42 глава

– Хороший отдых, – говорю я, выходя из дома и потягиваясь. – Один день в горах, другой в постели. Правда, не понимаю, почему в такую рань надо возвращаться? Я бы еще задержалась. У тебя какие-то дела в городе?

Леон кладет наши сумки в багажник, он с утра выглядит очень серьезным. Но хотя бы не уставшим.

– Задержаться не получится. У меня вечером самолет. В Россию.

Эта новость выбивает почву из-под ног. Я беззвучно открываю рот и часто моргаю, не в силах подобрать слов. Настроение мгновенно портится. Да, Леон говорил, что ему нужно закончить дела с Версалем, но почему этот день так скоро наступил? Думала, у нас еще есть время…

Его мобильник оживает и заливается звучной мелодией. Леон принимает звонок и заходит в дом, пока я смотрю ему вслед и пытаюсь справиться с эмоциями.

Сажусь в машину и заставляю себя дышать. Может, мы и стали больше времени проводить вместе и общаться, но нерешенных вопросов между нами меньше не стало. Да толком ничего и не обсудили. Хотя возможность была. Вдали от города, оставили бы гаджеты на улице и поговорили по душам, но мы занимались совершенно другими вещами.

Леон возвращается через десять минут. Садится за руль и включает двигатель. Машина плавно трогается с места.

– Так и будешь молчать? – первым нарушает он тишину.

Ком подступает к горлу, когда собираюсь ответить. Мотаю головой и отворачиваюсь. Ну не получается у меня быть одновременно профи и женщиной Леона, кто-то один всегда стремится на пьедестал. А чаще всего вообще побеждает маленькая, недолюбленная девочка.

– Александра. – В голосе Леона звенит сталь. – Я не могу не полететь и не могу не закончить это дело. Особенно теперь. На кону слишком много, и мне как никогда нужна твоя помощь.

Будто я не понимаю! Но как быть с тяжестью в груди? Если бы ничего к Леону не чувствовала – без проблем, но все мое существо противится его поездке.

– Я боюсь, – тихо шепчу. – Только все начало налаживаться…

Слышится протяжный вздох.

Снова у нас как-то по-дурацки выходит. Скомканный диалог, слезы, которые я украдкой стираю со щеки, не желая показывать их Леону.

– Чего ты боишься?

– Что с тобой что-нибудь случится. Опять расставание и дни в неизвестности. Но спасибо, что хотя бы предупредил, а не молча уехал, как в прошлый раз. Когда теперь выйдешь на связь? Через год? Чего вообще ждать?

Поворачиваюсь и смотрю на хмурого Леона. Хочется прикусить язык, уговариваю себя молчать, но меня не остановить. Словно гнойный нарыв вскрыли.

– Мы могли бы все обсудить, однако ты ни словом не обмолвился о том, что улетаешь. Наверное, уже все рассчитал. Без меня. Но при этом хочешь, чтобы я была в твоей жизни. В качестве кого? Няни для ребенка? Лишних рук, которые помогут развивать новый бизнес? А твое здоровье? Ты ведь только окреп после операции… Нельзя было еще подождать?

– Все претензии высказала? – цедит Леон сквозь зубы.

Его тон цепляет. И отрезвляет немного.

Открываю окно и дышу глубоко, представляя, что страх, которого внутри сейчас очень много, – просто карточный домик, который рассыпается у меня на глазах.

– Не нагнетай, Александра, – спокойно произносит Леон. – Я не говорю и не отчитываюсь потому, что принял решение. Самое правильное из всех. И нет бы самой перейти к конструктивному диалогу, так ты начала с эмоций и претензий. Сделаю скидку на препараты, которые ты сейчас принимаешь. Но необходимо учиться слушать и слышать. В первую очередь себя.

– Что я и делаю. Разве не видишь? Не все могут быть такими сдержанными и непоколебимыми, как ты. Если что, ты тоже наверняка не сразу этому научился. Дан вон до сих пор злость вымещает на железках в спортзале…

– Ярошевич? Он здесь при чем?

Нервно закатываю глаза.

Блин, Саша, действительно. Нашла о ком вспомнить в такой момент.

– Случайно вырвалось…

Леон сжимает руль до побеления костяшек. Его губы превращаются в тонкую линию. Дамианис злится.

– Сдержанность и хладнокровие пришли не сразу, но очень быстро, Саша. Со мной можно проявлять эмоции, плакать и быть слабой, с другими – нет. Запомни это. Подобное непозволительно и однажды может обернуться против тебя.

– А ты?

