Пролог

Я ненавидела этот город. Особенно в понедельник утром, когда после выходных Зареченск выглядел еще более облезлым и невыспавшимся, чем обычно. Бледное солнце тонуло в лужах, оставленных ночным дождем, а мой «Логан» 2008 года выпуска фыркал и кашлял, будто умолял вернуться под одеяло.

— Ксюха, тебе на Костылина тринадцать, — дядя Витя швырнул мне в руки теплый пакет, от которого пахло чесноком и жареным мясом. — Без лука, смотри не перепутай.

Я взглянула на адрес и застонала.

— Опять в этот проклятый квартал? Да там же даже не улица, а просто направление!

— Ты же у нас самая стойкая, — дядя Витя хлопнул меня по плечу с силой, от которой мой телефон в левой руке едва не взлетел в воздух.

Плевать. Главное доставить, урвать чаевые и дожить до конца смены.

Перед тем как тронуться, машинально глянула в зеркало. Типичное лицо провинциальной курьерши: блеклые брови (утренний макияж так и остался только в планах), нос, усыпанный веснушками, и фиолетовые тени под глазами. Волосы, собранные в небрежный хвост, торчали, словно испуганное животное. «Хотя бы маску можно не надевать», — мелькнуло в голове воспоминание о пандемийном кошмаре. Правой рукой засунула пакет с шаурмой в курьерский короб с надписью «Быстрый ёж».

Навигатор издевательски бубнил:— Через триста метров поверните направо... если, конечно, найдете там дорогу.

Костылина, 13 оказалась пятиэтажкой, явно пережившей лучшие дни давным-давно. Облупившаяся краска, разбитые фонари и ощущение, будто последний ремонт здесь делали при Брежневе, когда мир еще верил в светлое будущее. Я нажала кнопку звонка у крайней двери на первом этаже.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти: высокий и сутулый, с проседью в короткой стрижке. Его лицо было изрезано морщинами, словно невидимыми когтями провели по коже, оставившими за собой глубокие борозды — особенно выделялись складки вокруг рта. На клиенте болтались застиранные тренировочные штаны, и растянутая футболка с выцветшей надписью «Спартак — чемпион!» (что в нашем городе, где даже футбольного поля не было, выглядело особенно абсурдно).

— Доставка? — его голос напомнил скрип несмазанных петель.

— Да. Шаурма без лука, как просили. — Я протянула пакет, и в этот момент заметила его руки. Пальцы были неестественно длинными, с утолщенными суставами, а ногти желтоватыми, изогнутыми, больше напоминающими когти старого волка.

— Соус отдельно? — пробурчал он, ковыряя в пакете этими самыми «ногтями».

— Конечно. Только... — я показала подбородком на табличку на двери: «ЛУК НЕ ПРЕДЛАГАТЬ» — вам точно без лука?

Мужчина фыркнул, и его ноздри странно раздулись:

— Аллергия, девочка. Съем луковицу — и всю ночь потом чешусь, шерсть лезет... — он вдруг спохватился и поправился: — То есть сыпь! Сыпь, конечно же.

Он шлепнул мне в ладонь мокрые купюры — будто их только что вытащили изо рта. Я сглотнула тошнотворный комок и сунула деньги в карман, не глядя.

— Приятного аппетита.

— Ага. — Дверь уже начала закрываться, когда он неожиданно добавил, — И не ходи в четвертый подъезд. Там... ммм... трубы меняют.

Щелчок замка прозвучал как предупреждение.

Я медленно шла к машине, спину леденило странное предчувствие. Как будто кто-то наблюдал за мной из-за занавесок. В этот момент из подъезда №4 донесся протяжный металлический скрежет, точь-в-точь как точильный камень о косу.

«Воображение, — ткнула ключом в замок зажигания, — просто старая проводка». Но почему-то трижды перекрестилась, прежде чем завести двигатель.

Я щелкнула дворниками, смахивая с лобового стекла назойливую морось, и двинулась по разбитой дороге, заставляя «Логан» подпрыгивать на колдобинах. Старый автомобиль вздыхал и скрипел всеми швами, будто ворчал: «Ну вот, опять эти русские горки».

Вновь глянула в зеркало заднего вида, задумчиво разглядывая собственный лоб. Двадцать шесть лет. По всем канонам — молодость, горизонты, перспективы. Только в Зареченске все горизонты заканчиваются у городской черты, перетекая в такой же серый, только более крупный Приреченск. География безысходности.

