Пролог
Досаждение — делание неугодного; нечестие; оскорбление …
Полина отстраненно смотрела на себя в зеркало и вяло размышляла над тем, во что превратилась её жизнь.
Страх. Постоянный непроходящий страх — вот девиз последних месяцев. Он не просто выматывал, он доводил до физического изнеможения. Заставлял оборачиваться и красться, как воровка по коридорам университета, ходить только в многолюдных местах на улице и трястись, как осиновый лист, перед входом в собственный темный подъезд.
Она пыталась… Честно пыталась найти успокоение хоть в чём-то, но ничего не получалось. Страх не оставлял её даже в стенах собственной квартиры, больше не казавшейся ей островком безопасности. Он тянул свои щупальца во все сферы разрушенной жизни и обосновался даже во снах. Первое время Полине снились яркие и очень реалистичные кошмары, но постепенно сны стали спокойнее, но оставались такими же напряженными и нерадостными. Куда бы она не смотрела, везде боялась увидеть его.
Каждый день стал похож на поход по минному полю. После пробуждения долгое наблюдение через окно за парковкой перед подъездом, потом дорога в университет каждый раз разными путями. Там она старалась держаться среди людей и ни в коем случае не оставаться одна, даже на минуту. Вечером у Полины был свой личный комендантский час. Никаких прогулок после девяти вечера. Никогда. Иначе… Лучше не думать об этом.
Теперь число личных страхов дополнил еще и телефон. Её любимый смартфон в милом розовом чехле с нарисованным зайцем, сейчас мирно лежал на краю раковины, но она всё время боялась, что тот начнет звонить. Вот бы бросить его об стену, чтобы тонкий пластиковый корпус разлетелся на мелкие кусочки и сам аппарат замолчал навсегда! А ведь как она радовалась, когда получила новенький телефон в подарок от папы за поступление в самый престижный вуз области. Папа был горд и буквально светился от счастья. Дочь получила бюджетное место в федеральном университете! Таких не больше десяти по всей стране! Знать бы тогда, чем это всё обернется…
Наверно, услышь хоть кто-то о том, что творится в душе у Полины, он покрутил бы пальцем у виска. Ведь её никто не обижает, не бьет, в конце концов. Нужно только соблюдать правила, чтобы не раздражать Его.
Но у неё не получалось. Полина то и дело совершала ошибки, и поэтому Он злился. Вот и сегодня она намеренно отключила телефон после занятий и уехала не домой, а к подруге. В последнее время очень хотелось отвлечься и хоть на на пару часов почувствовать себя также легко и беззаботно, как раньше, поэтому она решилась на этот отчаянный шаг. Простые посиделки за чаем и беседы о моде и однокурсниках. Ей впервые за все это время было спокойно и хорошо, и именно поэтому все мысли времени вылетели из головы.
Когда на часы на кухне показали без четверти девять, Полина опомнилась и бросилась к телефону. Дрожащие пальцы зажали кнопку включения, и на оживший аппарат сразу посыпались сообщения.
Он звонил десять раз!
При мысли о том, что Черный зол, внутри всё болезненно сжалось. Он этого не спустит и придумает наказание. Изощренное и задевающее что-то очень дорогое для неё.
Телефон оповестил о входящем сообщении, и девушка прикусила губу до крови. Может не открывать его? Нет. Придется посмотреть…
"Где ты?"
Любому человеку со стороны это сообщение показалось бы вполне обычным, но Полина понимала, что таит за собой эта фраза.
Нет. Она не поедет домой.
— Можно я останусь у тебя, Вика? — умоляющим тоном обратилась к подруге Полина и сложила руки в умоляющем жесте.
— Белова, ты же ненавидишь спать вне дома? Что-то случилось? — насторожилась Вика и прошлась внимательным взглядом по миниатюрной фигурке, замершей в дверном проёме.
— Всё в порядке. Просто выпила лишнего, а ты же знаешь, что я очень быстро пьянею и могу отключиться, — начала оправдываться Полина, чувствуя, как бледнеет и тем самым невольно выдает себя
— А, знаешь? Оставайся! Ты в последнее время сама не своя. Отдалилась ото всех. Уж не влюбилась ли?
— Точно нет, — ответ прозвучал уверенно и настолько честно, что Вика сразу поверила.
Полина не врала. О ней шла слава, как о самой честной студентке курса. Именно за это она получила прозвище святоша от некоторых отстающих студентов. Отсутствие влюбленности было чистой правдой. Вот только она умолчала о новом, бурлящем в ней уже несколько месяцев чувстве, имя которому страх. Оно было гораздо сильнее любой глупой симпатии, и могло соревноваться даже с таким сильным явлением, как любовь.
