Глава 49 (Антон)

За мной приехали очень рано, еще не было и семи. Я посмотрел в глазок, и понял, что угрозы, которые регулярно поступали в течение последних месяцев, наконец претворяются в жизнь.

У ментов с собой был таран для вышибания дверей, однако он не пригодился – я сам открыл. Но перед этим написал сообщение Рею и Антюжеву, коротко обрисовав ситуацию. И это, кстати, было очень правильным решением, потому что телефон у меня сразу отняли.

Потом повезли на допрос в Следственный комитет. Следак задавал вопросы, а я отказывался на них отвечать, ссылаясь на пятьдесят первую статью Конституции. Давать какие-либо показания, предварительно не посовещавшись с адвокатом, было бы по меньшей мере глупо.

Разумеется, за это меня били. Но били грамотно и не по лицу, так что следов побоев почти не осталось. Я был абсолютно готов к такому раскладу, поэтому не сильно расстроился, когда внезапный удар резиновой дубинки сшиб меня с ног.

Поймите правильно, это вовсе не бравада. Просто я реалист и знаю, что у нас в стране по-другому не бывает. Особенно в силовых структурах. За свою бурную молодость я насмотрелся всякого и с уверенностью могу сказать, что бандосы подчас бывают гуманнее, чем менты.

Но, к счастью, в моем случае обошлось без жести. Кости не ломали и в анус посторонние предметы не засовывали. К людям с деньгами даже в местах лишения свободы относятся с бóльшим уважением. Сила и бабки – вот два столпа, на которых держится наше прекрасное государство.

После изолятора временного содержания меня перевели в СИЗО, и, оказавшись в камере, я не мог отделаться от ощущения, что попал в какое-то говно. На потолке плесень, повсюду грязь, люди стремные вокруг…

Да, я чистоплюй и эстет, и наличие красивой картинки перед глазами для меня важно.

После встречи с адвокатом ситуацию удалось немного подправить – меня перевели в «блатную» камеру для бизнесменов и политзаключенных. Тут вам и плазменный телек, и одноярусные кровати, и чистый толчок – прямо рай на земле, чтоб его.

Но главная проблема до сих пор оставалась нерешенной – как мне выбраться из всего этого дерьма?

Раньше меня не раз упрекали в упрямстве, но теперь я на собственном опыте убедился, что иногда упрямство может довести до самого настоящего пиздеца. Знал ли я, что за отказ от «сотрудничества» меня на самом деле загребут за решетку?

Конечно, нет. Думал, просто пугают.

Если б знал, действовал бы более хитро.

Бизнес – это ведь как шахматы. Надо видеть на несколько шагов вперед, принимать быстрые решения и работать в условиях цейтнота. Иначе рискуешь остаться не у дел.

И вот в какой-то момент я ошибся: недопонял мотивы соперника, переоценил свои силы, а, может, просто недооценил его.

Ничего фатального, конечно, не случилось, но сам факт пребывания в следственном изоляторе меня порядком напрягал. Поэтому я практически сразу дал адвокату отмашку на то, чтобы пускал в ход все козыри, имеющиеся у нас в рукаве. При этом количество денег, которое я потеряю в процессе, меня мало волновало. Я уже давно научился зарабатывать целенаправленно и неслучайно, поэтому бедность мне точно не грозила.

Куда больше я переживал за репутацию, которую требовалось восстанавливать в срочном порядке. И лишний месяц в СИЗО этому никак не способствовал.

В целом, дело шло неплохо, но чертовски медленно. И из-за этого время от времени я выходил из себя, теряя точку опору. Молотил стену, сбивая кулаки в кровь, и срывался на сокамерниках, многие из которых находились в куда более говеном положении, чем я.

По натуре и в трезвом состоянии я довольно уравновешенный человек, но здесь со мной творился какой-то трэш… Изолятор будто вскрыл во мне темную строну, о которой я не знал. И тут речь даже не о гневе, а об апатии, которую я ненавидел и которая неумолимо на меня наваливалась.