После школы покорно отучилась на бухгалтера, ведь мамина мантра про «надёжную профессию» звучала как приговор. Надёжность оказалась железобетонной: все места в местных конторах намертво заняты одними и теми же тётками, которые скорее превратятся в музейные экспонаты, чем уступят свои кресла. А соседний город требовал «девушку с трёхлетним опытом», классический замкнутый круг: чтобы получить работу, нужно уже где-то работать. Так я и стала курьером.

Первые месяцы грызло чувство унижения. Одноклассницы блистали в запрещённограмме кольцами на безымянных пальцах и пухлыми младенцами, а я развозила по обшарпанным кварталам еду для тех, у кого жизнь сложилась не так красочно. Потом пришло равнодушие — по крайней мере, мне не приходилось восемь часов в день сидеть в душном офисе под взглядом начальницы, от которой пахло дешёвыми духами из Летуаль и несбывшимися надеждами.

Моя однушка в пятиэтажной хрущёвке на окраине — наследство бабушки, последний подарок. Утренний будильник — соседский петух (да, в городе есть и такие сюрпризы). Вечерняя колыбельная — матерные диалоги через стенку. Романтика по-зареченски.

Личная жизнь? Смешно. Местный «рынок женихов» предлагал два варианта: семейные мужчины, ищущие «что-то на стороне», и «перспективные» безработные, чья главная перспектива, это дойти до ближайшего ларька за пивом.

Телефон пискнул, сообщая о новом заказе. «Борщ с папоротником. Адрес: ул. Лесная, 15»

— Ну конечно, — фыркнула я. — А на второе не котлеты из феникса?

Поворот на следующую улицу перенёс меня в параллельную реальность — здесь дома выглядели ещё древнее, а дорога напоминала лунную поверхность. Где-то в этом царстве разрухи ждал очередной странный клиент. Но мне было уже всё равно, главное, чтобы чаевые были хорошими. А там, глядишь, может быть, и жизнь когда-нибудь начнётся. Хотя бы в следующем году, или через пять лет, или никогда.

Я ехала по улице Ленина, мысленно составляя альтернативный список городских топонимов: «Улица вечно пьяного сантехника», «Переулок разбитых надежд», «Проспект последнего шанса». В Зареченске даже названия улиц дышали тоской, как перегар после вчерашней пьянки.

Неожиданно вспомнились бабушкины сказки. Надежда Степановна была... особенной — пока соседки перемывали кости прохожим и ругали цены на рынке, моя бабка рассказывала на ночь, как в Зареченске в старину жили настоящие ведьмы.

— Да не какие-нибудь шарлатанки, — шептала она, поправляя вечно сползающий платок. — Моя прабабка щи варила без дров — огненный коловрат швырнет в котел, и готово!

И я верила, до тех пор, пока в третьем классе учительница природоведения не объяснила, что магия существует только в сказках и видеоиграх.

Бабка умерла прошлой зимой. В последние годы она и правда чудила: то домового в углу видела (оказался мой кот Васька), то лечила простуду заговорами, шепча над чашкой с малиновым вареньем.

Но сейчас, глядя на эти покосившиеся дома, на серые лица прохожих... Может, старуха и не бредила? Может за всей это разрухой и правда скрывается что-то таинственное?

Телефон затрещал, прерывая ход мыслей.

— Алло, я уже близко! — буркнула я, включая поворотник с таким скрипом, будто он вот-вот отвалится.

— Девушка, где мой борщ?! — прошипел в трубке тонкий голос. — С папоротником! Я специально заказывал с папоротником!

— Ве-зу-ю-ю! — нарочито медленно протянула я, получая садистское удовольствие от его нервозности.

Машина подпрыгнула на колдобине, из багажника донесся металлический грохот — похоже, отвалилась запаска. Опять.

«Бабка бы сказала, что это кикимора дорожная баловалась», — мелькнула нелепая мысль. Я резко вдавила тормоз в пол.

Прямо перед капотом через дорогу метнулась... нет, не кошка. Что-то приземистое, лохматое, с парой горящих глазниц вместо глаз. Оно развернулось, издало звук между шипением и смехом и растворилось в кустах.

— Что за хрень...

Я протерла глаза. Пустая дорога и лужи, отражающие тусклый свет фонарей, до сих пор не выключенных с восходом солнца.

— Навигатор, — голос звучал неестественно громко в тишине салона. — Ты это видел?

Навигатор молчал, самый бесполезный свидетель. Я сделала глубокий вдох и тронулась, стараясь не замечать, как дрожат пальцы.

«Барсук. Или хорек. Или... черт, да что угодно!»

Но в голове всплыли бабкины слова, сказанные с таинственным прищуром:

— В Зареченске ничего просто так не бывает, внучка.

