Глава 4. В Новый год всё пошло не так

Будучи хорошим братом, Олег не стал долго испытывать мои нервы и после процедуры с посудой сразу потянул в комнату. Подарок оказался что надо. Сиреневое вязаное платье длиной до колена, украшенное жемчужными бусинками. Оно идеально облегало фигуру, подчеркивая все достоинства и ловко скрывая недостатки. Впрочем, пока я ещё в том возрасте, когда на фигуру жаловаться грех. Всё при всём и выглядит очень прилично. Поэтому, вдоволь накрутившись у зеркала и расцеловав Олега, сделала вывод, что вид вполне годный. Даже если меня увидят незнакомые люди, то стыдно не будет.

Белокурые волосы собрала в ракушку, выпустив один локон. Из украшений надела серебряные кольца и кулон с аметистом в виде сердца, спрятанного в изящную клетку, усыпанную прозрачными фианитами. Секунду поколебалась и просунула руку в часы Эммануила, щелкнув застёжкой. Долго я смотрела на них и облизывалась, но… раз уж подарили, нужно носить. Конечно, как приличной девушке, стоило бы сначала поинтересоваться его намерениями и всё такое, но…

Я снова посмотрела на часы. Господи, какие же они красивые!

Нежно провела кончиками пальцев по стеклу циферблата, любуясь поблёскивавшими камушками. Олег подошёл со спины, заглянул мне через плечо и присвистнул.

— Красота! Где такие отхватила?

Мне тут же стало немного не по себе, словно он увидел то, что никому показывать не стоило. Поэтому, аккуратно натянув рукав на часы, только повела плечами. Правду говорить почему-то было несколько неловко, а вариант приврать не рассматривался.

Олег прищурился.

— Ты грабанула ювелирный магазин, скрытная моя?

Я фыркнула.

— Не говори глупости! Мне подарили… Подарил заказчик.

Брат хмыкнул.

— Так-так, кажется, становится интересно. Или у вас с ним «ничего такого, просто работа»?

Я закашлялась.

— Да ты нахал! Я с ним всего пару раз виделась!

Олег мягко похлопал меня по плечу.

— Милая моя, если мужчина не скупится на подарки, то, кажется, ты ему нравишься. — Он выразительно посмотрел на спрятанные рукавом часы. — Хорошие подарки.

— Ну… — Я любовно провела ладонями по бокам, разглаживая платье. — Ты тоже даришь.

Олег хмыкнул и легонько постучал меня по лбу.

— Ау, есть кто дома? Я твой брат. Мне положено по статусу заниматься такими вещами. Мы с тобой, если не позабыла, в детстве паровозики делили.

— О да-а-а, конечно, — сообщила я, делая шаг в сторону и беря в руки маленькую подушечку. — И ты неизменно их все отбирал.

Паровозики я помнила прекрасно: красивые такие, деревянные и сделанные вручную отцом Олега. Дядя Олег (да, у него и у брата одно и то же имя) был рукодельником и часто делал нам игрушки. Однако меньший Грабар, нынче приличный мужчина и грамотный юрист, считал себя воином и не собирался хоть немного уступать сестре. Учитывая, что мы с ним одногодки, драки были постоянными.

— Нашла, что вспомнить, — пробормотал Олег, отступая от меня.

Кажется, судя по тону, ему даже было немножко совестно.

— А то!

Я запустила в него подушкой, брат ойкнул от неожиданности, но увернулся.

— Ах так! — воскликнул он и, подхватив подушку, кинулся на меня. — Сейчас получишь!

— Ай! — взвизгнула я, оказавшись на диване и пытаясь увернуться от щекотки. — Прическу помнешь!

— Переделаешь, — не смутился Олег, даже не думая отступать.

Сквозь приступы хохота, вскрики и пыхтенье мне всё же удалось донести до него, что он самый несносный брат, которым только меня могла наградить судьба. Олег ни капли не смутился и сообщил, что прегрешения у нас одинаковые, поэтому, чтоб ему было не так просто жить, судьба в ответ дала ему такую же сестрёнку.

Отсмеявшись и утирая выступившие в уголках глаз слёзы, я приняла сидячее положение. На ощупь прическа вроде не пострадала, но взглянуть в зеркало не помешает. Да… и привести себя в порядок. А то такие бесилки с братцем обычно добром не заканчивались. Что в детстве, что сейчас.

Олег довольно растянулся на диване.

— Мне давно этого не хватало.

— Драки? — скептически уточнила я, перебравшись на пуфик возле туалетного столика и придирчивым взглядом осматривая себя.

