяйки здешняя благословенная Равнина еще не знала. А потом по-быстрому уползти, пока эта самая Хозяйка случайно не вспомнила, на кого только что сильно сердилась.