Я украдкой взглянула на термосумку — поверх остальных заказов плескался борщ.

— Ну-ну, — пробормотала себе под нос. — Лишь бы чаевые оставляли приличные, а так пусть хоть леший вприпрыжку прискачет, хоть бабайка из-под стола вылезет!

Дом №7 по улице Лесной выглядел так, будто его забыли в этом мире случайно: покосившаяся избушка, зажатая между ржавых гаражей и пустыря, поросшего бурьяном. Здание встретило меня скрипучими ставнями, шатким крылечком и многообещающей надписью на двери, выведенной словно в порыве вдохновения: «ЗАХОДИ, ЕСЛИ ЖИЗНЬ НАДОЕЛА». Казалось, сама судьба игриво подмигивала: «Ну что, рискнёшь?». Я нажала кнопку звонка.

Дверь распахнулась с такой силой, что я отскочила на шаг назад. В проеме стоял... ну, условно назовем его человеком. Двухметровый дрыщ в халате, испещрённом подозрительными зелеными разводами. Его седые волосы торчали в стороны, словно после близкого знакомства с электрощитком. А глаза... Непропорционально огромные, блестящие, с вертикальными зрачками, точь-в-точь как у совы в ночи.

— БОРЩ?! — прошипел он, вытягивая шею вперед змеиным движением.

— Да, но... — я протянула пакет, — папоротника, честно говоря, не нашлось, поэтому...

Он выхватил контейнер и тут же сунул в него нос, громко шмыгая.

— Фух! Хоть без томата! — прошептал с преувеличенным облегчением. — В прошлый раз какой-то кретин добавил помидоры, так у меня три дня фотосинтез сбоил!

Я медленно моргнула, ощущая, как реальность слегка поехала куда-то вбок.

— ...простите?

— Ничего-ничего! — он внезапно растянул рот в неестественно широкой улыбке, обнажив слишком белые и ровные зубы. — Заходи, девочка, расплачусь. Только... эм-м... — он кивнул на пол, — не наступай на мох, он сегодня не в духе.

Переступив порог, я оказалась в прихожей, больше напоминавшей оранжерею сумасшедшего: горшки с растениями стояли повсюду, но это были не обычные фикусы, их побеги шевелились, когда я проходила мимо. Один особенно любопытный экземпляр потянулся к моей куртке, но хозяин шлепнул его свернутой газетой «Комсомольская кривда».

— Федя, как не стыдно! Гость в доме!

— У вас все... растения такие... активные? — спросила я, прижимаясь спиной к стене.

— Ага, — он рылся в комоде, рассыпая по полу пыль, семена и что-то очень похожее на высушенных кузнечиков. — Вон тот кактус вчера день рождения отмечал и перебрал с удобрениями, теперь в углу дуется.

Я посмотрела на указанный суккулент. Тот действительно сидел, отвернувшись к стене, а рядом валялась крошечный бутылёк из-под удобрения «Радуга».

— Держи, — мужчина сунул мне в ладонь горсть... грибов. Определенно грибов.

— Э-э-э...

— Не бойся, — подмигнул он. — Самые обычные лисички, только фосфоресцируют в темноте.

Я медленно опустила грибы в карман, ощущая их странное тепло кончиками пальец.

— Спасибо...

— А тебя как зовут?

— Ксения...

— Я — Виталий Витальевич, — он выпрямился с важным видом. — Ботаник-любитель. Хотя по документам я... — понизил голос до шепота, — ...бывший главный бухгалтер ЖЭУ №3.

Я кивнула, старательно избегая взгляда на полку, где в мутной жидкости плавало нечто, очень напоминавшее глазное яблоко, обёрнутое в водоросли.

— Мне пора...

— Заходи еще! — крикнул он мне вслед. — Скоро сезон груздей начнется — у меня они особенные, разговаривают!

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто за ней закрылся целый другой мир.

Я стояла на скрипучем крыльце, щупая потной ладонью светящиеся грибы в кармане, и осознавала простую истину: моя бабка, оказывается, была не сумасшедшей. Она была единственной трезвомыслящей в этом безумном городе.

Телефон снова завибрировал, когда я уже собиралась заводить мотор. На экране высветилось: «Доставка: 1 кг свежего фарша. Адрес: ул. Чумная, 66. Код домофона - 666».

«Ну конечно, — мелькнула мысль. — Куда же без этого?»