«Не буду перекалывать волосы, — решила я, — и так хорошо».

— Ну… скажем, потасовки, — нашёл годную формулировку брат.

— Хо-хо, — отозвалась я, нанося пудровой кисточкой финальные штрихи на скулы. — Будет тебе потасовка. Со мной пойдёт Света Гринберг. Помнишь такую?

Я не оборачивалась, но лицо Олега увидела в зеркальном отражении. Будто съел кислый лимон и закусил лаймом. Я еле сдержалась, чтобы не хихикнуть. Так тебе и надо.

— Это такая месть?

Прозвучало настолько жалобно, что я всё же прыснула и расхохоталась. Получи, фашист, гранату! Нечего издеваться над слабыми нежными девушками! Они ведь могут и возмутиться!

Я невинно захлопала ресничками.

— Если провести вечер рядом с красивой девушкой — месть, то даже боюсь представить, что для тебя свадьба.

— Смотря с кем, — буркнул он.

Впрочем, я и сама не могла предположить, какой именно вечер приготовил брат для меня.

***

Тётя Сара знала толк в мужчинах. И по возможности пыталась передавать эти знания мне. Однако получалось это не сразу и с трудом. Например, то, что мальчик становится совершенно несносен, когда приближается к своему пятидесятилетию. Поэтому стоит позаботиться о собственном комфорте и найти себе мальчика до этого возраста.

Ну, что я могу сказать? Ей это, безусловно, удавалось. Мне — пока нет. Даже сейчас, находясь с Олегом в такси, мне казалось, что я готова придушить находящегося рядом «мальчика». А он достиг только тридцати. Но такое ощущение, что ему по тридцать уже пару-тройку раз. Когда надо, Олег умеет расслабиться и повеселиться. Однако прямо в этот момент играет чопорного зануду. Не хватает разве что прямоугольных очочков и мизинчика, отставленного в сторону.

Невольно вспомнился Эммануил. Очки ему шли. При этом взгляд поверх них был такой, что мороз по коже. Внутри плеснул жар, на мгновение мне стало душно в машине. Это таксист включил печку так сильно? Вроде когда сразу сели, даже прохладненько было.

— Не ёрзай, — шикнул на меня Олег с сидения рядом с водителем.

— Больно надо, — буркнула я.

Вот зануда. Да что это с ним? Выходили из дома — было всё отлично: смеялся, шутил, юморил. Галантно поцеловал тёте Саре ручку на прощение и пожелал хорошо встретить Новый год. А тут словно подменили. Сидит, угрюмо уставившись в окно на проплывающие мимо новогодние огни, сияющие витрины и смеющихся счастливых людей.

В детстве мы все верим в сказку. То в Деда Мороза, то в желание, загаданное в полночь, которое пренепременно сбудется, то в звёзды, которые в волшебную ночь обязательно исполнят заветную мечту. Время идёт, мы с каждым годом закаляемся, теряя веру в нечто, что придёт в один миг и перевернёт нашу жизнь. А ведь…

Я мельком глянула на часы. Ведь хочется чуда. Пусть маленького, пусть ненадолго, но чуда. Серебряные стрелочки показывали половину десятого. Тяжко вздохнув, я поерзала на черном кожаном сидении. Олег вновь неодобрительно покосился.

«Господи, да он же нервничает», — вдруг дошло до меня.

Осознание данного факта даже заставило позабыть о собственных философских мыслях в грустной тональности. Внешне Олег никак не подавал виду, но действия… Когда он чем-то раздражён или на нервах, то ведёт себя, словно старая дева на выданье: жених не такой, конь не такой, торт не такой, всё плохо.

Мы притормозили возле подъезда Светки. Подруга бессовестно опаздывала. Я уже было полезла за телефоном, однако тут протренькала дверь и распахнулась, являя миру подругу. Белый полушубок, сапоги на шпильках, кокетливая шапочка, сумочка. Перчатки с бантиками.

Олег, кажется, сдавленно застонал. Даже таксист не удержался от ухмылки. И как только не прокомментировал ничего?

Светка плюхнулась рядом со мной и лучезарно улыбнулась.

— Здравствуй, Олег! — произнесла она волнующим контральто. — Рада видеть!

— Привет, я тоже, — не слишком вразумительно пробормотал он.

И пусть Светка ещё ничего не сделала, но он был готов бежать. При виде этой картины я еле сдерживала хихиканье.

Светка как ни в чем не бывало повернулась ко мне.

— Слушай, повезло мне несказанно. Муж Витки отпросился с работы, так что они будут встречать новый год уютным семейным гнездышком.

