Глава 4 · Эверли

— Мисс.

Вздрогнув, я поняла, что машина остановилась напротив офиса, где работали мой отец и Ченнинг. Я проследила за взглядом широко открытых глаз водителя, которые смотрели на меня через зеркало заднего вида и, покраснев, поняла, что моя юбка сильно задралась на бедрах – ужасающе сильно. Я быстро дернула её вниз, неистово краснея, прежде чем отдала деньги водителю и выскочила из машины.

Мой пульс стучал, пока я поднималась на стеклянном лифте – нервозность и ноющее тепло внутри меня росли с каждым этажом. Наконец, он открылся на этаже адвокатского офиса, и я вышла, всё ещё краснея, когда шагнула к столу секретаря. Вернуться в школу, которую я прогуливала, ощущая себя голой под своей юбкой, было бы захватывающе и интересно? А быть здесь? В юридической фирме моего отца? Это было ужасно?

Секретарь, конечно, знала меня и улыбнулась, когда я спросила про Ченнинга.

— Как мило, — сказала она, должно быть, подумав: «его сводная сестра приходит к нему в офис на обед».

Если бы она знала, какие грязные мысли и планы скрывались за моей застенчивой улыбкой, или что под моей юбкой не было трусиков, я уверена, она думала бы немного по-другому.

Она сказала, что Ченнинг вместе с папой был на встрече. Но также она была уверена, что будет лучше, если я подожду Ченнинга в его кабинете.

— Хотите, чтобы я сказала вашему отцу, что вы здесь?

— Нет!

Когда я выкрикнула это слово, моё лицо вспыхнуло. Она подняла бровь, прежде чем я что-то придумала в ответ.

— Нет, Ченнинг и я готовим нечто особенное для него, — я заулыбалась своей самой лучшей улыбкой «хорошей девочки», что было чертовски хорошо, учитывая, что я провела всю свою жизнь, работая над ней. Хотя в этот день, я больше и не планировала быть хорошей девочкой.

— Это сюрприз, — добавила я.

Секретарша просто улыбнулась и подмигнула мне, как будто она тоже была «в деле». Господи, она и понятия не имела в каком.

В кабинете Ченнинга я плюхнулась в его большое кожаное кресло, материал которого послал дрожь через моё тело, когда соприкоснулся с моей голой задницей. Я поерзала в кресле, давая нервному теплу во мне подняться ещё сильнее, вдохнула запах кожи, дерева и одеколона в темных, заставленный книгами стенах его кабинета.

Я позволила своим ногам раскрыться в дорогом кожаном кресле моего сводного брата. Теперь, когда я снова осталась одна, воздух, прошедший через мою голую киску, заставил острые ощущения пройти сквозь меня ещё раз. Покалывания и озорной холодок побежали вверх по моей спине, и я вздрогнула от запретных и темных мыслей о том, для чего я сюда пришла.

Я думала о том, что должна была сделать уже несколько месяцев назад.

Я была одержима Ченнингом и вожделела его месяцами, и сегодня я собиралась что-то с этим сделать. Скоро я пойду в колледж – их много по всей стране, поэтому я буду подальше от него, а возвращаться обратно я вообще не собиралась. В моей «семье» – кроме Ченнинга – всё было отравленным. Я знала, каким человеком был мой отец, и какой практикой занималась его юридическая фирма. Я знала, что, вероятно, он был одной из причин, почему той ночью, много лет назад моя мать уехала из дома вся в слезах и разбилась. А что насчёт Кэтрин, мамы Ченнинга? Ну, она была такой же плохой. Мелочная и мстительная. Не говоря уже о запоях.

Я была готова уйти оттуда и держаться подальше. Я не хотела оставаться, и мне были не нужны папины деньги. Он уже устроил меня в какой-то престижный колледж на побережье, за свой счёт, конечно же. Но я не хотела этого. Я не хотела быть ему обязанной за своё обучение, и я не хотела, чтобы он использовал этот факт в качестве рычага, чтобы позже пихнуть меня на юридическое направление, как я знала, он и хотел сделать.

Не сказав ему, я перевелась в небольшой гуманитарный колледж на западном побережье. Я попросила Кэтрин, когда она, конечно же, была пьяной, подписать бумаги на согласие на перевод, а также юридический документ, в котором говорилось, что после окончания средней школы родители не могут финансово обеспечивать меня.

