13

Слово харассмент появилось в начале XVII века во Франции: harasser означало

«натравить охотничью собаку на дичь».

Оксфордский словарь определяет харассмент как «нежеланные сексуальные предложения или намеки обсценного характера, обычно в адрес женщины».

— Знаешь, сначала ты меня совсем не заинтересовала, но всмотревшись повнимательнее, я вдруг невольно сравнил тебя с идеальной дичью. А я, ведь, очень люблю охоту, — с издевательской ухмылкой протянул Черный и шагнул вперед.

Сейчас они стояли на улице возле какого-то новенького высотного дома, и Полина даже толком не помнила, как таксист довез их сюда. Захар был пьян, но при этом твердо стоял на ногах и отлично владел телом. Он скользил по Беловой ленивым взглядом, но его почерневших глазах больше не было безразличия, с которым он смотрел еще полчаса назад. Теперь в них плескался какой-то нездоровый интерес. И это по-настоящему пугало. Полине совсем не нравилось внимание Захара, её подташнивало от страха и адреналина, расплескавшегося в крови.

Ей так хотелось верить, что Чёрный не сделает ничего плохого. Он, ведь, раньше даже не замечал Полину, смотрел сквозь. Зачем она ему сейчас?

— Про Эмиля я никому не расскажу, только оставьте меня в покое, — прошептала она и сделала маленький шажок назад. На улице было сыро и зябко, но девушку трясло совсем не от холода. Она действительно почувствовала себя дичью перед охотником, почуявшим добычу, поэтому дрожала от страха.

— Конечно, не расскажешь, — нарочито ласково ответил Черный и сделал еще один шаг.

Полина снова попыталась отступить, но подвернула ногу и полетела навзничь. Словно в замедленной съемке она увидела, как руки Захара нырнули под пальто и сомкнулись у неё на поясе. Со стороны это могло показаться помощью споткнувшейся девушке, но на деле все было совсем по-другому. Его большие ладони стальным кольцом обхватили и крепко сжали тонкую талию, не давая даже дернуться. Ей хотелось вдохнуть, но железная хватка совершенно не давала этого сделать. Голова закружилась, а аромат парфюма Черного и запах алкоголя, исходящий от него, всё еще сильнее усугублял, вызывая приступ тошноты.

— Отпустите, меня мутит, — она сделала попытку оттолкнуть мужчину, но все было тщетно. Даже несмотря на туфли, прибавляющие к скромному росту Полины добрых десять сантиметров, она была гораздо ниже и меньше.

— Ты сама просила помощи. Два раза. Я не благотворительный фонд. Пришло время платить.

— Я пойду в полицию. Я не буду молчать…

— Будешь, иначе окажешься на месте того мужика. Только вот бить девочку никто не станет. Зато будет по-другому. Слышала, что такое "пустить по кругу"?

— Ты чудовище, — потрясенно прошептала Полина, уже не надеясь на спасение и понимая в какой переплет угодила.

— Верно. Но ты, кажется, сохла по мне, — пьяно усмехнулся Черный, — Извини, но когда я проходил мимо, твои пунцовые щеки были видны за километр. Глупая, трусливая, влюбленная дура.

Неужели он знал всё это время о её симпатии… Тогда Черный полностью прав… Глупая… Наивная… Трусливая… Вот только уже совсем не влюбленная.

На какое-то время воцарилась тяжелая тишина, во время которой Полина судорожно подбирала варианты спасения, но в самый неожиданный момент Захар оказался совсем близко. Он наклонился, выдохнув ей в лицо горячий воздух, смешанный с парами алкоголя, а затем взвалил вскрикнувшую девушку на плечо, словно мешок с картошкой.

Она сопротивлялась изо всех сил, но даже будучи под хмелем, Захар был гораздо сильнее. Широкие размеренные шаги и крепко держащая за бедро рука, говорили о том, что Белова ровным счетом ничего не весит для Черного. Она пыталась вырваться, била кулачками по его спине и сдавленно рыдала, но он никак не реагировал на это.

Когда на пустой лестничной клетке им встретился какой-то мужчина, и у Полины появилась надежда. Несмотря на тошноту и боль в животе от постоянных ударов о массивное плечо Захара, она закричала:

— На помощь!