На самой окраине Зареченска, где асфальт сменялся дремучим лесом, мой «Логан» жалобно поскрипывал, подпрыгивая на ухабах. Особняк, к которому я подъехала, заставил похолодеть внутренности — старинное здание с башенками на вершинах которых стояли перевёрнутые кресты, облупившейся краской и черным котом на крыльце. Животное подняло голову, и мне показалось, будто оно ухмыляется.

Дверь распахнулась сама после набора зловещего кода.

— Доставка! — крикнула я в темноту.

Из глубины дома появилась девочка лет десяти в старомодном платьице. Когда я наклонилась передать пакет, то разглядела три пугающие детали: во-первых, глаза были угольно-чёрными без белков, во-вторых, в воздухе за спиной ребёнка парили ножи, словно привязанные к потолку, в-третьих, на стене коридора висел портрет моего покойного деда с подписью «Лучший поставщик 1999».

— Вы знали моего деда? — выдохнула я, потирая лоб, на котором выступила испарина.

Девочка улыбнулась, обнажив игольчатые зубы:— Конечно, тетя Ксюша, он поставлял мясо по понедельникам. Теперь твоя очередь.

Молча взяв протянутую купюру, я попятилась к своей машине.

Телефон снова зазвонил. Дядя Витя орал в трубку:

— Ксюх, ты где?! Тут срочный заказ — кровь редкой группы, вези в морг!

Я бросила взгляд на купюру в руке, которая теперь явственно шелестела сухими листьями. Ветер подхватил их, унося в раскрытое окно, будто невидимые пальцы торопились забрать «плату».

— Витя, — перекрывая его крик, сказала я хрипло. — А морг… случайно не на кладбище?

Пауза, после чего его голос сорвался в смешок:

— Хех. Как ты угадала?

Я резко нажала на газ. «Логан» взвыл, прыгая по кочкам, а я внезапно засмеялась, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Кровь?! — вдруг орнула я в трубку, резко осознав абсурдность ситуации. — Витя, ты совсем охренел? Я курьер, а не вампирский посыльный! Где вообще в моем коробе кровь взять...

Машинально потянулась к термосумке на заднем сиденье — и замерла. Из полуоткрытого курьерского бокса действительно выглядывали три медицинских пакета с темно-красной жидкостью, аккуратно подписанные: «IV-, не встряхивать».

— ...Откуда это здесь?! — мой голос сорвался на визг. — Я же шаурму возила, блин! Ша-ур-му!

В трубке раздался долгий вздох:

— Ксюх, ну ты ж сама в пятницу подписывала расширенный прайс... «Доставка любых товаров».

Я захлопнула коробку, чувствуя, как пальцы липнут от чего-то красного на ручке. В голове крутилась одна мысль: «Ну что ж, семья должна хранить традиции. Хоть какие-то».

А в темноте за моей спиной, где дорогу уже съедал лес, кто-то хихикнул в ответ. И почему-то показалось, что это смеялся мой дед — «Лучший поставщик 1999».

Глава 2. Готовьте чаевые

Мой «Логан» несся по дороге, подпрыгивая на колдобинах, будто пытался сбросить меня в кювет. Ветер выл в щелях дверей, а мои пальцы впились в руль так, что суставы побелели. В зеркале мелькнуло мое отражение — бледное лицо с расширенными зрачками, будто я сама увидела привидение.

— Кровь, блин. Кровь! — била я ладонью по рулю, чувствуя, как истерический смех подкатывает к горлу. — Ну вот как так-то?!

На заднем сиденье мерзко хлюпала термосумка с тремя пакетами крови редкой группы. Аккуратная пометка о том, что груз не стоит трясти выглядела особенно издевательски.

— Витя, ты вообще... — я слёзно прошипела в трубку, — ты в курсе, что транспортировка крови без лицензии — это статья?

В ответ — лишь тишина, дядя Витя благоразумно положил трубку.

Когда я свернула на кладбищенскую дорогу, фары выхватили ряд покосившихся крестов. И самое страшное? Я даже не удивилась. После сегодняшнего дня пакеты с кровью казались чем-то... будничным.

— Ладно, Ксюха, — сказала я себе, чувствуя, как медленно, но верно двигаюсь куда-то в сторону истерики. — Разберёмся по порядку. Клиент №1: Мужик с аллергией на лук, высокий, когтеобразные пальцы, оговорился про «шерсть» вместо «сыпи». Вердикт: оборотень. Ну естественно.

Клиент №2: Ботаник-бухгалтер, светящиеся грибы вместо чаевых, кактус с похмелья, глаз в банке. Варианты: гений-биолог или колдун. 50/50.

Клиент №3: Девочка из особняка, чёрные глаза без белков, парящие ножи, портрет деда с подписью «Лучший поставщик 1999». Вариантов нет.

