22. Первый поцелуй

— Вадим, я не знаю, что сказать… — Это хорошее место для семьи. Прекрасный дом. Но я не знаю…

Он молча смотрел на меня. Не торопил. Не давил. Просто ждал.

— Можешь не продолжать, — сказал он тихо. — Того, что ты сказала — пока достаточно. Во сколько тебе забирать Даню? У нас ещё есть время? — Он останется у Вали с ночёвкой. — А, вот как… — Он на мгновение задумался, потом улыбнулся. — Тогда… сходим в местный ресторан? Раз уж мы тут. Прогуляемся по посёлку, посмотрим на него как пешеходы — глазами тех, кто будет здесь жить. — Давай, — кивнула я. — А во второй посёлок не поедем? — Уже стемнело. Если хочешь — можем съездить завтра. — Если честно… после этого места уже не хочется. Здесь всё… цельное. Целое. — Ну вот и отлично. Пошли ужинать.

***

Мы вышли на прогулочную зону.

Вадим, как обычно, протянул мне руку. Я вложила свою — и он тут же спрятал наши ладони в карман своего пальто. Я перестала надевать перчатки. Не потому что не холодно. А потому что это стало привычкой — чувствовать его тепло.

Всё в посёлке было продумано до мелочей: чистые дорожки из брусчатки, аккуратные клумбы, арт-объекты, даже солнечные панели в виде цветов. На центральной площади росла настоящая ёлка — высокая, раскидистая, украшенная гирляндами и стеклянными игрушками, словно сошедшая с новогодней открытки. Под ней лежали декоративные подарки.

По дорожкам гуляли люди: пары держались за руки, мамы с колясками, пожилые супруги на лавочках, подростки с собаками. Везде — спокойствие. Достаток. Уют.

Детские эко-площадки — все из дерева, без кричащего пластика, с верёвочными лестницами, балансировками, домиками. Рядом — подвесные лавочки-качели, где можно укрыться от ветра и просто… быть.

Мы прошли мимо детского сада с большими окнами и площадками во внутреннем дворе, потом — школу с современным фасадом и огромной спортивной площадкой. За центральной площадью — зоны для активного отдыха: огороженные корты для футбола, тенниса, волейбола, баскетбольные кольца. А дальше — озеро.

Оно было не большим, но живописным: берега усыпаны галькой, вдоль воды — молодые ивы с тонкими ветвями, лавочки. А на самом краю — ресторан. Современный, в стекле и дереве, с летней верандой на импровизированном причале. Вечерние огни отражались в воде, как звёзды.

— Столик с видом на озеро, пожалуйста, — попросил Вадим.

Нас провели в тихий угол. Людей было немного. На улице — тишина, внутри — лёгкая музыка.

Я заказала тёплый салат с говядиной. Вадим — стейк и зелёный салат. Из напитков — травяной чай в маленьком чайничке на двоих.

Пока ждали заказ, он рассказал:

— Вчера ездил к знакомому в офис. Полдня сидели, искали варианты. Потом отсеивали — то, что не влезает в бюджет, то, что в плохом районе, то, где коммуникации в упадке… В итоге осталось всего два дома. Этот — один из них.

— Вадим, это очень дорогой дом, судя по тому, что я увидела. — А вот и не угадала, — усмехнулся он. — Он ушёл с торгов за копейки. Арсен — мой знакомый, занимается недвижимостью. Скупает с торгов дешево. Если бы он продавал его клиенту, выставил бы по рыночной цене и неплохо заработал. Но он мне должен. Сказал: «Не возьму ни копейки выше той, за которую сам выкупил». И ещё его юристы оформят все документы.

— Не боишься, что обманут? — Нет. Я ему жизнь спас пару лет назад. Он потом предлагал мне дом в подарок. Я отказался. Сейчас сошлись на том, что куплю — но по его цене.

— Правда жизнь спас?

— Может, он преувеличивает… А может, и нет. Сидели мы как-то в баре с друзьями, вышли покурить. За углом — потасовка. Трое на одного. У одного — нож. Я вмешался. Одного — в нокаут, двое сбежали. Арсена в больницу отвёз. Пока его родные ехали — остался с ним. Оказалось, из-за девушки драка. Разговорились. Общаемся до сих пор. Он женился на той девушке в итоге. Недавно дочка родилась — Диана. И с домом всё не отставал: «Бери, хоть просто так». А тут я сам пришёл.