Леон бросает на меня непонимающий взгляд.

– Что я?

– На кого ты выплескиваешь эмоции? Не припомню, чтобы видела что-то такое.

– Ни на кого. Внутри себя перемалываю, а потом переключаюсь на текущие задачи. Пока ты плачешь, негодуешь и страдаешь, я решаю важные вопросы. Может, не всегда поступаю правильно, но зато всегда преследую благие цели.

Хочется извиниться перед Леоном.

– Наверное, я была неправа и стоит больше тебе доверять. Постоянно себе об этом говорю, а на деле… Мы официально муж и жена, спим вместе, занимаемся сексом, собираемся строить быт, а я закатываю истерику, потому что переживаю, что тебе навредят. Можно было по-другому выразить тревогу, а я начала очень некрасиво…

– Но хотя бы разобралась, в чем причина, и озвучила ее… У меня есть план. Я все продумал и рассчитал. Ярошевич подстрахует, Тим и Эдельвейс на подхвате. Все, что от тебя требуется сейчас, – выполнять рекомендации врача и дождаться меня дома.

Самое сложное. Только вслух об этом не говорю. Надоело постоянно сидеть и ждать.

– Я могу поехать с тобой? – Ответ известен, и все же задаю этот вопрос.

– Исключено.

– А к Мие?

– Вот это было бы лучшим решением. Заодно проследишь за Нирит.

Я моментально настораживаюсь.

– С ней какие-то сложности?

– Пока нет причин для беспокойства. Но, если вы с Мией будете вместе, я буду спокоен.

Закусив губу, смотрю на Леона. Если в начале пути и этого разговора я ощущала тревогу, безнадежность и дикий страх, то сейчас эмоции улеглись и тоже появился четкий план действий.

– Хорошо. Я действительно хочу ее увидеть. Особенно после вчерашнего случая с Талией и Ардемом. Кстати, напишу им, узнаю, как дела, – переключаюсь на своих новых знакомых.

Потому что есть огромное желание пытать Леона, что он задумал. Хотя не сомневаюсь: Дамианис ничего не расскажет. Может, это и правильно. Фантазия у меня богатая, мигом представлю все в красках и додумаю то, чего и в помине нет.

После возвращения домой Леон сразу начинает собираться в поездку. Наблюдая за ним, я едва сдерживаю слезы, а когда он ненадолго уходит поработать в кабинет, все-таки даю им волю.

Завтра позвоню врачу и спрошу, может ли плаксивость быть из-за лекарств, которые он мне назначил. И если да, то когда мое состояние придет в норму? Чуть что не вписывается в планы, и глаза тут же на мокром месте. Бесит!

– Ты уверен, что все будет в порядке? – спрашиваю, стараясь не показывать своего волнения, когда Леон выходит из кабинета, чтобы попрощаться.

– Все будет хорошо, Саша, – убеждает он, застегивая чемодан.

К горлу опять подступает ком. Мы стоим у двери, и я не могу удержаться от слез.

– Пожалуйста, береги себя, – шепчу, обнимая Леона.

– Ну все. – Он нежно целует меня в лоб. – Прекращай разводить сырость.

Я выхожу во двор проводить его. Смотрю, как Яир увозит Дамианиса, и возвращаюсь обратно.

Дом кажется пустым и холодным. Ниагара гипнотизирует своими большими глазами, как будто понимая мои чувства. Она трется о ноги и громко мурлычет. Пытаюсь найти себе занятие, но ни чтение, ни готовка, ни уборка не помогают справиться с беспокойством. Кажется, что время замерло.

Наутро просыпаюсь в одиночестве. Только Ниагара свернулась клубком у ног. В доме царит гробовая тишина. Я думаю о том, как недавно мы с Леоном ужинали в шикарном ресторане, как занимались сексом, как отдыхали в горах и наслаждались единением. Эти воспоминания вызывают теплую грусть.

Вставать с кровати совсем не хочется, но заставляю себя это сделать. После завтрака звоню врачу и спрашиваю у него, когда следующий прием, чтобы спланировать поездку на Маврикий. Потом решаю написать Талии и предложить встретиться. Она быстро соглашается, и уже через час мы пересекаемся в кафе.

– Привет, Александра, – говорит она, когда я подхожу к столику. – Как ты?

– Все хорошо. – Сажусь напротив и перевожу взгляд на Ардема, который играет с машинкой. – Ему уже получше?

– О да, – с облегчением произносит Талия.

Мы заказываем кофе и продолжаем разговор. Ардем, сидя на коленях у матери, рассматриает меня. Улыбаюсь ему, и он, смущаясь, прячет лицо на ее груди.