— Из которого будет выдирать веточки Кира? — приподняла я бровь.

Светка радостно кивнула. Племянницу она, безусловно, любила. Но при этом считала, что любви слишком много быть не должно. К тому же малолетнего монстра и так холили и лелеяли всем семейством.

— Именно, — согласилась Света. — Кстати, как тебе?

Она быстро расстегнула полушубок, тут же алой искрой вспыхнули камни, нашитые на грудь четвёртого размера.

Я закашлялась, оценив глубину декольте. Светка посмотрела на меня укоризненно: мол, нечего так реагировать, там капрончиком прикрыто. Прикрыто-то прикрыто, и голого тела и впрямь нигде не было. Только, как известно, такой вид выглядит куда более интригующим.

Олег с подозрением покосился на меня, кажется, силясь сообразить, чего мы хихикаем. Светка резко повернулась к нему, выставляя напоказ всю, э-э-э, красоту. Брат замер, словно кролик перед удавом, позабыв, как дышать.

Таксист, слава тёте Саре, следил за дорогой. Иначе не миновать бы нам аварии. Светка кокетливо улыбнулась и застегнула полушубок, мол, посмотрел — и хватит. Не для тебя мама ягодку растила. Олег, надо отдать ему должное, сумел придать лицу совершенно невозмутимое выражение и вновь вернулся в прежнее положение.

Мы со Светкой переглянулись. Да уж, всё же чего ни говори, а женщины и мужчины — существа с разных планет. Поэтому как бы ни пытались мы найти общее… это надо постараться.

Мы выехали за город и мчались к району частных домов. Дорогих, двух— и трёхэтажных, с видом на море. Сейчас — зимнее и холодное, чёрное, как зеркало, отражающее ночь.

Внутри почему-то стало немного тревожно. Куда я еду? Что тут будет?

И тут же отогнала мысли: что за бред? Олег меня ни в какое сомнительное мероприятие не втянет. Или всё же втянет?

Мы остановились возле двухэтажного дома с аккуратным газоном и коваными воротами. Последние можно было рассматривать часами. Рельефные грифоны с распростёртыми крыльями смотрелись как живые. Какой умелец такое сделал?

Вышли на улицу. Я вдохнула морозный воздух, сцепила руки замком, кожей ощущая, что сейчас может что-то произойти.

Олег подошёл к воротам и уже собрался нажать кнопку звонка. Однако за долю секунды до касания ворота вдруг медленно раскрылись, расходясь огромными бронзовыми крыльями внутрь.

В паре десятков шагов от нас стоял человек. Я подняла взгляд и… позабыла, как дышать.

Пусть свет лился из дома, очерчивая фигуру встречавшего нас мужчины и не давая разглядеть лицо, однако я узнала его сразу. В голове метались мысли: как? Во рту пересохло, одновременно захотелось убежать как можно дальше или… хоть спрятаться за машиной. Чего говорить, внутри появилось сладкое щекочущее предвкушение, как у юной девушки, оказавшейся возле парня, который безумно нравится.

В этом же… в этом человеке было нечто такое, что заставляло сердце сжиматься и замирать, а потом стучать, как бешеное. К тому же, не теряя времени, он приблизился к нам. Взял мою руку.. От прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Рад приветствовать прекрасных дам в своей скромной обители, — произнёс Эммануил чудесным хрипловатым голосом и коснулся губами тыльной стороны моей руки.

Стало немножко неловко, хотя приятно — это безусловно. Такие мы, простые женщины двадцать первого века — галантности от мужчин хочется, но вот когда она появляется, то чувствуем себя немного не в своей тарелке.

Олег сохранял невозмутимое выражение лица, будто всё шло по намеченному плану. Закралось подозрение, что он специально всё подготовил. Но… откуда мог знать-то?

Светка тем временем мило улыбалась, поздравляла и всячески пыталась отдуваться за двоих. Потому что сейчас от меня было мало толку.

— Арина, вас что-то смущает? — тихо спросил он.

Смущает! Вы.

Безумно просто. Так, что ни одной приличной мысли. И хочется вести себя не как благопристойная барышня, а привстать на носочках и коснуться красиво очерченных губ, утонуть в аромате дорогого парфюма с можжевеловыми нотками и…

Я с трудом улыбнулась.

— Что вы, Эммануил. Всё чудесно. Просто Олег, — я выразительно покосилась на брата, — сделал сюрприз. А я несколько… не ожидала.

