11

При появлении Полины в аудитории воцарилась мертвая тишина. Стараясь не обращать внимания на множество пытливых взглядов, она молча прошла к свободному месту в первом ряду и робко села на самый краешек скамьи.

Не оборачиваться, ни на кого не смотреть…

Не попадаться на глаза…

Почему-то в голове у Полины сейчас всплыла именно эта фраза. А она ведь не смогла воспользоваться советом полицейского, потому что сначала дала заметить себя Кайсарову, а потом сама подошла к Черному…

Всю лекцию Полина чувствовала себя не в своей тарелке. Она ерзала от того, что затылок покалывало, а воздух в аудитории казался душным и сухим. Белова не знала, где сидит Вика, но почему-то была уверена, что она тоже здесь. Наверно сверлит её ненавидящим взглядом. Стоит ли здороваться? Да и вообще делать вид, что знакомы?

Когда преподаватель объявил, что студенты могут быть свободны, и направился к дверям, сзади воцарилась полная тишина. Полина вздохнула с облегчением и принялась собирать свои вещи со стола. Шуршащие листы и книги, которые Белова дрожащими пальцами складывала в сумку, были единственным источником звука. Это было так странно, что ей в какой-то момент даже показалось, что все ушли. Но, обернувшись, Полина поняла, что группа почти в полном составе. Были все, кроме Борцовой.

Сколько бы она не храбрилась во время каникул и не обещала себе сохранять безразличное лицо, сейчас её грудная клетка заходила ходуном, а в легких стремительно стало не хватать воздуха.

Почему они смотрят? Это новый вид давления?

Казалось, что зрительный поединок никогда не закончится, но вдруг одна из девушек всё таки нарушила тишину:

— Полина. Мы знаем, что твой аккаунт в социальной сети был взломан и это не ты писала гадости про Вику. Извини, что мы накинулись, не разобравшись…

Ошарашенная услышанным Белова замерла, боясь сделать лишний вдох. Воздух как будто обжигал, а в груди стремительно скручивался огромный узел, который вдруг разорвался, заставив девушку вздрогнуть и разреветься. В этот момент словно разбил стену выросшую между ней и остальной группой, и Полину окружила толпа студентов.

Каждый, кто еще пару недель назад писал гадости и оскорбления, теперь виновато поглядывал исподлобья и просил прощения за то, что вовремя не разобрался. Для них этот эпизод, безусловно, казался стыдным и неприглядным, но все же проходящим, а вот Белова, с трудом пережившая всеобщее несправедливое порицание, чувствовала, что эта история оставит на её сердце глубокий рубец.

— А кто фото добавил? — вытирая соленые слезы белым платком, услужливо подсунутым кем-то из молодых людей, Полина подняла припухшие глаза на присутствующих, пытаясь сквозь пелену рассмотреть знакомые лица.

— Мы не знаем… Эта фотография с чужого номера пришла.

— Ясно, — подхватив дрожащими руками сумку, Белова торопливо направилась к выходу, но ей в спину тут же полетело множество вопросов:

— Полиш, прости нас! Ты куда?

— Я не злюсь, ребята… Всё в порядке, правда, — просипела она и вылетела из аудитории, чувствуя, как рыдания снова подкатывают к горлу.

Добежав до туалета, Полина закрылась в одной из кабинок и не выходила оттуда больше получаса, пытаясь хоть как-то упорядочить лихорадочно кружащиеся мысли и рвущуюся из груди истерику.

Банальное "прости нас"? Разве поможет оно забыть те оскорбления и унижения, после которых она ревела взахлеб?

"Прости" — какое простое и вместе с тем ёмкое слово. Выходит, можно совершать отвратительные поступки, бить человека в самое сердце и ломать его как тонкую ветку, а потом обнулить все одним только "прости".

Говорят, молодость всё прощает… Возможно именно поэтому всё так легко у этих людей… Обидели, извинились и живут дальше…

Только вот как ей забыть? Как разговаривать, шутить и почти ежедневно встречаться взглядами с теми, кто при первой же сомнительной ситуации снова будет травить её толпой?

Когда Белова появилась на следующей лекции, на её спокойном лице нельзя было прочитать ни единой эмоции. Отсутствующий взгляд и скупая улыбка отлично маскировали бурю, бушующую внутри.

