Глава 32

Расалан связался с товарищем, оставшемся служить в Лапаросе, и через два часа мы получили файл с копией свитка. Картинки оказались выцветшими и стёртыми за тысячелетия, но основные моменты рассмотреть удалось. В самом центре святилища, окружённого сияющими камнями, располагалась плита из плоского камня. На ней совокуплялись хрупкая женщина и три внушительных ганзалеонца. На груди у дивы висел чётко прорисованный кристалл, светящийся в такт камням и плите. Свидетелями их страсти были звёзды и молочная луна, с одобрением смотрящая на проявление любви.

После изучения всех деталей, Раталл улетел в город за брачным кристаллом, а мы с инструментами отправились на поиски священной плиты. Необходимо было найти центр и расчистить от песков брачное ложе. Меня подсадили на тёплый валун, вооружили картой и командным голосом. Мне оставалось только сверять лазерную сетку, выставленную мужчинами с координатами звёздного поля на рисунке. Самым сложным оказались раскопки главной детали. Плита была захоронена под двухметровым слоем песка, надёжно скрывающего всё это время реликвию от людских глаз. В скором времени Раталл вернулся из города и присоединился к раскопщикам. Мои личных три трактора разгребали и оттаскивали за пределы круга песок без устали, поставив цель провести церемонию сегодняшней ночью. Они не отвлекались на еду, питьё и отдых, работая так, как будто на кону стоит жизнь.

Мускулы перекатывались под кожей, бугрясь от напряжения, пот стекал дорожками, впитываясь в ткань брюк, звериные оскалы и вздыбившие вены перекашивали лица. Воздух прорезали рычания и тяжёлое дыхание. Я была заворожена, возбуждена и истекала от этой картины. Во рту настолько пересохло, что хотелось подойти и слизать языком солёные капли, ползущие по обнажённой груди. От эротических мечтаний периодически отвлекал малыш, отбивая канкан у меня в животе, требуя отцовского внимания.

— Потерпи малыш, — обещала, гладя живот. — Сегодня мы получим их полностью и больше не отпустим, по крайней мере, пока ты не появишься на свет.

Он в согласии пнул ещё раз ножкой и лёг спать, дав пару часиков попускать слюни. Я попускала их вдоволь, представляя как Расалан прижмёт меня к влажной груди, а сзади почувствую спиной крепкое давление Римата, требовательные руки Раталла зароются в волосы, притягивая голову к большому, аппетитному…

Ребята справились к закату. Стояли, покрытые кристальной пылью, и довольно улыбались. В дом не пошли, омывшись в фиолетовых водах океана и войдя в круг обнажёнными, подсвечиваясь сливочной луной. Она ярко светила и казалось, стала ближе и крупнее ради нас.

Как только коснулась ногой прохладной плиты, кристалл на груди стал нагреваться, наполняя и неся тепло вниз, делясь с церемониальным камнем. Горячие руки касаются спины, и я оказываюсь в водовороте необузданной страсти. Мы не сдерживаемся. Кусаемся, царапаемся, рычим и стискиваем до хруста в костях. С такой агрессией мы ещё не занимались любовью. Наверное, на нас влияла энергетика камней, давление звёзд и белого круга.

В сплетении тел я оказываюсь на Расалане, прижимающем моё тело к своей разгорячённой груди. Его рваное дыхание и гулкие удары сердца соединяются с моими стонущими глотка́ми и истерией, атаковавшей грудную клетку. Его сильные руки сжимают бёдра, приподнимая и насаживая на член. Лёгкие захлопываются, когда Римат вжимается в спину, медленно, но уверенно проникая в узкую дырочку, растягивая до предела и слёз в глазах. Нежный поцелуй Раталла диссонирующий с сумасшествием, творящимся здесь и сейчас, заставляет расслабиться и впустить в себя Римата полностью, почувствовав ягодицами упирающийся пах. Они замирают, давая передышку и ожидая, когда Раталл замкнёт круг. Он гладит по щеке, захватывает волосы, и я приоткрываю рот, принимая блестящую головку, облизывая креско и подаваясь вперёд, вбирая большую часть.

Они начинают двигаться синхронно, плавно, увеличивая скорость переходя на бешенный темп. Они орудуют как поршни, держа на грани между надрывной болью и взрывным удовольствием. Они забирают всю меня, не оставляя ни кусочка себе, но в тоже время отдают полностью себя, соединяя, привязывая, делая нас одним целым навсегда.

Кажется, это длиться бесконечно. Меня распирает от скручивающейся спирали в животе, пальцы ног покалывает от надвигающегося оргазма, и я взлетаю, расщепляюсь на молекулы, сотрясаюсь от волн, набегающих электрическими разрядами. Мужья с рёвом кончают одновременно, наполняя своим семенем, которое стекает по внутренней стороне бедра. Тишину режет шумное дыхание, а мы стоим в ожидании милости.

— Расалан. Тебе не кажется, что они сломались, — осторожно интересуется Римат, осматриваясь по сторонам.

— Кто они? — на выдохе произносит Расалан.

— Камни, братишка. Камни, — обречённость в голосе Римата накрывает меня, зарождая панику.

— Они не могут сломаться, — рычит Расалан. — Возможно мы что-то не учли.

Возможно, что-то мы и не учли, но… Как только капля спермы стекает по моей ноге и попадает на плиту, раздаётся треск, валуны прорезают зелёные лучи, камень под нами накаляется, как и мой кристалл. Лучи стягивает к центру, соединяя и образуя воронку, затягивающую нас, пробирающуюся через наши тела. Хлопок, и свечение сворачивается, втягивается обратно в камни. Вокруг оглушающая тишина и мы в столпе лунного света, отражающегося в глазах.

— Сакиа родилась! Благословенен род Дор! — кричит Расалан и хватает меня на руки, начиная кружить и громко смеяться.

— Яблочко. Твои рубцы. Они исчезли, — шепчет Раталл, обнимая и целую в висок, а я не верю глазам. Его кожа также лишена ожогов, шрамов и порезов. Она чиста, как у младенца, как и у меня.

Потом мы отдаём дань богам, занимаясь неспешно любовью. Мужья берут меня по очереди, нежно, сладко, томительно. Рассвет я встречаю с оргазмом, сотрясаясь мелкой дрожью и проваливаясь в сон, уставшая и удовлетворённая.