Глава 43

Коротко, но требовательно стучу в дверь, прежде чем ее распахнуть. Не знаю, откуда во мне берется столько решительности… Возможно, это говорит обида, а, возможно, желание поскорее со всем покончить, чтобы вновь вернуться к горьким слезам и самобичеванию.

– Добрый день! – захожу в кабинет и, не мешкая, приближаюсь к столу, на котором лишилась девственности.

Пеплов вскидывает голову, и его мглистый взгляд вгрызается в мое лицо. Цепко, остро, настойчиво. Так, будто хочет пролезть в голову и прочитать мои мысли. Все до единой.

– Добрый день, Камила, – несколько настороженно отзывается он, а затем его взор падает на листок, который я держу в руках. – Что это?

– Я увольняюсь, – как ни странно, голос у меня звучит твердо и совсем не дрожит. – А это мое заявление. Подпишите, пожалуйста.

Слегка наклонившись, я кладу листок перед Пепловым и терпеливо жду, пока он медленно, слишком медленно скользит глазами по написанным мной строкам. Обычно Антон все делает в каком-то своем, супер-ускоренном темпе – и читает, и пишет, и думает… А тут прямо завис. Мое заявление под его тяжелым взглядом, наверное, вот-вот загорится.

– Как это понимать? – интересуется он, не выказывая ни малейшего намерения подписать документ.

Откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди.

– Думаю, я переросла эту работу и мне пора двигаться дальше, – отвечаю я, держа подбородок высоко поднятым.

Сердце дребезжит волнения, но я не хочу, чтобы Пеплов это видел. После того, как я призналась ему в любви, а он ответил, что спит с другой, я будто прозрела, будто пелену с глаз сдернула. И вещи, и люди, и события – все предстало передо мной в другом цвете. Совсем не в розовом, как вы понимаете.

Антон сделал свой выбор. Теперь настал мой черед.

– Все-таки решилась, – глухо произносит он.

Его лицо приобретает какое-то странное выражение. Это выглядит как смесь жгучего разочарования и мрачной удовлетворенности. Не понимаю, как эти два диаметрально противоположных чувства могут уживаться в одном человеке, но факт остается фактом: Пеплов опечален, но в то же время доволен. Совершенно непредсказуемый человек!

– Да, решилась, – подтверждаю я. – А еще вот, – кладу на стол маленький ключик от квартиры, который все это время сжимала в кулаке. – Спасибо, что дал возможность пожить красиво.

Антон смотрит на ключ так, будто я положила перед ним горстку собачьих экскрементов, – ошарашенно, неверяще и почему-то неприязненно.

– К чему такая спешка, Камила? – он вновь переводит на меня глаза.

– Не вижу причин для того, чтобы медлить, – легонько пожимаю плечами.

– Давай ты успокоишься и не будешь рубить плеча, – к своему удивлению, я замечаю, что Антон нервничает. Нижняя челюсть напряжена, а пальцы ритмично барабанят по столу.

– Я спокойна, – впервые в жизни я ощущаю, что мое внутренне состояние стабильнее, чем его. – Подпиши, пожалуйста, заявление.

Пеплов как-то нехорошо взвинчен, а я, наоборот, непоколебима. По крайней мере, в своем намерении уйти из его компании и из его жизни.

– И где ты будешь жить? – он встает из-за стола и, обогнув его, останавливается в метре от меня, засунув руки в карманы брюк.

– Там же, где и жила. В общежитии, – отвечаю я. – Вещи я уже перевезла, поэтому…

– Уже и вещи перевезла, – Антон невесело усмехается. – Лихо ты.

– А ты ожидал чего-то другого? – не совладав с любопытством, спрашиваю я.

Уж слишком его поведение отличается от привычного. Слишком он обескуражен.

– Честно? – она задумчиво проводит рукой по подбородку. – Не знаю. Но я точно не ожидал, что события будут развиваться так стремительно. Мы только вчера поговорили, а сегодня ты уже увольняться прибежала. Что так вдруг, Камила?

– Честно? – в тон ему отвечаю я. – Раньше я думала, что у меня есть шансы на твою взаимность, а вчера поняла, что ни единого.

Какое-то время мы просто смотрим друг другу в глаза. Он, как всегда, пытает меня грозным взглядом, а я, вопреки обыкновению, не тушуюсь и отвечаю на его зрительный вызов.

Чего мне теперь бояться? Самое дорогое я уже потеряла.

– Ну, окей, – с коротким выдохом он срывается с места и, наклонившись над столом, ставит на моем заявлении свою размашистую подпись. – Держи.

Антон подает мне листок, слегка прищурив глаза, и я не могу избавиться от ощущения, что, когда я потянусь за ним, он резко одернет ладонь. Как в том глупом приколе.

Но все происходит иначе.

Вместо того, чтобы дурачиться, Пеплов обхватывает мою руку, протянутую за заявлением, и за запястье дергает к себе. Это происходит так быстро и неожиданно, что на секунду я теряю равновесие и практически впечатываюсь в парня, упираясь своей грудью в его.

Мгновение плавится в вечность, пока мы, стоя на расстоянии дыхания, утопаем в близости, которая, вероятно, станет последней. Взгляд Антона жадно ощупывают мои губы, а затем плавно поднимается вверх и останавливается на глазах.

То ли его, то ли мое учащенное сердцебиение легкой вибрацией прошивает грудную клетку, и я чувствую, как воля мелкой крошкой осыпается к его ногам.

Скажи, что все изменится.

Скажи, что ты только мой.

Скажи, что любишь.

Скажи, и я сдамся.

Но он не говорит. Ничего не обещает. Не обнадеживает. Не успокаивает.

Просто тянется к моим губам в попытке сорвать с них еще один поцелуй. Снова хочет воспользоваться моим телом, полностью игнорируя потребности моей души.

– Не надо, – делаю шаг назад и легонько отталкиваюсь от Антона. – Это уже ни к чему.

Пеплов кажется раздосадованным и даже злым, но сейчас мне на это плевать. Он сам учил ставить собственное «я» на первое место. И я ставлю. Впервые в жизни думаю о себе. Не только о своей физической оболочке, но и о ментальном здоровье. Оказывается, оно тоже очень важно.

– Хотела узнать, обязательно ли мне отрабатывать две недели? – держа в узде бушующие эмоции, интересуюсь я.

– Сдай дела и у кадровиков оформись, – отзывается Пеплов, отворачиваясь к окну. – Отрабатывать необязательно.

– Спасибо. Заявление все-таки можно забрать? – киваю на лист бумаги, который он по-прежнему держит в руке.

– Конечно, – Антон наконец вручает мне заветный документ. – Другую работу планируешь искать?

Самой собой, планирую. Мне же нужно на что-то жить.

– Да, с завтрашнего дня начну поиски.

– Если хочешь, могу поговорить со своими знакомыми по поводу открытых вакансий…

– Не надо, я сама, – с нажимом на последнее слово, обрываю я. – Но за рекомендацию буду благодарна.

– Хорошо, напишу, – кивает он, вновь возвращаясь в свое кресло. – Удачи, Камила.

Смотрит долго и выразительно, словно пытается запомнить мое лицо в деталях. Может, и правда пытается? Мне было бы приятно так думать. Ведь его лицо отпечаталось в моей памяти навсегда.

– И тебе удачи, Антон.