2

Так прошел еще один месяц, в течение которого Полина видела Захара всего три раза. Ох, сколько всего намечтала себе она, обнимая подушку перед сном. Знать бы тогда, что нужно бояться своих желаний, потому что они имеют свойство сбываться…

Выплывая из воспоминаний, Полина смущенно улыбнулась, предвкушая то, как украдкой будет смотреть на Черного. Сегодня он приедет в тот же клуб, где будет половина университета!

Ничего не подозревающая Вика тут же начала расспрашивать о причинах улыбки, но Беловой было стыдно признаться не только подруге, но даже самой себе в том, что она чуточку влюблена в сероглазого Захара Черного. Именно поэтому она поспешила перевести разговор в иное русло:

— Знаешь, я надену то узкое платье, — уверенно кивнула она, и против собственной воли снова погрузилась в наивные девичьи фантазии. Возможно, Захар увидит её и снова поздоровается, а лучше подойдет прямо при всех. Всё таки он очень брутальный и загадочный…

В разговорах и планах прошел оставшийся вечер, а ближе к ночи подруги надели приготовленные наряды и принялись за прически. Огненно-рыжая Вика сделала высокий хвост, а Полина начала освобождать свои длинные русые волосы от бигуди-липучек.

— Красотки, — одобрительно хмыкнула Борцова, улыбаясь их отражению в зеркальной стене шкафа купе.

С этим утверждением было сложно не согласиться. Выглядели они замечательно, и если Вика частенько экспериментировала с прическами и нарядами, то для Полины сегодняшнее преображение было в новинку. При всем желании выглядеть так ежедневно, она совсем не хотела проводить по три часа у зеркала, накручивая свои тяжелые густые волосы, спускающиеся до пояса. Гораздо привычнее были французские косы, называемые в народе колосками. И аккуратно и в глаза не лезет. Полина так поднаторела в их плетении, что могла разделить пробор и заплести два тугих жгута даже без зеркала и расчески. Именно поэтому однокурсницы часто просили её по-быстрому привести их волосы в должный вид в коротких перерывах между парами. Но сейчас был особый случай, поэтому волосы, волнами спускающиеся по плечам, скорее радовали, чем мешали.

***

В "Black" было очень шумно и многолюдно. Вика все время предлагала оставить верхнюю одежду в гардеробе, но Полина никак не соглашалась. Место, конечно, пафосное и внушающее доверие, но пальто хотелось оставить при себе. Да и потом она все время бегала с девочками на улицу, потому что те курили, а одной за столиком сидеть было неловко. В первый раз к ней подошел один из молодых людей и предложил покурить кальян, во второй раз пьяный третьекурсник, а в третий получилось заранее отделаться от приближающегося кавалера. Оказалось, что лучшим решением было подхватить верхнюю одежду и помчаться в холодную ноябрьскую ночь за подругами.

Однако у входа подруг не обнаружилось, и Полине пришлось обогнуть здание в надежде увидеть подруг.

— Вику свою ищешь? — подал голос один из однокурсников.

— Да, — ответила Белова и поежилась.

— Возле випок они крутятся, Соболя ждут, — сообщил парень.

Полина уже хотела было вернуться, как вдруг услышала голоса из внутреннего двора. Ей почему-то показалось, что один из них принадлежал Черному. Странно, но его голос она запомнила отлично. Глубокий и по-настоящему мужской. От его звука даже на расстоянии Полина немного робела и чувствовала по спине предательские мурашки.

Не нужно было туда идти и подслушивать, но ноги сами понесли к арке. Подойдя почти на цыпочках, она заглянула внутрь и обомлела. На холодном мокром асфальте валялся окровавленный избитый мужчина, а вокруг стояло несколько представителей золотой молодежи. В их числе были Кайсаров и Черный.

— Не надо, — хрипел мужчина, сплевывая темно-красную жижу, — но присутствующие только посмеивались.

Аромат сырости перемешался с ржавым запахом крови, вызывая у Полины приступ тошноты. Сначала она замерла, стараясь никак не выдать своего присутствия, но когда услышала сдавленный стон, не выдержала и снова выглянула.

Мужчину били. Сильно и целенаправленно. В живот по лицу и остальным частям тела то и дело прилетали удары ног, облаченных в дорогие туфли и кроссовки, стоящие как сто ее стипендий. Кайсаров и Черный не участвовали в этом ужасе, но и не препятствовали остальным. Более того, они вели себя так, словно ничего особенного не происходит!

Очередной стон и звук, похожий на хруст ломающейся кости, заставили Полину покрыться испариной. Они же убьют этого человека! Мажоры! Избалованные богатенькие монстры и изверги!

Холодные дрожащие от страха пальцы машинально нащупали в кармане пальто телефон и набрали короткий номер.

— Алло, полиция? Здесь человека убивают, — прошептала она, прежде чем чья-то рука вырвала у нее телефон.

— Давай его сюда, — над полусогнутой дрожащей фигуркой Беловой стоял Захар. Он был одет во все черное, но несмотря на это почему-то ярко выделялся в ночной темноте.

Холодные серые глаза внимательно сканировали испуганную девушку, которая готова была лишиться чувств от страха. Сама не понимая, зачем, Полина приложила холодную ладошку к груди и охнула, почувствовав, как сильно бьется ее сердце. Казалось, оно вот вот вырвется из груди и упадет к ногам Черного, а он не поднимет, а только отпихнет его носком дорогих черных ботинок.

