9. Кухня для родителей. Тайное приглашение

После того разговора я специально старалась не пересекаться с Вадимом на вечерней тренировке. Довела Даню до зала — и, не заходя внутрь, ушла в магазин за продуктами. Когда забирала его, ждала не в тамбуре, а снаружи — в коридоре.

До Нового года осталась одна тренировка — в пятницу. Попрошу Валю. А после каникул, может, сумею отпустить всё, что произошло.

В четверг утром София прислала ссылку на облачное хранилище. Там снова фото с турнира — но не те, что были в первой папке. Другие. Другие ракурсы. Несколько моих портретов. И портреты Вадима.

Они очень… очень личные. Самое тревожное — это наши взгляды. Те, что я думала — оставила только для себя. Мимолётные. Незаметные.

Я ловила его глазами, когда он разговаривал с тренером, когда наклонялся к Дане, когда просто стоял, глядя вдаль. Любовалась украдкой — как будто это была моя тая.

А она — заметила. И запечатлела.

Есть и наши общие фото — не те, где мы улыбаемся в камеру, а снятые «до»: когда нас расставляли, когда никто не позировал. И на всех — Вадим смотрит на меня.

Ещё несколько обработанных портретов: она убрала с фона толпу, оставив только меня — чистую, ясную, будто вырезанную из шума. Такие можно ставить в рамку. Или делать аватаркой. Или просто смотреть и думать: «Это — я?»

Через десять минут София звонит.

— Саша, привет! Как ты? Успела посмотреть фото?

— Привет… Да, успела. Очень… красивые. Спасибо.

— Рада! Я выслала их не просто так. Вам, ребята, явно нужна помощь. Если вы сами не замечаете, как смотрите друг на друга, — я вижу. И моя камера никогда не врёт. На фото — правда. Хочу отправить эти снимки Вадиму. Ты не против?

Сердце сжимается. От страха. Потому что эти моменты — они мои. Даже если они — правда.

— Нет, София… пожалуйста, не надо.

— Так и знала, что не разрешишь, — говорит она, и в её голосе — не обида, а лёгкая грусть. — Жаль. Потому что… вы такие красивые вместе. Даже когда молчите.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать.

— Так и знала, что не разрешишь. Ну ладно. Разрулим по-другому.

И вообще — у меня к тебе дело. — Ты же занимаешься дизайном интерьеров? Кухнями, в том числе?

— Ну да… кухнями тоже.

— Это судьба! Родители решили переделать кухню в доме. Я, как «профессионал», нарисовала им мудборд: стекло, хром, встроенные датчики, барная стойка… В общем, мечта из Instagram. Папа посмотрел, помолчал и сказал: «София, а где здесь место для кастрюли с борщом?» Им моё видение не зашло. От слова «совсем».

Нам нужна помощь настоящего профессионала. Я оплачу дизайн-проект — пусть это будет подарок им на Новый год. — А ты — настоящий дизайнер, — добавила она мягко. — Не как я: «красиво, но неудобно». У тебя в портфолио наверняка есть варианты, где всё — и эстетично, и по-домашнему. Ты сможешь найти этот баланс.

Я растерялась. — София… я бы с радостью. Но у меня сейчас ад. Высокий сезон, заказы, встречи… И Даня — на шее.

— Ага, про него я подумала! — оживилась София. — Поехали в субботу втроём, с Даней. После обеда, часов в два-три. Осмотришь кухню, сделаешь замеры, поговоришь с родителями, выберете концепцию — и к пяти я тебя верну домой. Мне самой вечером на ужин нужно успеть.

— Но… — я замялась. — Наша бабушка в эти выходные уезжает к подруге. Я обещала, что справлюсь одна… А с Даней на выезде — неудобно.

— Неудобно? — переспросила София. — Саш, это же дом. Там ёлка, камин, собака, кот, пироги, чай… И главное — нет клиентов, которые требуют «ещё один вариант в пастельных тонах». — Даня — звезда! Родители обожают детей. И я сама посижу с ним, если тебе нужно будет сконцентрироваться. Пожалуйста! Сделай для нас новогоднее чудо!

Вроде звучит не так уж неудобно. И помочь мне хочется.

— А Вадим… он будет там? — Это был главный вопрос, который меня волновал.

— Нет! — быстро ответила София. — Он собирается к родителям в воскресенье, тридцать первого декабря, с утра. Так что вы точно не пересечётесь.

— Ладно, — тихо сказала я. — Но если что-то пойдёт не так…

— Ничего не пойдёт! — воскликнула София. — Ты — гений. А я — твоя армия поддержки.

В пятницу вечером мы с Даней пекли пирог.

— Мам, а зачем мы их угощаем? — спросил сын, аккуратно выкладывая вишню в тесто.

— Потому что, когда приходят в гости, принято приносить подарок.

Даня кивнул и сосредоточенно продолжил выкладывать вишню. — Тогда сделаю особенно красиво!

В субботу, тридцатого декабря, ровно в два София подъехала на своём компактном, но стильном кроссовере.

— Готовы к миссии «Кухня мечты»?

Я посадила Даню на заднее сиденье, пристегнула и передала ему коробку с пирогом. — Не тряси! — напомнила серьёзно.

— Не буду! — пообещал он. — Доставим в лучшем виде.

По дороге София рассказывала смешные истории из детства: — Вадим до десяти лет спал с плюшевым медведем в кимоно. — Однажды устроил «турнир» во дворе — проигравшим выдавал грамоты «За мужество в бою с тенью». — А в школе его прозвали «Стена» — потому что всегда вставал стеной, когда кого-то обижали.

Я слушала и улыбалась — и впервые видела Вадима не как тренера, а как мальчика, выросшего в любви и уважении.

— Он всегда был таким… надёжным? — спросила и сама смутилась.

— Всегда, — кивнула София. — Но ты — первая, кого он боится.

Я отвела взгляд.

Они ехали больше часа. Дом появился за поворотом — уютный деревянный сруб с резными наличниками и тонкой струйкой дыма из трубы. У крыльца — коврик с надписью «Добро пожаловать!», на веранде — гирлянды, мерцающие мягким золотым светом.

На крыльце их уже ждали. Людмила Петровна — в вязаном кардигане, с тёплой, открытой улыбкой. София — её точная копия, только моложе. Александр Николаевич — высокий, крепкий, с лицом, будто отлитым из того же камня, что и у Вадима.

— Саша! — обняла её Людмила Петровна, как старую подругу. — Наконец-то! — А это — Даня? Какой красавец! — добавила она, наклоняясь к мальчику.

Александр Николаевич присел на корточки: — Я — дедушка. Пока без внуков. Но надеюсь, ты возьмёшь меня на испытательный срок?

Даня, не растерявшись, протянул коробку: — Мы испекли пирог с вишней. Мамин фирменный.

— Ой, как раз к чаю! — засмеялась Людмила Петровна. — Проходите, не стойте на морозе!

Я переступила порог — и впервые за долгое время почувствовала: это и есть тепло родительского дома.