Формулировка оказалась достаточно деликатной, однако Эммануил всё прекрасно понял. Во всяком случае, в его карих глазах мелькнуло что-то такое, от чего сердце заколотилось, как бешеное. Вот вроде бы и ничего особенного, но всё ясно без слов.

Дом внутри соответствовал наружности. Дорого, красиво и стильно. А ещё уютно. Возможно, кое-где виднелась излишняя любовь хозяина к дизайнерским украшениям (подозреваю, всё было ручной работы: и маски, развешанные по стенам, и изделия из дерева, и вылепленные из глины необычные кувшины, и плетёные гобелены), однако это не портило впечатления. Огромная витиеватая лестница из светлого дерева вела на второй этаж.

Столовая оказалась светлой и просторной. Стол ломился от разнообразных яств. Интересно, у него есть повар, или заказывал из ресторана? Кстати, сейчас народ как-то больше проводит такие торжества вне дома. А тут особый случай?

Впрочем, домик ещё тот. Поэтому можно и показать.

Кроме нас были приглашены ещё двое молодых мужчин: умопомрачительный брюнет с явно восточной кровью в жилах, загадочными черными глазами и изумительными манерами и симпатичный молодой человек, русоволосый и крепкий, с задумчивым взглядом сквозь стёкла очков. Оба производили приятное впечатление. Но первый явно был любимчиком женщин, а второй уж скорее претендовал на лавры скромного гения. Да, такие тоже бывают.

При знакомстве выяснилось, что брюнет — Айдар Рустамов, заместитель Эммануила. Второй — Дмитрий Мороз, подчинённый и, как выяснилось, в каком-то смысле мой соратник-копирайтер. Куда большим шоком было, когда Эммануил невинно сообщил:

— А это Арина, сестра нашего бесценного юриста, без которого бы мы не выплыли в бурных водах законодательства.

Оторопев, я смотрела на Олега. Мой брат работает на… на… Я сглотнула, а Эммануил любезно подлил мне шампанского и подложил в тарелку каких-то мясных вкусностей.

А потом… время полетело так, что только успевай смотреть на часы. Я расслабилась и чувствовала себя хорошо. Все собеседники оказались образованными, интересными людьми. Вели себя так, словно мы знакомы очень давно.

Порой было только забавно наблюдать за Светкой, которая всё никак не могла решить, кого же из одиноких кавалеров обольщать? Все хороши, каждый просто по-своему. Зато Олег, кажется, выдохнул с облегчением, так как его кандидатуру затмили новые жертвы.

Мне же хватало и Эммануила. Точнее, не сказать, что хватало, и… Черт, что-то мысли путаются. Это всё шампанское. А ещё какая-то необъяснимая лёгкость на душе, что хочется смеяться и прыгать.

Стрелки подбирались к двенадцати. Мы, разговаривая и смеясь, вышли во двор. Эммануил помог мне надеть пальто, а потом, осторожно приобняв за плечи, вытянул на улицу.

Морозный воздух бодрил, а запах можжевельника и близость губ обнимавшего меня мужчины кружила голову хлеще выпитого шампанского.

Я слышала краем уха разговоры товарищей, однако вниманием целиком и полностью завладел только Эммануил. Хотелось наплевать на запреты и окружение, протянуть руку и коснуться его волос. Уткнуться в шею и вдохнуть ещё сильнее аромат можжевельника и его кожи. А потом, почувствовав, как он прижимает меня к себе, приникнуть к губам.

Рассудок? Да, конечно, он. Нельзя терять голову и думать о несбыточном. С заказчиками негоже вступать в контакты любой близости, кроме четкого выполнения технического задания.

Некстати вспомнив про контент, с которым мне придётся работать уже совсем скоро, чтобы выполнить задание Райского-Энгеля, я залилась румянцем. И не от того, что оно было весьма фривольным, а потому, что кое-что успела почитать и представила себя и Эммануила в роли… в роли…

На черном бархате неба расцвёл красный огонь. Потом жёлтый, зелёный, синий. Небо заискрилось всполохами новогодних фейерверков. Со всех сторон донеслись радостные крики:

— Ура-а-а!

— С Новым годом!

— С Новым счастьем!

В груди защемило. Пусть я уже в том возрасте, когда не особо реагируешь на все праздничные атрибуты, не ждешь, затаив дыхание, чуда и понимаешь, что Новый год — всего лишь смена календаря, но… Именно оглушительный грохот салютов и расцветающие разноцветные огни фейерверков — то, над чем время не властно. И я вновь чувствую себя той маленькой девочкой, которая вновь оказалась среди сказки. И сейчас, вот-вот, произойдёт что-то прекрасное и невероятно замечательное. Внутри всё сжалось, я шумно выдохнула.