Несмотря на то, что Захар, в отличие от нее выглядел совершенно спокойным и даже расслабленным, его взгляд, как у хищника на охоте, ловил каждую мелочь.

— О… У нас тут свидетельница? — сзади подошел Кайсаров и тоже присоединился к рассматриванию шпионки поневоле.

— Я позвоню в полицию, — зачем-то прошептала Полина вжимаясь в холодную мокрую стену. Пожалуй, это был первый случай, когда она не впала в оцепенение в форсмажорной ситуации и это ещё больше пугало выбивало из колеи.

— Не позвонишь, — ровно ответил Кайсаров и добавил, уже обращаясь к Захару, — выглядит как малолетка.

— Совершеннолетняя, — голос Черного был совершенно безразличным, он даже повернулся, чтобы уйти, но Кайсаров его остановил.

— Раз девочка уже взрослая, то я себе возьму… развлечься.

— Наплевать. Главное, проследи, чтобы рот на замке держала потом. Она в полицию звонила.

— Даже так? Девочка с активной гражданской позицией? Милая, этого ублюдка били не просто так, он заслужил. Он плохой, а мы хорошие. Понимаешь? — Кайсаров расплылся в издевательской ухмылке и схватил Полину за запястье, после чего дернул на себя. Максимально приблизившись, он шумно втянул носом воздух возле её шеи и прошептал на ухо, — не помню тебя. Ты с нашего курса? Такая свеженькая, чистенькая…

— Отпустите меня. Я никому ничего не скажу, — Полина вдруг осознала, что с легкой руки Черного она может попасть в руки к Кайсарову. Разве можно, ее, живого человека отдать кому-то на ночь? Сейчас же не каменный век! Но Захар уже отвернулся, и пока остальные оттаскивали избитого мужчину внутрь, он направился к машине.

— Захар! Я никому не скажу, отпустите! — запричитала Полина, понимая, что это последнее на что её хватит.

Вдруг Черный обернулся, и снова взглянул на неё стеклянным равнодушным взглядом, а потом щелкнул брелоком от иномарки.

— Ладно, пусть валит, Эмиль, — он протянул телефон и добавил, в упор глядя в испуганные глаза, — если кому сболтнешь, будет плохо.

Но Кайсаров не спешил отпускать:

— Я её трахнуть решил.

— Эмиль, там в випке свежие девочки. Говорю, пусть валит, раз не хочет, — голос Черного звучал лениво и очень ровно, словно он обсуждал погоду, а не судьбу человека.

— С какой это стати нас стало интересовать чье-то желание? Я хочу свежака. Вдруг она целка?

Полина с замиранием сердца следила за их ленивым спором и тряслась как осиновый лист, но не от холода, а от настоящего дикого страха за свою жизнь и честь. Борясь с противным оцепенением, она судорожно пыталась собрать мысли во что-то цельное.

Всё это казалось каким-то страшным сном. Подумать только, еще пару часов назад мирно сидеть в своей маленькой квартирке и пить чай, раздумывая над тем, какие красивые глаза у Захара Черного, а теперь стоять здесь и слушать, как он обсуждает её будущее со своим поддонком приятелем так, как будто Полина не живой человек, а котенок на зверином рынке.

— Мне всё равно, — слова Черного ударили словно хлыстом. Его тон, манера держаться и холодная отстраненная энергетика больше не очаровывали и не вводили в заблуждение. Сейчас стало предельно ясно — он плохой.

— Дай машину, ты все равно в таком состоянии за руль не сядешь, а я ее до ближайшей гостиницы довезу. Думаю, за пару часов управлюсь.

— Отпустите, — ей хотелось прокричать, но звук застрял где-то в горле, превратившись в шёпот, — вы не так поняли. Я не хочу. Я, правда, буду молчать.

— До гостиницы не варик тогда. Орать будет На пустырь, — раскатисто засмеялся Кайсаров и отвернулся от Полины.

Чёрный молчал, видимо раздумывая над тем, давать ли ключи от своей навороченной черной иномарки Кайсарову.

Здесь Полину прорвало. Она сама не поняла, как бросилась из внутреннего дворика за мусорные баки. Не разбирая дороги, летела, спотыкаясь через бордюры, опасаясь погони и скорой расправы. Пару раз чуть не свернула ноги, стиснутые узкими туфлями на высоких каблуках, но не остановилась, понимая, бегство — единственный шанс на спасение.

Ей больше не нравился Захар Черный. Совсем. А вместе с ним вся компания мажоров, забившая того мужчину и этот дорогой и пафосный клуб.

Пробежав два квартала, Полина остановилась, почувствовав дикую боль в боку, и согнулась пополам, прикусив губу до крови. Потом её рвало. Долго. До дерущей боли в горле и заходящегося стука сердца.

Кажется, со рвотой изнутри вышли последние остатки влюбленности в Черного… Потом она еще долго сидела на холодном бордюре, обняв разодранными ладошками сбитые в кровь коленки и плакала. Было жаль того мужчину и жаль свои глупые девичьи иллюзии… Тогда она еще не знала, что очень скоро больше всего ей придется жалеть себя.