От любви до ненависти один шаг. И обратно.
— Вот тебе пижама и полотенце, — Вика всучила подруге аккуратную стопку свежевыглаженных вещей, а сама принялась застилать диван чистой, пахнувшей стиральным порошком простыней.
— Чего встала? Переодевайся и посмотрим какой-нибудь ужастик.
— Давай лучше комедию?
Когда через полчаса они обе хрустели попкорном и вместе смеялись над каким-то глупым голливудским фильмом, Полина вдруг задумалась… Когда ей в последний раз было так хорошо?
Было… До той ночи.
В ту ночь Черный, словно вампир впился в неё и теперь постепенно высасывал все доброе и хорошее из её жизни. Ей больше не было спокойно на учебе, дома или в гостях. Не радовала вкусная еда и прогулки, не хотелось обновок и выходных… Всё потому что Чёрный, как яд, отравил душу и забрал всё светлое, погрузив её в вечные сумерки, из которых не выбраться…
Телефон завибрировал, и на загоревшемся экране высветилось новое сообщение с номера, который был выучен ею наизусть, но до сих пор не был записан в телефонную книгу:
"Я приехал за тобой. Спускайся"
Нашел… Он её нашел… Хотя есть ли для Черного хоть что-нибудь невозможное?
Вытерев покатившуюся слезу, Полина торопливо напечатала ответ и дрожащими пальцами нажала кнопку "отправить":
"Захар… Пожалуйста, я хочу остаться у подруги"
"Что из написанного мной ты не поняла, маленькая?"
— Вика, извини. Я поеду. Мне срочно нужно домой, — прошелестела девушка и принялась одеваться, глотая горячие слёзы, стекающие по щекам.
— Что за бред? Уже десять вечера, — удивилась подруга.
— У меня трубу сорвало. Соседи пишут…
— Может, поехать с тобой?
— Не нужно, Вика… Я сама, — почти прошептала Полина и вышла навстречу своему главному страху.
Домой Полина вернулась под утро. Маленькая квартирка, снятая для неё отцом, встретила продрогшую девушку теплом и тишиной. И если еще буквально час назад ей казалось, что впереди ничего хорошего не ждет, то теперь, в этом маленьком мирке, к ней снова вернулось призрачное чувство безопасности.
Сняв туфли, Полина аккуратно поставила их на полку и начала стягивать с плеч пальто. Замерзшие руки подрагивали, а сбитые коленки неприятно пережимались порвавшимися во многих местах колготками, создавая дополнительный дискомфорт. Проигнорировав пять пропущенных от Вики, она, прямо в коридоре, разделась до гола и прошлепала босыми ногами в ванную. Выкрутив вентиль на полную включила горячую воду и, вылив туда добрую половину банки морской соли, судорожно втянула любимый запах шоколада и, морщась, залезла в кипяток.
— Шшшш, — не удержалась Полина, когда ранки на коленях защипало от контакта с горячей водой, и вся сжалась, нырнув в неприятные ощущения с головой. Постепенно поврежденная кожа привыкла, и боль притупилась, а она, наконец, закрыла глаза и прилегла, погрузившись в быстро прибывающую воду до самых ключиц.
Хотелось забыть прошедшую ночь как страшный сон и никогда не вспоминать жуткого затравленного взгляда того самого избитого мужчины, но яркие и пугающие образы то и дело всплывали перед глазами. Несмотря на иллюзию защищенности, Полина вздрогнула всем телом и обняла себя за плечи, когда воспоминания о избиении мужчины сменились картинками того, как её собирался изнасиловать Эмиль Кайсаров.
А Черный? Черный был равнодушен… Он настолько спокойно отнесся к тому, что его подонок-друг хотел взять её силой, что стал неприятен почти также, как Кайсаров. А ведь еще несколько часов назад он вызывал в девушке совершенно противоположные чувства…
Она еще долго лежала в горячей воде, окруженная паром, заполнившим ванную, и думала, как поступить, но решения так и не нашла. Пойти в полицию? Захар предупреждал, что накажет за это, а он, наверняка не будет шутить. Сделать вид, что ничего не произошло? Наверно — это единственное верное решение… Главное — вести себя тихо и незаметно, тогда эти богатые подлецы быстро забудут о ней. Они ведь забудут?
Должны забыть. Белова всегда была тихой и очень правильной, поэтому её скромная персона очень быстро должна стереться из памяти этих подонков, ищущих острых ощущений. Нужно просто немного времени…
Несмотря на большую тягу к учебе, Полина даже допускала вариант временного отсутствия в университете, чтобы как можно дольше не попадаться на глаза Кайсарову и Черному.