— Иди, куда шел, — рявкнул Черный остановившемуся, и довольно грубо поставил дрожащую девушку на ноги. Буквально пару секунд он всматривался в её обескровленное лицо, а затем впихнул в открывшийся лифт.

Наверно снова нужно было кричать, бороться, и отбиваться любым путём, но Полина почти всегда впадала в ступор в стрессовых ситуациях. Вот и теперь она тоже оцепенела и почему-то просто молча стояла и глотала соленые слезы, скатывающиеся по щекам к опухшим губам. В голове пульсировало обидное слово трусиха, но Полина ничего не могла с собой поделать.

Чернов же прислонился к зеркальной стене новенького лифта и закрыл глаза. Она хотела отвернуться, но не могла. Словно что-то силой держало и заставляло смотреть на красивого подонка напротив. А он и правда был хорош. Высокий, ширококостный и статный. С правильными славянскими чертами лица и короткими русыми волосами, он привлекал внимание многих девушек. Раньше в их числе была и Полина, но теперь по-мужски красивое лицо отталкивало, а саднящие запястья еще помнили жестокий захват его рук.

Хотелось закрыть глаза и не видеть человека, который выжег внутри черную дыру, но она смотрела. Сквозь пелену невысохшей соленой влаги, против собственной воли смотрела и запоминала, чтобы, когда выберется отсюда — никогда с ним не пересечься. Чтобы выжечь его образ внутри, как клеймо. Десятой дорогой обходить… Издалека заметить, развернуться и бежать со всех ног в противоположную сторону. На край света, только бы не дать себя заметить и не встретиться с ним взглядом.

— Отпустите меня, — снова прошептала Полина, но Черный не удостоил её ответом. Она даже не была уверена, слышит ли он…

Когда двери лифта открылись, Захар взял Белову за локоть и потащил к одной из трех дверей, расположенных на этаже. Порывшись в кармане, достал и приложил к двери какую-то карту, и та бесшумно открылась.

После того как между лопаток легла мужская рука и подтолкнула вперед, Полина сделала вынужденный шажок в внутрь и обомлела: прямо из темноты на неё смотрели красные глаза огромного черного пса. Белые клыки как будто светились, а чудовище зловеще рычало и собиралось броситься вперед, но было остановлено командой, сказанной тихим, но очень жестким голосом хозяина:

— Бес, фу.

Глянув на хозяина, собака мигом умолкла, но продолжила неотрывно смотреть на Полину, готовую лишиться чувств. Она всегда опасалась больших собак и теперь не знала кого ей бояться больше: пса или его пьяного хозяина.

— Обувь сними, — коротко бросил Чёрный и прошел вперед, захлопнув дверь. Он стянул кожаную куртку, а за ней свитер и бросил их на пол, после чего, не включая свет, направился вглубь квартиры, словно забыв о своей вынужденной гостье.

Он не обернулся, и немного привыкшему к темноте взгляду предстали только массивный затылок и широкая спина. Несмотря на опьянение, Черный шел уверенно и неторопливо, как большая сытая кошка, каждое движение которой было бесшумным и уверенным. Даже в полутьме было видно бугрящиеся мышцы, перекатывающиеся под кожей. Это было хищно и по-звериному красиво. Но ей не нравилось. Полину трясло от его шикарного парфюма и от вида его спины и какой-то страшной татуировки на ней. Колотило так, что зуб на зуб не попадал.

Оставшись одна, она еще немного постояла, прижавшись к стене, а потом принялась тихонько дергать ручку входной двери. Та не поддавалась, и Белова застонала, в полной мере ощущая свою беспомощность и приближение скорого конца.

Неужели у Захара мало женщин? Зачем ему она?

Вновь и вновь в воспаленном мозгу прокручивались эти вопросы, но на них так и не находилось ответа.

Из глубины квартиры не доносилось ни звука, и Полина, опасливо глядя на пса, наблюдающего за ней, обхватила себя дрожащими руками, а потом сползла по стене. Сейчас она зачем-то вспомнила единственного прохожего попавшегося на пути сюда. Если бы она тогда кричала громче, не испугалась бы, то могла бы спасись. Захар прав — она идеальная добыча, слабая и трусливая…