Глава 8

Моя грудь трётся о горячее, крепкое тело, а живот ощущает твёрдую плоть, при каждом движении бёдрами. Повязка на глазах мешает увидеть прижимающего меня мужчину, но властный поцелуй не оставляет сомнений, что это Алекс. Большие руки, сжимающие и раздвигающие ягодицы, отрывают от пола, приподнимают выше. Моя плоть течёт, кричит о готовности, пульсирует от прикосновений к члену. Он входит резко, насаживая до предела, стон теряется где-то в области шеи. Алекс замирает, даёт привыкнуть, чего-то ждёт. Прикосновение к спине, ещё одни руки, поцелуй в шею, мужская грудь прислоняется к спине.

— Расслабься, Рыжая. Тебе понравится, — шепчет Алекс, раздвигая ягодицы сильнее.

Проникновение пальца в девственную дырочку, осторожное поступательное движение, давящее на тугие стенки, разгорающееся пламя в животе, требующее большего. Алекс не двигается, работают только чьи-то пальцы и губы, жадно гуляющие по шее и плечам. Стон от резко наступившей пустоты, желание снова ощутить в себе тесноту.

— Потерпи, принцесса — урчание Марка в затылок, шевелит волосы, мурашки покрывают влажную спину. — Сейчас ты почувствуешь нас обоих.

Плотная головка упирается между ягодиц, надавливая и медленно продвигаясь вперёд. Дрожь в ногах от распирающего чувства наполненности, покалывание в копчике от начавшихся синхронных движений, сначала осторожных, затем всё более резких, не контролируемых никем. Не могу понять своих ощущений, они на грани боли и удовольствия. От быстрых, мощных движений подпрыгивает грудь, задевая жёсткие волоски ноющими от возбуждения сосками. Крики тонут в пламене поцелуя, окружающие звуки накрывает колпаком, расползающийся огонь грозит поглотить мою душу. Взрыв, срывающий рамки, сносящий крышу, рычание и жгучее семя, стремящееся в глубину, впитывающееся внутрь.

Проснулась в поту со смятым одеялом между ног и рассветом, проникающим сквозь не плотно сдвинутые занавески. Это какое-то сумасшествие. Полный бред, визуалировавшийся из моих больных фантазий. Что-то было не так. Что-то стучало в голове, как маленькими молоточками по металлофону. Звук такой нежный и в тоже время настойчивый и звонкий, действующий на нервы. Закопала голову в подушку, пытаясь спрятаться от навязчивого стука, но он не унимался, не пропадал, а звучал ярче на фоне отсечённых подушкой звуков. Страх от осознания, что это может быть, пополз под кожей, сжимая сердце в стальные тиски. Я не готова! Не так! Не сейчас! А молоточки всё стучали и стучали!

За завтраком не находила себе места. Еда казалась резиновой, безвкусной, тяжёлой. Куски царапали горло и падали в желудок, вызывая тошноту. Надо поговорить с мамой. Она знает, что делать. Она поможет принять правильное решение. Правда ей рожать со дня на день, и не хочется её волновать, но выбора у меня нет. Через пару недель стук молоточков услышат все, живущие в этом доме, и говорить придётся со всеми, сгорая от стыда.

— Мам. Мне нужно с тобой поговорить, — дождалась ухода отцов. — Зайдёшь ко мне в комнату?

— Хорошо. Только младших к Веронике отправлю и приду, — мама встала, кинула на меня задумчивый взгляд и пошла на верх.

Я металась по комнате, пытаясь продумать разговор, или хотя-бы подобрать слова для начала своей истории. В голове вертелся гвалт мыслей, разгоняемых радостным перезвоном. Наверное, на сотом кругу дверь приоткрылась, являя живот и маму, следующую за ним.

— Что-то случилось? — с ходу налетела она.

— Садись. Разговор будет долгий, — заламывая руки, заняла место на кровати.

— Солнышко. Что-бы не случилось, мы во всём тебя поддержим, — заверила, присаживаясь рядом.

— Я жду ребёнка, — ошарашила её.

Такая гамма пробежала по лицу. Удивление, неверие, озабоченность, радость. Пару минут тишину сотрясал перезвон в голове, затем глубокий, шумный вздох со стороны мамы и её тесные объятия, которых мне так не хватало.

— Кто отец? — осторожно поинтересовалась.

— Землянин. Капитан корабля, привозившего предыдущих девушек, — пропищала, сдерживая слёзы.

— Что ты к нему чувствуешь? — стиснула сильнее, прижав боком к ходящему ходуном животу.

— Сейчас злость и обиду. Тогда сердце разрывалось от желания прикоснуться и быть рядом.

— Ты-же понимаешь, у них другой менталитет. Без церемонии в храме он проживёт максимум сто лет, а для церемонии должно быть три мужа. Согласиться он быть одним из трёх? — мама включила режим заботы с добавлением мудрости и опыта.

— Он сбежал, мам. Я не знаю где его искать. Я не представляю, что он сделает, когда узнает о ребёнке, — уткнулась в плечо, сгорая от стыда. Мне было очень жалко себя и ребёнка. — Ну почему я такая дура?!

— Ты не дура. Просто влюблённая девочка, — погладила по голове. — А влюблённые часто делают маленькие глупости.

— Что мне теперь делать? — с надеждой посмотрела на неё. — Я совсем потерялась.

— Реши для себя, что ты хочешь? В остальном мы поможем. И вообще, — улыбнулась. — Дети, это радость. Даже если твой капитан откажется от тебя, выбор есть всегда. Можно рожать и воспитывать без мужа, а можно посмотреть в сторону местных мужчин. Уверена, любой род примет с удовольствием примет тебя с ребёнком. Дети сакиа для ганзалеонцев это весь мир. Так что переспи с этими мыслями, солнышко, и поступай, как считаешь нужным.

— Спасибо, мам. Ты самая лучшая, — обняла её, ощущая удары в бок чьей-то маленькой ножкой или ручкой.

— Конечно, — чмокнула в макушку. — Я же Дариолла.