Я резко ударила по тормозам.

— Стой, стой... Дед... Его портрет...

В памяти невольно всплыли бабушкины слова: «Все женщины нашего рода — особенные». Я наивно полагала, речь о строптивом нраве. Ан нет — о роковой судьбе.

Машину вдруг тряхнуло от того, что нечто массивное плюхнулось на крышу. Через запотевшее стекло я увидела когти — чёрные, изогнутые, впивающиеся в металл.

— Ксения, — прошипел сверху голос, — ты везёшь мою кровь?

Я медленно опустила стекло и наполовину вылезла из окна. На крыше сидел... нет, не человек и не летучая мышь, нечто среднее. Кожа как мокрая резина, глаза-щёлочки, светящиеся в темноте.

— Вам... с донорским паспортом? — выдавила я, понимая, что это худшая шутка в моей жизни.

Но существо рассмеялось, обнажив клыки.

— Милая, я жду эту группу крови пять лет, давай её сюда.

В этот момент до меня дошло: бабка была чертовски права насчёт Зареченска, а я только что выполнила доставку для кровососа. В приложении на телефоне высветилось новое оповещение: «1 кг свежих червей. Склеп №13».

Глубоко вздохнув, я щелкнула рычагом на первую передачу.

— Ну ладно, — буркнула я в пространство. — Лишь бы чаевые оставили наличкой, а там хоть с самим Дракулой кататься.

В зеркале заднего вида таинственный силуэт растаял в ночи, любезно оставив на стекле автограф когтями. И мне почудилось, что на прощание он лукаво подмигнул — мол, до следующего заказа, девчуля!

Я остановила «Логан» перед склепом №13, и вышла из авто, сжимая пакет с червями. Пришло осознание, что моя жизнь теперь официально превратилась в сюжет дешёвого хоррора с элементами чёрной комедии.

— Ну и где тут домофон? — пробормотала я, разглядывая монолитную дверь, больше напоминавшую могильную плиту, покрытую мхом и граффити »Приватность — наше всё».

Дверь скрипнула и приоткрылась сама. Из темноты потянуло сыростью и чем-то сладковато-гнилостным — как будто внутри кто-то разложил яблоки и забыл про них на пару веков.

— Заходи, не задерживайся, — раздался из глубины спокойный, почти офисный голос.

Я переступила порог. Склеп оказался... уютным: большой красный ковёр на каменном полу, два кожаных кресла, на стене портрет какого-то важного покойника в золочёной раме. И посреди всего этого мужчина лет сорока в идеально сидящем костюме.

— Ксения, я полагаю? — Он улыбнулся, обнажив безупречно белые зубы.

Ничего сверхъестественного. Если не считать, что он сидел на краю гроба, установленного на каменном постаменте, используя его как рабочее кресло.

— Откуда вы...

— Знаете твоё имя? — Он достал из кармана пиджака пошарпанный блокнот. — Ты в списках. Правда, только с сегодняшнего дня.

Я молча протянула пакет с червями.

— Ах, мои червячки! — Он оживился, заглянув внутрь. — Спасибо. Они мне для рыбалки.

— В... в склепе?

— Ну, — он многозначительно постучал пальцем по стене, — тут рядом озеро подземное есть.

Я молчала.

— Ладно, — вздохнул он, заметив моё выражение лица. — Давай начистоту. Ты сегодня доставила шаурму оборотню, борщ лешему, кровь вампиру...

— Какой ещё леший?! — вырвалось у меня. — Это был ботаник!

— Виталий Витальевич? — Он усмехнулся. — Да он последние двести лет только и делает, что грибы коллекционирует.

Я медленно опустилась в кресло напротив мужчины (к счастью, обычное, а не гроб).

— Послушай... как тебя...

— Михаил Зубенко.

— Михаил... Я, может, сплю? Или это какой-то розыгрыш?

Он внезапно стал серьёзным.

— Ксения, твой дед был лучшим поставщиком для нашей... э-э... диаспоры. После его смерти мы долго искали замену и вот сегодня ты сама пришла — с дотошностью, иронией и полным отсутствием страха перед необъяснимым.

— Я вся тряслась!

— Но доставила всё по списку, — улыбнулся он. — Даже когда поняла, что везёшь кровь.

Я задумалась. В голове крутились обрывки бабкиных историй и все странности сегодняшнего дня...

— И что теперь?

— Теперь, — Михаил достал из стола толстую папку, — вот твой контракт.

Я открыла её.