Робкая и домашняя — она была по-настоящему напугана произошедшим, поэтому еще долго не могла найти себе места, придумывая дальнейший план действий и заламывая руки от волнения. После горячей ванны и чая с медом и облепихой, напряжение потихоньку начало отступать, и ровно в шесть утра, свернувшись калачиком под теплым одеялом Полина включила любимые "Римские каникулы" и, наконец, уснула.
Удивительно, но после жутких ночных приключений девушке не привиделось ни одного кошмара. Сон был поверхностным и тревожным, заставляя вздрагивать каждые десять минут, но кроме длинных мрачных коридоров ей больше ничего не снилось.
***
Приоткрыв глаза, Полина даже не сразу поняла где находится, и который час, поэтому наощупь нашла дребезжащий телефон, спрятавшийся в недрах кровати и, даже не глядя, приняла звонок:
— Алло…
— Ты спишь что-ли, Линка? Я тебя по всему клубу искала, охрану на уши подняла! — по уже сложившейся за предыдущие два месяца учебы привычке, Вика высказывала свое недовольство сразу и напрямую.
— Я домой уехала, — собственный голос показался Полине каким-то чужим. Словно вместо неё отвечал кто-другой, охрипший и сонный.
— Ясно… А мы когда с танцпола вернулись, тебя и след простыл… Всю ночь тебе звонила, но безуспешно.
— Голова разболелась… Знаешь, я завтра пропущу занятия. К врачу хочу съездить…
— Заболела? Сессия же на носу!
— Пару дней пропущу, — оправдываться и врать не хотелось, но другого выхода из этой ситуации просто не было.
— Ладно. Зайду к тебе завтра. Пока, — подруга отключилась, и экран ярко загорелся ужасающей цифрой. Уже полдень!
Схватившись за раскалывающуюся голову двумя руками, Полина резко села на кровати, опустив ноги на пол. С непривычки её слегка замутило, а по икрам и щиколоткам пополз холодок. В добавок к остальному в горле ощутилась резкая боль, а глаза заслезились так, словно впервые увидели свет поле долгого нахождения в темноте.
— Прекрасно. Кажется, я по настоящему простудилась, — простонала она и, шлепая голыми ногами по холодному полу, отправилась на кухню за аптечкой.
К счастью, единственным симптомом болезни было саднящее горло, поэтому после приема обезболивающего и пары чашек чая с чабрецом самочувствие пришло у норму. Однако, с наступлением сумерек внутри снова почему-то поселился страх. Воспаленному мозгу и дело мерещились какие-то звуки за входной дверью и подозрительные люди за окном. Полина испробовала множество способов отвлечься, но от них не было совсем никакого проку. Любимые булочки с корицей пригорели, старые фильмы не радовали, а от музыки вообще веяло чем-то зловещим.
Нырнув в переживания с головой, она довела себя до такого сильного волнения, что в какой-то момент вдруг почувствовала, что с каждым новым вдохом дышать становится сложнее. На груди словно лежало что-то холодное и тяжелое, мешающее вобрать в легкие достаточное количество воздуха.
Астматический приступ? Отек гортани?!
Вытерев брызнувшие из глаз слезы, Полина схватила зеркало и, осмотрев себя, не заметила никаких видимых физических изменений, кроме бледности.
Резкая догадка оказалась пугающе правдивой: приступ паники. Второй после после смерти мамы.
***
Разумеется, после этого эпизода о появлении в университете не могло быть и речи. Целую неделю Полина просидела дома, готовясь к первой в своей жизни сессии удаленно.
Пару раз к ней заходила Вика, но Белова боялась задать вопрос о Кайсарове или Черном, поэтому просто молча слушала университетские слухи и прихлебывала какао из любимой кружки.
Страх постепенно отступил, и вместо него пришло долгожданное спокойствие, которого так не хватало Полине. Теперь ей казалось, что богатенькие подонки и думать забыли о ней и том гадком эпизоде… Наверняка, для них всё произошедшее было чем-то пустяковым… Тем, что даже не отпечаталось в памяти.
Пора было возвращаться к занятиям, да и папа в ежедневных телефонных разговорах выражал обеспокоенность состоянием дочки и её успеваемостью. А расстраивать отца ей совсем не хотелось.
— Вика говорит, что преподаватели отнеслись к моему отсутствию с пониманием, потому что я зарекомендовала себя, как очень обязательная студентка, — объясняла Полина отцу, рисуя пальцем узоры на холодном запотевшем стекле. Она обожала большое старое окно с широким подоконником, которое открывало обзор из её маленькой кухни на весь внутренний двор, располагающийся перед пятиэтажкой.