Я сделала это и получила стипендию. Теперь я просто ждала, когда пойду туда. Но прежде чем я отправлюсь туда, мне придётся сделать это. Я мечтала об этом, фантазировала об этом, и даже, бл*дь, написала обо всем, что хотела сделать с Ченнингом. И сегодня, я собиралась с этим разобраться.

Сидя в его кресле и вдыхая его запах, мыслями я снова перенеслась в тот день, когда я видела свои трусики, обернутые вокруг его члена. Эта сцена до сих пор играла на повторе в моей голове. Я представляла себе каждую деталь – каждый стон, сорвавшийся с его губ, каждое движение его рук и каждый дюйм его твёрдого члена. Мои губы приоткрылись от этих мыслей, и с них сорвался небольшой вздох. Дразнясь, я пробежалась рукой по своему бедру и задержалась, поглаживая кожу прямо там. Я закрыла глаза и подумала о члене своего сводного брата.

Я не знала точно, где взяла мужество, чтобы сегодня прийти к нему в кабинет, но я здесь. Может быть, я просто знала, что если позволю ему уйти – если я позволю себе сбежать на другой конец страны, не сказав ему, что я чувствовала, не прикоснувшись или не поцеловав его так, как мне того хотелось – то я никогда бы себя не простила. В тот день я не спала до поздней ночи. Я всё время видела его, когда опуская свои пальцы, лихорадочно поглаживала свою киску снова и снова, доводя себя до оргазма в темноте своей комнаты.

Я думала, что семя был посеяно именно в тот вечер. И с тех пор, я вожделела его в своих грязных грёзах и фантазиях, украдкой подсматривая за трусико-капающим великолепным, грубым, недосягаемым мужчиной, который с грохотом ворвался в мой мир.

Я жаждала Ченнинга с того первого дня, когда встретила его. Не после того, как он ласкал свой член? Ну, после этого ощущения изменились. Как будто кто-то подлил масла в огонь. Я стала, как одержимая искать способ увидеться с ним снова или искала любой повод, чтобы заставить его посмотреть на меня так же, как в тот день, когда он увидел меня в бикини. Когда я знала, что он придёт позаниматься в тренажёрном зале или поговорить о делах с отцом, я убеждалась, чтобы платье было мне мало, ну или было меньше того, что я могла когда-нибудь надеть.

Однажды, когда он пришел, чтобы позаниматься на разных тренажёрах, я спряталась в шкафу, широко открыв дверь в комнату, как и ящик с моими трусиками, где выглянув через щель в двери шкафа, я могла бы за ним подсматривать. Я чувствовала себя так, как будто была на сафари. Охота на крупную дичь или что-то в этом роде. Словно я ждала льва, который станет моей добычей. Но он не пришел, и, в конце концов, я просто услышала звук его уезжающего автомобиля.

Сейчас, сидя в его кабинете, я позволила своей руке бродить по бедру, пока думала о нём. Мои пальцы нашли влажную киску, и я ахнула, прежде чем быстро убрала руку.

Что я делала?

На секунду, меня вдруг ударило осознание, что я пропустила летнюю школу, чтобы улизнуть в юридическую фирму своего отца и ждала своего сводного брата в его офисе, чтобы... что? Чтобы соблазнить его? Меня аж передёрнуло от мысли об этом. Я имею в виду, Ченнинг был Ченнингом. Сексуальный, как грех мужчина, красивый, успешный адвокат. Я честно думала, что он захочет меня? Слава Богу, я никогда ни с кем его не видела, но я не могла представить себе, что Ченнингу не хватало готовых и желающих его женщин.

Эта мысль заставила меня нахмуриться сильнее, и я посмотрела на свои руки.

Я только написала ему письмо.

Но вот, что я должна была сделать. Я должна была отдать ему записку, где я излила все свои мысли, а затем исчезнуть в Калифорнию, где я никогда не увидела бы его снова или не столкнулась бы с неизбежным отказом, который могла услышать сегодня. Я имею в виду, что произойдёт, если я попытаюсь соблазнить его абсолютно нулевыми «женскими прелестями», которые у меня были и он скажет «нет»? Или ещё хуже, если он назовет меня больной на голову из-за того, что у меня возникли такие мысли о моём сводном брате.