Талия смеется и гладит сына по голове. Умилительная картинка вызывает сильное желание поскорее увидеть Мию и обнять ее.

– Какие планы на эту неделю, Александра? – интересуется Талия, усаживая Ардема в стульчик.

– Нужно посетить врача, а потом я улетаю на Маврикий.

– На Маврикий? – удивляется она.

– Да…

Не знаю, чем вызван порыв, но я рассказываю Талии о себе. О своем выкидыше. Умалчиваю лишь о том, что Леон убил моего отца, а мой отец убил мать Мии. Это слишком живые эмоции. Потихоньку приходит смирение, однако все равно иногда накрывает.

После кофе мы немного прогуливаемся. Вернувшись домой, я готовлюсь к отъезду. Чувствую невообразимую легкость от того, что с кем-то поделилась своей болью. Хотя Леон и говорил, что нельзя быть слабой перед другими. Только я расцениваю это не как слабость, а как искренность. Ну и, в отличие от него, не хочу бесконечно носить на душе тяжелые камни. Лучше избавиться от них, чтобы дышать, как я сейчас, полной грудью.

Через два дня Тамара и Яир провожают меня в аэропорт. Дорога занимает несколько дней, рейсы задерживают. Леон изредка пишет и звонит, спрашивает, как себя чувствую и как проходит поездка.

Отвечаю, что все нормально, но на самом деле волнуюсь из-за предстоящей встречи с Мией.

Наконец, я добираюсь до Маврикия, где встречают Зифа и Майса. Бросаюсь к ним на шею, и напряжение последних дней начинает отпускать.

– Как мы рады тебя видеть! – говорит Зифа, сжимая меня в объятиях.

– Я тоже, – не сдерживаю слез.

Столько всего пережито за это время. Столько боли и потерь, и я безумно рада опять оказаться там, где было относительно спокойно.

– Рисли подготовился к твоему приезду, вернулся на виллу. – Майса обнимает меня вслед за матерью. – С утра пришел на лужайку.

Здесь даже воздух пахнет иначе! Мягкий бриз, шум океана и теплые объятия друзей приносят долгожданное умиротворение.

По дороге к вилле наслаждаюсь видом зеленых холмов и синего неба. Этот остров действительно стал для меня родным местом, где можно найти утешение и силу. И понимаю я это только сейчас.

– Как ты, устала? – спрашивает Майса. – Долгий был перелет?

– Долгий, и очень устала, – признаюсь, улыбаясь. – Но он того стоил.

Майса помогает с вещами, а потом я прошу Зифу отвести меня к Мие. Все мысли в последние часы только о ней. Слишком давно я ее не видела и теперь хочу этого больше всего на свете.

Как только дверь в спальню, раньше бывшую моей, открывается, сердце замирает. Маленькая темноволосая девочка спит в своей кроватке.

Подхожу к ней и тихо всхлипываю. Этот звук будит малышку. Она крутит головой, распахивает глаза и смотрит прямо на меня. Протягиваю руки и осторожно беру ее. Думала, забыла, как это делается, но нет. Прижимаю Мию к себе, и душу наполняют тепло, любовь и… сожаление.

Да, я страдаю, что беременность прервалась, и безумно переживаю, что не получится родить. Эти мысли иногда выматывают. А малышка в руках рассеивает боль и дарит чистые, светлые эмоции.

– Как ты выросла, Мия… – шепчу я, прижимая ее к себе крепче и целуя пухлые щечки.

В этот трогательный момент радость омрачается появлением Нирит. Она стоит в дверях, наблюдая за нами.

– Здравствуйте, Александра, – говорит сухо, подходя ближе. – Как приятно, что вы наконец-то здесь.

Хотя по выражению лица очевидно, что ей неприятно. И мне тоже. Ее присутствие вызывает внутренний протест.

– Здравствуй, Нирит, – отвечаю, стараясь сохранять вежливость.

Мия слегка вздрагивает, будто почувствовав мое напряжение, и я покачиваю ее, чтобы успокоить.

– Вы надолго? – Нирит тянет руки, чтобы взять девочку. – Я покормлю малышку. Наверное, уже и забыли, как это делать?

Отступаю на шаг назад.

– Нет, не забыла. И сама покормлю.

Теперь лично буду ухаживать за Мией и слать Леону фото его дочери. А еще глаз не спущу со шпионки, которая стоит напротив. Как только Дамианис уладит свои дела с Версалем, я немедленно выставлю Нирит за дверь.