Проблема на кафедре тоже разрешилась сама собой. Заведующий и куратор как будто совсем забыли о предновогодних проблемах и недовольствах. Напротив, они встретили Белову очень радушно, поздравив с прошедшими праздниками и подробно расспросив о настроении и планах.

— Чудеса да и только! — крутилось неё в голове, когда Полина шла по вечернему городу домой, вспоминая первый рабочий и самый удивительный день этого года. Но главный сюрприз ждал её дома. На лестничной клетке у дверей квартиры, переминаясь с ноги на ногу, стояла Вика Борцова.

Сначала подруги на какое-то время замерли, но потом всё таки бросились друг другу в объятья.

— Линка, прости! — всхлипывала Вика, растирая потекшую тушь ладонями и громко шмыгая носом.

Снова "прости"… Извинения резанули слух, но Полина предпочла не обращать на это внимания, так как в эту минуту была слишком счастлива, чтобы снова заниматься самокопанием.

— Забыли, Вика… Ты же не знала, что это не я…

— Да. Но вчера вечером Вася Жданов прислал в нашу общею группу скрины и доказательства, что твою страницу взломали. Не понимаю, кому было нужно нас ссорить? Тебя святошей за честность и доброту звали, а тут такое… Да ты всем нравилась всегда! Так что я совсем не пойму мотивов!

— Не знаю, — Полина закусила губу и принялась торопливо искать ключ в кармане, боясь выдать свое волнения.

Вике, да и остальным не нужно знать о том, что у святоши есть враги… Слишком всё сложно и неожиданно. Она решила, что обязательно все обдумает, но после, а пока Полине хотелось насладиться моментом примирения с подругой.

***

Они проговорили до полуночи, и Борцова все таки уехала, несмотря на просьбы подруги остаться.

Когда входная дверь захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина, Полина устало присела на стул и схватилась за голову. Собственная жизнь теперь напоминала ей постановку из театра кукол… Кто-то невидимый дергал за веревочки и настраивал её личную реальность, так как ему нравилось. Захотел, и от неё все отвернулись, а существование превратилось в ад… Передумал, и словно по щелчку пальцев друзья, работа и прежняя жизнь возвратились в прежнее состояние. Как будто и не было ничего.

Несмотря на очевидные факты, ей не хотелось верить, что Чёрный спланировал всё это. Полина, вопреки всему, наивно продолжала видеть в людях только хорошее. Захару ведь наплевать… Зачем опускаться до таких мелочей, как издевательства над обычной девчонкой? Не его уровень…

Но, ведь всё резко прекратилось не просто так, а по чьей-то указке. Если это Черный, то почему он остановил травлю не сразу, а только через две недели?

От противоречивых мыслей заныли виски, а сон как рукой сняло. Украдкой выглянув на заснеженную январскую улицу, Полина закрыла форточку и наглухо задернула шторы, после чего принялась расхаживать по комнате, пытаясь понять, что в головах у её обидчиков.

Это могли быть те трое, которые били Сысоева…

Нет, точно не они. Чтобы организовать такое, нужно быть где-то рядом и знать жертву в лицо.

Значит, все таки Эмиль или Захар.

Внезапная догадка вдруг поразила в самое сердце. Что, если это очередной этап ужасной бесчеловечной игры в кошки-мышки? Вдруг её отпустили, чтобы дать фору, а потом вновь схватить? Для чего? Чтобы было больнее…

Нет, нет, нет… В это совсем не хотелось верить. Это низко даже для таких подонков как Кайсаров и Черный!

Решив не ломать больше голову над тем, чего пока понять не в силах, Полина остановилась и поежилась от небольшого сквозняка, устроенного накануне проветриванием. Натянув на ноги теплые, связанные для нее бабушкой носки, она забралась на кресло и зачем-то принялась искать Черного в социальных сетях. Каково же было её разочарование, когда Захара не оказалось ни в одной из них. Кайсаров, Соболев и другие студенты из числа золотой молодежи активно вели страницы, делясь фотографиями с тусовок, и на некоторых общих кадрах даже мелькал Черный, но этого было слишком мало, чтобы сложить о нем хоть какое-то мнение.

— Темный элемент, — подумала Полина и отложила телефон в сторону, решив оставить анализ сложившейся ситуации до лучших времен. Главное, что всё наладилось, а об остальном она побеспокоится потом.