Глава 3

Когда Ольга спустилась к завтраку, в столовой развернулась страшная картина. Запах крови, хруст переломанных костей, стоны и сильная, давящая энергетика, сжимающая лёгкие, пригибающая к земле. По взбешённому состоянию Таларри, Оля поняла, что Григорий что-то натворил. Что-то подлое, низкое, перешедшее черту. Ольга оказалась в самом эпицентре волны, лишившись возможности дышать и двигаться. В глазах забегали точки, тошнота распёрла горло, вялость языка и горечь во рту. Проваливаясь в муть, почувствовала сильные руки, отрывающие её от пола и несущие туда, где есть кислород. Глубокий, рваный вдох, сводящий болью грудную клетку, тяжёлая голова, сжимаемая кольцами железного давления. Весь спектр ощущений, похожих на длительное нахождение в помещение, наполненном угарным газом. Оле было страшно представить, какого жертвам наказания, оказавшимся распятыми у стены.

Всё поведенческое описание этой расы, выдаваемое на Земле, оказалось полной хернёй. Такого Оля ещё не видела. О такой силе и воздействии на окружение на Земле не знал никто. Ганзалеонцы оказались ещё более опасными, ещё более неуязвимыми. Если их женщины способны на такое, что можно ожидать от мужчин? Во что ввязывается девушка? Что могут сделать с ней близнецы? Перед глазами ярко встала стена с расплюснутыми, истекающими кровью, собственные останки, прижимаемые взглядами взбешённых близнецов.

— Оль. Оля. Приходи в себя. Выплывай из грани. Возвращайся ко мне, — надоедливым бормотанием цеплял голос Трэйка.

— Что это было, чёрт возьми? — просипела, разодранным сухостью горлом, Оля.

— Григорий отравил Марка. Сестричка разозлилась и решила его наказать. Его, и его окружение, участвующее в грязных махинациях, — с хмурым лицом объяснил Трэйк.

— Наказать? Разозлилась? Она чуть не убила их всех, даже не прикасаясь руками, — запаниковала девушка, судорожно сползая с рук Трэя. — Ты тоже так можешь?

— Нет, глупенькая, — засмеялся Трэйк, возвращая Ольгу наместо. — У меня, кроме сильных мышц и дара лечения, больше ничего нет. У братьев тоже.

— Что значит лечения? — замерла Оля.

— Смотри, — прошептал Трэйк, выставил вперёд руку, которую охватило голубое свечение. Поднёс её к груди девушки, провёл пару раз вверг, вниз, и Олю окутало тепло, снимающее состояние удушения, головную боль, слабость, наполняющее живой энергией, струящейся по кровотокам.

— Охренеть… — выдавила Ольга, борясь с шоковым состоянием. — До нас доходили такие данные, но все считали их выдумкой. А вот так, наяву… Охренеть…

Трэйк отнёс Ольгу в комнату, поставил на порог, с трудом оторвав от себя. Оля замерла на мгновение, борясь с нежеланием убрать руки с крепки плеч, отстранится и сделать шаг за дверь, скрывшись от невыносимого притяжения.

Завтрак сегодня так и не состоялся. Ганзалеонцы, в том числе и близнецы, подлечивали пострадавших землян, Тал с мужьями закрылась в спальне, передав дочку Алине, остальные сосредоточились по дому и саду, стараясь не нервировать невесту.

Зайдя в гостиную, Оля окунулась в тёплые, семейные отношения. Чета Зардо, которых у Ольги не поворачивался язык назвать бабушкой и дедушками, нянчились с Акмаль, радуясь подбитым вазам и слетающим со стен рамам. Глаза взрослых светились нежностью, добротой и гордостью. Таким снайпером гордился бы любой.

— Оля, доброе утро, — улыбнулась Алина. — Вы же остались без завтрака. Садитесь. Попейте с нами чай.

Ольга не стала отказываться, преследуя свои личные цели. Ей хотелось пообщаться с родителями близнецов, узнать их поближе, выяснить, как Алина, бывшая землянка, относится к такому сложному браку.

За чашкой душистого чая и ароматной выпечкой, разговор медленно направился в нужное русло. Как-то плавно всплыла тема отношений в семьях на Ганзалеоне.

— Алина. Можно нескромный вопрос? — замялась Оля. Дождавшись кивка, продолжила. — Как вы делите себя на троих мужей?

— Я не делю, — засмеялась Алина. — Мы одно целое, собранное вместе. Просто меня любят три прекрасных мужа, заботятся обо мне, дарят нежность. И всё это помноженное на три.

— А как же земные взгляды на брак? — не отставала Ольга.

— К сожалению, Земля не лучший предмет для подражания, — нахмурилась Алина и передала внучку Старасу. — Змеиное гнездо, собравшее внутри все пороки. Я попала сюда не в лучшие времена, перенесла много боли, но мои мужчины оказались достойны прощения и любви. Надо просто открыть своё сердце, расправить крылья, подарить душу.

Мужья в каждом движении проявляли нежность к своей сакиа, опережали малейшее желание, а смотрели с таким голодом, что у Ольги бегали мурашки по загривку, как будто она подглядывала за ними. Слишком горячо, слишком интимно, слишком запретно.

— Оль. Подкрепилась? — вырвал из медовой патоки сознания голос Раста. — Тренировка в силе, или дала заднюю?

— В силе, — улыбнулась внутри Ольга. — Пойду переоденусь.

Оля соскочила с дивана, кивнула собеседникам, и выбежала из гостиной, оставив после себя ванильный шлейф, от которого ноздри Раста нервно затрепыхались.

— Вы осознаёте последствия того, что хотите сделать? — остановил Раста отец. — У вас нет выбора в ближайшие восемь лет.

— Выбор есть всегда, отец, — огрызнулся Раст. — Особенно если он связан с миратель.

— Вы уверенны, что она и есть ваша судьба? — вклинился в разговор Старас.

— Как никогда. Её запах сводит с ума. Разве не так раньше воины распознавали свою пару? — Раст открыто посмотрел в глаза Стара.

— Именно так, сынок. Именно так, — задумчиво произнёс Стар, понимая, чем может обернуться эта связь.

— Обещай не делать необдуманных поступков, — Шаад подошёл к сыну и положил руку на плечо, крепко сжимая и требуя ответ. — Чтобы не решили, обещай посоветоваться с нами. Обещай не делать больно матери, по крайней мере исподтишка.

— Обещаю, отец. Чтобы мы не решили, вы узнаете об этом первыми.

Раст ушёл, а чета Зардо окунулась в молчаливое раздумье. Все понимали, что без Ольги сыновьям теперь не жить. Незаконченная привязка иссушит, изломает, изничтожит. И все помнили про законы Ганзалеона, жёстко карающие нарушение возрастного ценза, совращение землянки без договора, в котором строго прописаны все права женщины, и обязанности мужчины. Даже близкое родство с Дариоллой не спасёт сыновей от наказания унижением, и последующей смертной казнью. Парадокс. Но именно Алина была основным разработчиком суровых законов. Именно от её взглядов и требований могут пострадать родные люди. Любой выход из этой ситуации грозил потерей сыновей, возможно, навсегда. Глаза матери наполнились слезами, разрывая болью сердца мужей, не сумевших уберечь её от очередных потрясений.