«Курьерская служба «Полуночник».Доставка для особых клиентов.Оклад: от 120 000 руб. + чаевые (натурой или деньгами).Соцпакет: защита от проклятий, медицинская страховка (включая укусы), пенсия (бессмертным не положена)»

— Сто... тысяч? — я аж подпрыгнула.

— Без чаевых, – многозначительно подмигнул Михаил. – Хотя вот Лёшка, наш местный ведмедь, в прошлом году оставил стажёрке золотой слиток… За срочный заказ в полнолуние.

Я перелистнула страницу. В графе «Дополнительные регламенты» красовалась деликатная пометка: «Запрещается проявлять профессиональный интерес к анатомическим экспонатам клиентов в стеклянной таре»

— Ну что, — Михаил протянул обычную ручку с синими чернилами, — ты в деле?

Я взглянула на пакет с червями, поставленный на край гроба (они почему-то сложились в улыбающуюся рожицу), потом на контракт...

— А соцпакет точно включает защиту от проклятий?

— Гарантирую.

— Тогда... — я подписала бумагу с таким чувством, будто продаю душу. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Михаил улыбнулся и начал растворяться в воздухе, как сахар в чае.

— До завтра, коллега. Первый заказ — в полночь.

Я машинально взглянула на часы. 17:03.

— Семь часов на подготовку... — пробормотала я, сжимая в кармане сложенные втрое контракт и шевелящиеся грибы.

— Именно, — его голос уже звучал как эхо. — И, Ксения...

— Что?

— Не ешь те грибы. Они... болтливые.

Последнее, что я увидела — его улыбку, медленно тающую в темноте.

Я вышла на улицу, вдыхая вечерний воздух. Где-то вдали лаяли собаки, из-за склепа доносился рёв моего «Логана» (старый, но верный, даже не заглох).

Телефон пискнул: «Новый заказ будет в 00:01. Подготовься. И да... проверь багажник.»

Я медленно подошла к машине, переваривая сегодняшний день. Оборотень-аллергик. Леший-ботаник. Девочка с ножами. Вампир на крыше. И теперь вот это... Открыла багажник. На запаске лежала новая курьерская сумка — чёрная, с вышитой серебром надписью »Полуночник». Рядом — термос с надписью «Энергетик для тебя. Не вздумай делиться» и пачка денег. Настоящих.

Я захлопнула дверцу и села за руль, вдруг осознав, что улыбаюсь.

«Логан» фыркнул в ответ, а в кармане тихо шептались светящиеся грибы. Я вытащила ладонь и поднесла к приборной панели, разглядывая «чаевые» от лешего. Спустя секунду грибы были выброшены из окна.

Машина покачивалась на привычных ухабах, но теперь весь город выглядел... иначе. Я включила дворники — дождь только начинал накрапывать — и вдруг заметила, как тень от водонапорной башни изгибается, будто живая. Не просто колышется на ветру — машет мне, как старый знакомый.

— Блин, — прошептала я, впиваясь пальцами в руль.

На остановке у рынка стояла бабка Поля — та самая, что всегда продавала мне зелень со своего огорода по субботам. Только теперь я разглядела: её тень на асфальте была с рогами и крючковатым хвостом. Она поймала мой взгляд, ухмыльнулась — и на секунду в её беззубом рту мелькнули острые клыки.

— Ладно, — я резко прибавила газу. — Бабка Поля — демон. Ну, конечно.

На перекрёстке около кафе «У Даши» трое подростков курили, что-то громко обсуждая и агрессивно жестикулируя руками. Обычная картина, если бы не дым, который вился в воздухе черепами и костями. Один парень обернулся, словно почуяв мой интерес — его глаза вспыхнули алым, прежде чем он натянул капюшон.

Я свернула на свою улицу, где Валерка из пятой парадной, как обычно, копался в своём «Москвиче», но сейчас я обратила внимание: гаечные ключи кружили вокруг него сами по себе, а из-под машины на меня смотрела пара горящих глаз.

— Эй, Ксюха! — крикнул он, ловя в воздухе ключ на 13. — Как там твоя шаурма поживает?

— Без лука! — автоматически выпалила я и тут же закусила губу.

Валерка рассмеялся — и в его смехе явственно прозвучало эхо, будто из-под «Москвича» вторил ещё кто-то.

Мой дом, моя облезлая пятиэтажка. Я заглушила двигатель и подняла глаза. В квартире на втором этаже, где жила учительница математики, по стенам ползали тени, складываясь в формулы. У третьего подъезда дворник Вася гладил кота — обычного, рыжего, но его отражение в луже было размером с пуму.