Вдруг, я запаниковала. В голове крутились разные мысли, а мой желудок скрутило узлом, когда я вскочила с кресла Ченнинга. Я потрясла головой, пробежавший пальцами по волосам, когда единственная мысль пронеслась в моей голове: я должна убежать прежде, чем я полностью опозорюсь.

Я быстро прошла по его офису. Интересно, как быстро я смогу заказать такси, которое отвезёт меня обратно в школу, и как легко я смогу проскользнуть обратно на пятый урок. Как вдруг, когда моя рука только коснулась телефонной трубки, дверь в кабинет распахнулась, заставив меня отшатнуться.

И вдруг, вот он – заполнил дверной проем и навис прямо надо мной, буравя меня взглядом.

Моё сердце ушло в пятки, и я вздрогнула, когда взгляд Ченнинга прошёлся по мне. Но он не выглядел обезумевшим из-за того, что я была в его кабинете без него. На самом деле, он даже не был удивлен. Мои глаза встретились с его, и я почувствовала, что начинаю трепетать и плавиться под этим взглядом, пока медленно пыталась расшифровать выражение его лица.

Голод.

Я сглотнула, такое чувство, что мой план «повлиять на него» испарился, когда он вошёл в комнату.

— Так, так, так... — спокойно прорычал он, его глаза ни на секунду не отрывались от меня, когда он с размаху захлопнул дверь, и она, щелкнув, закрылась.

— Разве ты не должна быть в школе? — он выглядел так, словно его забавляла эта ситуация. Ченнинг шагнул прямо на меня, заставив ахнуть, и проскользнул мимо к своему столу. Я вздрогнула, кожа на моём запястье пощипывал в том месте, где он задел меня, когда пробирался к столу.

— Наверное, — сказала я, пытаясь казаться крутой и дерзкой, но мой голос все равно немного дрогнул. Я повернулась посмотреть, как он устроился в своём кресле, его глаза уставились на меня, и на его лице появилась эта странная, тонкая полуулыбка, которой он гипнотизировал меня. Боже, он был довольно симпатичным. Ченнинг набросил пиджак на спинку кресла. На нём была бледно-голубая рубашка, яркая и, наверняка, сшитая специально, чтобы соответствовать его широкой мускулистой груди и плечам. Его воротник обвивал тёмный тонкий галстук, а рукава были засучены на середине великолепных бугристых предплечий.

Я сглотнула, заставив себя сфокусироваться на его глубоком, тёмно-зелёном взгляде, которым он смотрел на меня, словно ястреб.

— Я уверен, что ты пропускаешь что-то важное в школе, глупышка.

Я покраснела, когда он назвал меня этим прозвищем, и, закусив губу, посмотрела на него.

— Математика? Химия? Мировая история? Обед?

Я хихикнула.

— Я уверена, что всё в порядке. Я имею в виду, ведь это просто летняя шко…

— А что насчёт урока письма? — сказал он, на это раз, более глубоким голосом. Что-то в его глазах, ускорило моё дыхание. — Как ты думаешь, Эверли? — промурлыкал он. — Может быть, некоторые уроки по написанию письма? — Я замерла. Мягкое, нежное, дразнящее пощипывание прошло вниз по моему позвоночнику.

Что он только что сказал?

Моя челюсть упала, прежде чем я успела закрыть рот, а моё тело застыло. Нет. Нет. Он ничего не знал. Это просто было мое чувство вины из-за того, что я написала ему случайное письмо, которое возникло у меня в голове. Но он продолжил смотреть на меня голодным яростным взглядом. Его губы слегка приподнялись в уголках, пока он, словно забавляясь, гипнотизировал меня, наблюдая за тем, как я извиваюсь под его взглядом.

— Я… может, мне стоит вернуться в школу, — сказала я спокойно. Я начала отходить к двери, моя голова кружилась, а уверенность таяла, когда в воздухе между нами его голос прогрохотал:

— Нет.

Он так прорычал это слово, что я ахнула, остановилась и повернулась к нему. Ченнинг медленно покачал головой, садясь обратно в своё большое кожаное кресло, его прекрасные яростные зелёные глаза уставились на меня. Медленно, он поднял руку, и мои глаза расширились, поскольку наблюдая за ним, я увидела, как он согнул палец и поманил меня.

— Иди сюда, — мягко промурлыкал он, его глаза сверкали, когда он снова посмотрел на меня и согнул палец ещё раз. — Ты никуда не пойдёшь, принцесса.