Я понимал, что нельзя сдаваться и опускать руки, но решетка перед глазами давила. Подавляла морально. Подрывала веру в будущее.

В тот момент я спасался разговорами с Реем, который оказывал мне просто колоссальную поддержку. Телефоны в изоляторе, само собой, запрещены, но не забывайте, что я сижу в «блатной» камере, куда за деньги тебе пронесут не только телефон, но и кокаин.

Рей информировал меня о положении вещей во внешней среди, в деталях рассказывал о телодвижениях соперников и просто травил дружеские байки. А потом, спустя несколько недель после моего задержания как бы между прочим обмолвился, что ко мне на свиданку хочет прийти Камила.

Ох, блядь…

Камила.

Если честно, это отдельная глава моей истории, от которой я до сих пор охуеваю.

Камила с самого начала не вписывалась в мою жизнь. Она была чужеродным элементом, пятым колесом и тем не менее как-то умудрилась просочиться внутрь.

От женской красоты башку мне сносило лишь дважды. Первый раз – это была девушка лучшего друга, на которую я в принципе не имел права претендовать. Второй раз – Камила.

Я ужинал в ресторане и уже собирался платить по счету, когда в зале появилась она. Я ведь упоминал, что являюсь ценителем прекрасного? Кажется, да. Так вот, Камила соответствовала моим представлениям о красоте на двести гребанных процентов.

Знаете, это такое странное чувство, когда ты видишь женщину и с удивлением осознаешь, что она выглядит как ожившая картинка из твоих фантазий. Самых грязных и диких.

Камила заняла столик в центре зала и принялась с деловым видом изучать меню, а я, как голодный зверь, раздевал ее глазами, пытаясь зафиксировать каждую деталь выдающейся внешности. Плавные изгибы бедер, налитая грудь, изящные ключицы и кукольное лицо – девушка казалось какой-то нереальной и чересчур хорошенькой… Настолько хорошенькой, что я буквально вгрызался в нее взглядом, стараясь отыскать хоть какие-то изъяны.

Но чем дольше я смотрел, тем больше убеждался, что в физическом плане она совершенна. Особое внимание привлекали ее губы. Пухлые, чувственные и безумно сексуальные. В какой-то момент я поймал себя на том, что представляю ее под собой. А потом себя под ней. На самом деле мне было без разницы, в какой позе ее трахать, но сделать это хотелось непременно.

И вот в тот самый момент, когда я уже поднялся на ноги для того, чтобы подойти и познакомиться, рядом с Камилой нарисовался какой-то жирный боров и по-хозяйски притянул ее к себе.

Тогда мне все стало ясно.

Я прекрасно знал, для чего хрупкие молоденькие девочки ходят на свидания с престарелыми хренами, и это знание напрочь обрубило всякий интерес к Камиле. Ее пьянящий магнетизм мигом куда-то улетучился, и она стала видеться мне совсем в другом свете: обычная смазливая пизда, дающая за деньги. И зачем я, спрашивается, на нее столько пялился?

Без особого аппетита я доел свой салат, оплатил ужин и уже направился к выходу, когда взгляд против воли снова дернулся к противной парочке. И то, что я увидел, мне совсем не понравилось. Жирдяй явно переходил границы дозволенного и не брезговал грубой физической силой.

Честно? Я ни разу не рыцарь, и мне правда насрать на всех этих жертв насилия, которые ходят битые-перебитые, но не предпринимают никаких попыток изменить ситуацию. Не бросают своих абьюзеров, не разводятся, не пишут заявления в полицию. Этакие обиженки, которые по факту просто привыкли жить в роли жертвы и не хотят из нее выходить.

Было очевидно, что Камила сама пришла на свидание к этому ублюдочному жиробасу, а значит, и жалеть ее не стоило.

Это именно то, что говорил мне разум. Но сердце какого-то хрена было с ним не согласно.