Телефон дрогнул в кармане. Смс от неизвестного номера: «00:01. Будь готова. P.S. Твой кот — тоже один из нас.»

Я замерла. Мой Васька, тот самый, который спит сутками и ненавидит мыть лапы в ванной? Я опустила голову на руль и тихо засмеялась. До слёз.

Зареченск: мой ненавистный, мой любимый, мой родной, совершенно безумный Зареченск.

Стремительно взлетев по лестничной площадке к своей квартире, я толкнула дверь ключом и застыла на пороге. Длинная кишка коридора вела на кухню, а там на столе в неестественно человеческой позе, восседал Васька. Его пушистые задние лапы небрежно свешивались, а хвост медленно раскачивался будто метроном, в жёлтых глазах светилось что-то... осознанное.

— Ну наконец-то проснулась, Ксюха, — произнёс он хрипловатым голосом, будто всю жизнь курил «Приму». — А я уж думал, до пенсии мне мяукать придётся.

Сумка выскользнула у меня из рук и грохнулась на пол.

— Ты... ты...

— Говорю? Да, говорю, — кот вздохнул и почесал за ухом, демонстрируя полное отсутствие кошачьей скромности. — Ох, и натерпелся же я за эти годы. Особенно от того, что ты мне дешёвый «Вискас» подсовывала, когда денег не было. Я же инспектор потусторонней сферы, мне по рангу полагается хотя бы «Роял Канин»!

Я машинально глянула на часы. 19:48. До первого заказа на новой работе — целая вечность.

— Постой... Ты сказал... инспектор?

Василий выпрямился, встав на задние лапы, и вокруг него вспыхнуло сиреневое сияние, едва заметное, но от этого не менее внушительное.

— Василий Трёххвостый, старший инспектор по надзору за нечистью в этом квадрате, — представился он, и его голос вдруг зазвучал так официально, будто он читал доклад на совещании. — В мои обязанности входит контроль за всеми потусторонними существами в радиусе пяти кварталов. Этот дом? Мой участок. Соседи? Мои подопечные.

Он спрыгнул со стола и зашагал по кухне, как профессор по аудитории.

— Вот, например, бабушка Валя с первого этажа — не просто ворчливая старушка, а домовой третьего разряда. Пьяница Толик — водяной, просто в запое. Даже твоя начальница в «Быстром еже» — гномиха, между прочим! Про дядю Витю я вообще молчу!

Я медленно шатаясь, прошла по коридоры, сбрасывая кроссовки и опустилась на стул, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног.

— И... ты всё это время...

— Следил за порядком, — кивнул кот. — Пресекал нарушения, улаживал конфликты, докладывал в управу. А заодно и за тобой присматривал — по просьбе деда.

Он вдруг подпрыгнул и оказался у меня на коленях. Его глаза вспыхнули хищным блеском.

— Ну что, Ксюха, — прошептал он, и в голосе зазвучали нотки азарта, — магии-то тебя учить? До полуночи ещё четыре часа — успеем азы освоить.

Я замерла. В его взгляде читалось что-то древнее и мудрое — совсем не кошачье.

— Какие... какие азы? — выдавила я.

Кот хихикнул и поднял лапу. Между когтей вспыхнул голубой огонёк.

— Ну, для начала — как отличить настоящего клиента от доппельгангера. Потом базовые защитные заклятья. А там, глядишь, — он хитро прищурился, — и до файерболов доберёмся. Как у твоей прапрабабки.

За окном завыл ветер, и тени на стене ожили, будто прислушиваясь. Я посмотрела на пожелтевшие от старости пластиковые часы над столом — 19:51. Кажется, моя жизнь никогда уже не будет прежней.

— Ну что, ученица? — Лапа Василия взметнулась вверх, и голубой огонёк заплясал между его когтей, отбрасывая мерцающие блики по стенам. — Начинаем?

С грацией циркового акробата он взгромоздился на холодильник, обретая стратегическую высоту как физическую, так и моральную, его хвост начал выбивать нервную дробь, а в зеленых глазах странным образом сочетались усталое раздражение репетитора и хищный блеск охотника, выслеживающего особенно нерадивую жертву.

— Внимание, Хомо Сапиенс, — прошипел он с интонацией профессора, вынужденного объяснять квантовую физику таракану, — ты вообще осознаешь уровень своей интеллектуальной недостаточности?

Я открыла рот для возражения, но Васька резко махнул лапой — и мой голос исчез.

— Ну вот! — триумфально заявил он, довольный эффектом. — Даже младенец из иного измерения осилил бы это заклинание немоты! Это же базовый уровень магической грамотности, черт возьми!