В свое время папа предлагал снять что-нибудь поновее, но когда его знакомый предложил квартиру своей покойной бабушки, она без сомнений выбрала её. Здесь было уютно и недалеко от университета, а самое главное — недорого. И пусть папа не жалел денег для единственной дочери, Полина знала, что ему не просто тянуть все на себе после смерти мамы на одну зарплату инженера.
— У тебя точно всё в порядке, маленькая? — почему-то сейчас от привычного папиного обращения внутри у девушки всё болезненно сжалось. Она вдруг поймала себя на том, что впервые собирается солгать самому близкому и родному человеку. И от этого внутри разлилась какая-то странная горечь и стыд…
— Все хорошо, папа, — на выдохе произнесла она, борясь с желанием всё рассказать и попросить совета.
— Ангину не запускай. Бабушка спрашивала, есть ли у тебя еще варенье и травы для чая?
— Всё есть, передай ей, что, как только я выздоровею, мы ещё споем, — как можно веселее ответила Полина и с тяжелым сердцем приступила к прощанию, — папа, я целую неделю пропустила, нужно готовиться к завтрашней лекции…
— Понимаю, маленькая, только не переусердствуй и не сиди за учебниками до поздней ночи. Целую.
Когда из динамика послышались короткие гудки, Полина не смогла сдержать слез. Если бы папа узнал, что его единственную, горячо любимую дочь чуть не изнасиловали неделю назад, то наверняка умер бы от горя…
***
Утро понедельника выдалось по-осеннему пасмурным. Накануне Полина долго ворочалась в постели, поэтому впервые проспала и собиралась впопыхах.
Когда она выбежала из теплого подъезда, холодный ноябрьский воздух в мгновенье ока забрался под серое пальто и разошелся мурашками по продрогшей шее, заставив Белову поежиться. Потом она не успела на автобус и уже опаздывала на первую лекцию, поэтому, продрогшая, бежала по улице, всё еще надеясь успеть к началу занятий.
Удивительно, как одни переживания мастерски заменяют другие, когда человек действительно волнуется. Несясь на полной скорости по пустынным коридорам вуза, она совсем забыла о том, что всю эту неделю, как огня боялась встречи с компанией мажоров. Теперь все мысли были о первом опоздании и строгом преподавателе, который наверняка устроит настоящий разнос при всех остальных студентах.
Когда впереди уже показалась дверь нужной аудитории, Полина решила поднажать и на полной скорости врезалась во что-то большое, после чего упала навзничь и больно ударилась спиной о холодную плитку.
— Ой, — всхлипнула она, потерев ушибленный лоб и схватившись за ноющую поясницу, но уже в следующую секунду забыла о боли, потому что подняла глаза вверх. Той скалой, в которую со всего маху влетела Белова — оказался Черный.
Высокий, одетый во всё темное, Захар возвышался над распластавшейся на полу Полиной и скользил по ней нахмуренным взглядом.
Открыв рот от неожиданности, она с замиранием сердца следила за каждым движением Черного и никак не могла остановить бешенный стук собственного сердца. Его энергетика подавляла и душила, но больше не притягивала.
Ей больше не нравился Захар. Полина хорошо помнила, как грубо эти красивые мужские губы говорили о её судьбе, как равнодушно смотрели сквозь неё эти холодные серые глаза. Именно поэтому она больше не питала никаких девичьих надежд на его внимание. Теперь она мечтала провалиться сквозь землю, только чтобы не стать объектом его внимания.
Однако взгляд Черного был таким, словно он впервые видит Белову. Он еще пару секунд отстраненно наблюдал за Полиной, даже не предложив помощь, а потом еле заметно кивнул головой и широким шагом пошел прочь, оставив ошарашенную девушку сидеть на полу.
Она еще какое-то время не могла прийти в себя и нервно кусала нижнюю губу, позабыв о боли в ушибленной пояснице, но потом тихонько поднялась и побрела в сторону туалета.
Руки подрагивали и никак не могли согреться под горячей струей воды, льющейся из крана, но Полина продолжала стоять и рассматривать себя в небольшом зеркале, висящем на раковиной в женской уборной.
Кроме красного пятна на лбу, других следов столкновения с Черным видно не было, но внутри всё болезненно сжималось. Он не забыл и даже решил соблюсти ритуал, который сам и завел больше месяца назад. Кивнул головой, словно ничего и не произошло на заднем дворе ночного клуба "Black" в прошлую субботу…
Но разве это главное? Главное, что он не намерен мстить, преследовать и даже дотрагиваться до нее. Значит, можно жить так, как и раньше.