Она ведь совсем еще девочка. А в глазах такой страх неподдельный стоит. И посуду быть начала. Видно, что перетрухала не на шутку. Уйти хочет…

Ну я и рванул к ней на помощь. На чистом импульсе, понимаете?

Прессанул этого типа и, убедившись в том, что девчонка сделала ноги, тоже пошел прочь. Смотреть на его толстую багровую харю дольше положенного совсем не хотелось.

И вот я, значит, иду к машине, а эта ненормальная в меня сумочкой зарядила. И не просто зарядила, а подбежала и давай навязываться, мол, подвези до дома и все такое. Короче, не хватило ей приключений на задницу, еще захотела.

Говоря по правде, тогда у меня и мысли не возникло с ней всерьез связываться. К эскортницам я всегда относился с прохладцей и недоверием. Но Камила оказалась на удивление настойчивой – сама залезла ко мне в тачку и снова врубила свою шарманку.

Помню, я тогда смотрел на нее и поражался двойственности собственных ощущений. С одной стороны, противно было, ведь понимал же, что она шлюха и ей вообще, походу, без разницы, с кем спать. А с другой… Блин, не знаю. Тянуло к ней все равно. Потому что вблизи она оказалась даже красивее, чем издалека.

У Камилы был приятный голос, и она вкусно пахла. А еще источала восхитительную энергию юности и, как бы парадоксально это ни звучало, невинности. Мне казалось странным, что в одном человеке уживаются такие разные сущности… Распущенная, но в то же время по-детски трогательная. Блудница и ангел в одном лице. Согласитесь, совершенно несочетаемое сочетание?

А потом я вновь посмотрел на ее губы и… Черт, меня просто переклинило. Вырубило соображалку и потянуло ко дну.

Должно быть, именно поэтому я решил дать ей шанс.

Дальше между нами все закрутилось как в долбанной центрифуге – порывисто и стремительно. Я и сам не понял, как втянулся в эти странные недоотношения, которым трудно было подобрать адекватное определение.

Камила стала для меня чем-то вроде оазиса в раскаленной пустыне бесконечных трудовых будней. Я приезжал к ней, когда мне было хреново, слушал ее беззаботное щебетание и отдыхал головой. Она была максимально чуткой, нежной и трахалась с такой естественной, бурной отдачей, что мне стоило огромных усилий не вестись на ее пылкие признания.

Да, мне было хорошо с Камилой, но я ни на секунду не забывал о том, что ее страстная горячность – лишь фарс, купленный за деньги.

Я помнил историю нашего знакомства. Помнил слова, которые она мне говорила, и жадный блеск ее карих глаз. Тогда передо мной была красивая, но до противного инфантильная девочка с непомерно развитой паразитической амбицией на роскошную жизнь.

И я упорно удерживал эти воспоминания на затворках сознания, пользуясь ими как защитной оболочкой от зарождающихся чувств. Я умело сохранял дистанцию, не позволяя нам с Камилой по-настоящему сблизиться. Но и вычеркнуть ее из своей жизни насовсем не получалось.

Мне было очевидно, что это путь в никуда, что мы никогда не придем к той точке, которую в сопливых женских романах именуют фразой «хэппи энд», что наша связь скоротечна и эфемерна… Я все понимал, но ничего не мог с собой поделать.

У меня образовалась какая-то необъяснимая дурная зависимость от этой глупой смешливой девчонки, от ее кокетливых взглядов, от умопомрачительного секса с ней. Мне нравилось, как она стонала, как выкрикивала свое плаксивое «Анто-о-н», как обсасывала мои пальцы своими охуительными губами, как кончала, сотрясаясь всем телом…

Поэтому с каждым днем, с каждым месяцем я загонял себя, а заодно и ее все глубже в капкан самообмана, легкомысленно надеясь, что безвыходная ситуация разрешится сама собой…

И вот однажды капкан захлопнулся.