Он помолчал, глядя на меня.

— Я тогда попрошу Арсена дать своих ребят — проверить электрику, сантехнику, на соответствие проекту. Если всё в порядке — будем готовиться к сделке.

Нам принесли еду. Пока ели, обсуждали посёлок: три очереди, первые две — почти заселены, третья — только сдана, там — школа, ТЦ, спортивный центр. Всё для жизни. Не для существования.

— Хорошее место, — тихо сказала я, глядя на озеро. — Я бы осталась тут жить.

Но вслух не произнесла. Просто подумала.

Обратно к машине шли пешком. Тишина. Снег хрустел под ногами. Вадим держал мою руку в кармане.

— Родители приглашают нас на Рождество, — напомнил он. — Поедем седьмого с утра? — Не хочу Валю оставлять одну. Нужно с ней поговорить. Она говорила, что её пригласили за город, но я не помню — в какие даты. Уточню. — Хорошо. Завтра дай знать. — А София поедет? Она так и не выходила на связь? — Поедет. Звонил сегодня после обеда — не взяла. Видимо, хорошо вчера погуляла. Отдыхает. — Даня про неё спрашивал. Соскучился. — Да, она с детьми всегда на одной волне. Ей бы уже своих… А она всё нос воротит. — Не торопи её. Она творческая натура. Ищет подходящего человека. — Тоже творческого? Танцора? Музыканта? Художника? — Не обязательно. Возможно, она ищет мужчину… похожего на Александра Николаевича. И на тебя. Надёжного. Сильного. Чтобы как за каменной стеной. — М-м-м… Понимаю, — он усмехнулся. — Только бы не музыкант… Я не переживу. — А ты меня считаешь таким? Надёжным? — Да.

Мы доехали до дома. Вадим, как всегда, пошёл провожать до двери.

Я открыла замок, приоткрыла дверь — и обернулась.

— Саш… — Он протянул руку. Я вложила свою по привычке.

Но на этот раз он не просто держал. Он приложил мою ладонь к своей груди.

И я почувствовала — его сердце колотилось. Быстро. Глухо. Как будто он пробежал марафон.

Мы смотрели друг другу в глаза.

— Саш, я как пацан сейчас с тобой, — легко улыбнулся он. — Почему? — прошептала я, хотя уже всё понимала. — Потому что… и хочется, и колется. Боюсь тебя спугнуть. Очень хочу тебя поцеловать… Можно?

Его сердце билось под моей рукой. Моё — отвечало ему в такт.

— Можно, — почти беззвучно.

Он аккуратно коснулся моего подбородка, наклонился. Я закрыла глаза.

Первое прикосновение губ — тёплое, мягкое, нежное. Как будто он не целовал меня, а просил разрешения.

Потом — глубже. Медленнее. В поцелуе зазвучало всё, что мы не говорили вслух: тревога, надежда, усталость, желание. Я начала отвечать — робко. Его вздох — облегчение. Мои руки — сами собой: одна впилась в его водолазку, другая — скользнула по шее, к затылку, в короткие, чуть колючие волосы.

Поцелуй становился страстным, живым, настоящим. Мы забыли обо всём.

Но вдруг — звук лифта.

Я не отрывалась от Вадима — наоборот, крепче впилась в него, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Схватила его за руку и буквально втащила нас обоих в квартиру. Дверь захлопнулась с тихим щелчком замка.

В прихожей было темно. Ни луны за окном, ни света с лестничной площадки — только наше прерывистое дыхание и биение двух сердец, ещё не готовых отпустить друг друга.

Он обнял меня, прижал к себе, и я позволила — даже просила этого молча. Его губы коснулись моей щеки, потом — мочки уха, медленно спустились к шее. Одной рукой он осторожно отвёл прядь волос, оголяя кожу шеи. Его дыхание было тёплым, голос — хрипловатым, полным нежности:

— Саша… Сашенька… такая сладкая… моя…