Почему так жарко? Или это всё от близости Эммануила? Я провела кончиком языка по пересохшим губам. Ох, когда он оказался так близко? И почему я больше не слышу ни голосов остальных, ни грохота салютов? Наваждение.

Губы Эммануила накрыли мои. По венам побежал жидкий огонь. Я задохнулась, вцепившись в его плечи, чувствуя, как тело окутала слабость, а коленки подкосились. Его язык уверенно толкнулся в мой рот, лаская, изучая, разнеживая, заставляя позабыть обо всём на свете.

Я не помню, как мы оказались в спальне. Здесь, на одной из стен, тоже висели дизайнерские маски — лица красивых женщин с закрытыми глазами и невероятными головными уборами. Богиня-Ночь, Красавица-Луна, Души-звёзды. А потолок — темный-тёмный, и только звёзды-лампочки рассыпались по нему, словно драгоценное ожерелье.

«Как красиво», — мысленно отметила я.

Но в тот же момент позабыла и о потолке, и о звёздах, и о смехе за окном. Эммануил целовал меня так, словно я была самой желанной женщиной на свете. С губ срывались стоны, дышать стало невозможно.

Что я творю? Нельзя же так!

Я попыталась отстраниться, однако вышло не сразу. Не хотелось разрывать поцелуй, терять ощущение сжимавших меня рук, перестать слышать хриплые сумасшедшие вдохи.

— Подожди, — выдохнула я прямо в его губы. — Что мы делаем?

— Встречаем новый год, — как ни в чём не бывало шепнул он, мягко вплетая пальцы в мои волосы и внимательно глядя в глаза.

Повисла тишина. Ещё немного — и утону. Бездонный омут, сладостная тьма, которая утягивает с головой, не давая вырваться и дышать спокойно. Я вдруг осознала, что, несмотря на всю стремительность, он готов мягко отступить, если я буду против. Не станет ни к чему принуждать. Нет, не отступится вовсе, но даст мне выбор. От этого желание вспыхнуло с новой силой. Будь что будет. Обо всём этом я подумаю завтра… или послезавтра.

Я прижалась к нему всем телом, вновь впиваясь в губы поцелуем. Весь мир подождёт.

На нём не осталось одежды. На мне — ничего, кроме часов с аметистами.

Он мгновение любовался мной, заставив до безумия смутиться, а потом рванул к себе, не дав сделать лишнего вдоха. И вмиг всё вокруг стало неинтересным. Всё, кроме него.

Дышать горячо. Разве может так раскалиться воздух в обычной комнате? Его тело идеально. Гибкое, сильное, безумно желанное.

Он прикусил мое плечо, я охнула. Эммануил хрипло рассмеялся, покрыл поцелуями грудь, не прекращая пальцами вырисовывать на боках узоры. Извиваясь всем телом, я вздрагивала от каждого прикосновения, шумно дышала и готова уже была начать упрашивать, чтобы не мучил.

Сама скрестила ноги на его пояснице, прижимаясь ещё крепче, словно намереваясь живой раскалённой плотью вплавиться в своего мужчину, отдать себя целиком и полностью, сходя с ума от запаха можжевельника и его разгорячённой кожи. Чтобы потом возродиться и получить куда больше наслаждения, чем сейчас.

— Ты прекрасна, — шепнул он, обжигая мою скулу дыханием. — Я бы тебя там не оставил.

— Где? — выдохнула я и тут же вскрикнула, чувствуя, что он вошёл в меня до упора.

— Где мы увиделись в первый раз, — довольно ухмыльнулся он.

А потом стало не до разговоров. Остались только безумный ритм, жар и влага переплетённых тел, хриплые стоны, от которых можно сойти с ума.

Я впивалась ногтями в его спину и с каждым движением желала всё сильнее, резче, быстрее. Эммануил подводил меня к вершине наслаждения умело и чувственно, полностью контролируя ситуацию.

Оргазм оглушил. Я ещё ощущала проникновения Эммануила, однако уже потерялась в чувствах и ощущениях. О господи, да!

Он глухо зарычал, содрогаясь от удовольствия и прижимая меня настолько сильно, что завтра наверняка останутся синяки. Но это завтра. А сейчас…

Он ослабил объятия и помог улечься, тут же привлекая к себе.

— С Новым годом, Арина, — прошептал он, склонившись ко мне.

— С Новым годом… Эммануил, — хрипло отозвалась я, почти касаясь его губ. — С новым счастьем.