Миг спустя голос вернулся.

— Ты что, совсем...

— Заткнись и смотри.

Он спрыгнул на стол и ткнул лапой в забытую с утра на столе кружку.

— Видишь пар?

Я кивнула, заметив, что от чая со сгущенкой, который стоял тут уже больше десяти часов, действительно идёт пар.

— Это и есть магия. Самая простая. Тепло, движение, жизнь — всё это она. Людишки только и думают «ой, физика, ой, химия». — Он фыркнул, и из мохнатых ушей вырвалось маленькое дымное облачко. — Ваши учёные просто придумали слова для того, чего не понимают.

Я протянула руку к кружке, но пушистая лапа с бархатными подушечками шлепнула меня по пальцам с укоризненной точностью.

— Не торопись, — промурлыкал Василий, прикрыв глаза с видом просветленного гуру. — Сейчас покажу.

Его мурлыканье обрело четкую ритмичность, и пар над чашкой вдруг ожил — закрутился в изящную спираль, превращаясь в миниатюрный вихрь, будто сама атмосфера решила потанцевать.

— Магия, — произнес кот с невозмутимостью профессора, — это не пыльные фолианты и не пафосные жезлы. Это внимание и намерение.

Он небрежно ткнул лапой в сторону кружки — и пар мгновенно застыл, кристаллизовавшись в хрупкую снежинку. Она плавно опустилась на стол, словно сделав выбор в пользу гравитации лишь из вежливости.

— Гениальность — в простоте, — самодовольно заключил Василий, умывая мордочку. — Любой двуногий мог бы повелевать стихиями, если бы не тратил столько времени на убеждение себя, что это «противоречит законам физики».

Я осторожно тронула снежинку. Она была ледяной — и совершенно не таяла.

— Но... почему тогда люди...

— Уснули, — перебил Василий. — Забыли. Засорили свои головы »логикой» и »наукой». — Он презрительно скривил морду. — Вон, в соседней квартире семилетний ребёнок мог бы файерболами жонглировать, но нет, он верит, что мир работает на батарейках.

Кот вскочил мне на плечо с легкостью перышка, и его холодный мокрый нос уперся в висок, словно живая точка концентрации.

— А теперь, ученица, попробуй сама, — прошептал он, и в его голосе звенела неподдельная уверенность, будто он уже видел, как у меня получится.

— Что?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Пар в кружке, думай о нём! — скомандовал он, будто это было так же просто, как дышать.

Я уставилась на кружку. Пар поднимался из неё тонкими, почти ленивыми струйками, совершенно равнодушный к моим попыткам его подчинить.

— Я... я не знаю как...

— БЕЗ ЭТОГО! — рявкнул Василий прямо в ухо, и его рык заставил меня вздрогнуть. — Не «не знаю»! ХОЧУ, чтобы пар сделал змейку. ХОЧУ — и всё!

Я зажмурилась, стиснула зубы и захотела — по-настоящему, без сомнений. Представила, как пар скручивается в кольца, извивается, подчиняется... И — о чудо — он дрогнул, словно нехотя, почти неуверенно, но всё-таки дрогнул.

— Ну! — рыжий кот одобрительно мурлыкнул и завилял хвостом как собака, — Видишь, всё получилось, и никто не помер!

Я рассмеялась, потому что всё это было нелепо и при этом потрясающе. Василий, заметив моё ликование вдруг стал серьёзным.

— Вот так и вся магия, Ксюха. Не волшебные палочки, не древние заклинания. Просто... разреши себе верить в невозможное.

Я переваривая услышанное, подошла к подоконнику и оперлась на него локтями, вглядываясь в вечернюю тьму. За окном пролетела обычная сова, вот только её тень в свете фонарей была размером с грузовой автомобиль.

— Ла-а-а-адно, — протяжно зевнул кот, растягивая гласные с театральным раздражением. — Хватит. Наливай чаю, а то горло першит от необходимости разжевывать тебе очевидное.

Я кивнула, оттолкнулась ладонями от подоконника и подошла к раковине, чтобы наполнить чайник. В голове пронеслась необычная мысль — страха от неизвестности от собственного будущего больше не было. Странное, почти непривычное ощущение. За окном по-прежнему лежал старый добрый Зареченск: всё те же дымчатые крыши, всё те же улочки, по которым я бегала ребенком. Но теперь, странным образом, он перестал быть просто фоном моей жизни и впервые за долгие годы я ощутила его своим — по-настоящему.

Я щёлкнула кнопкой на чайнике и обернулась к Василию, ожидая продолжения уроков, но вместо важного потустороннего инспектора увидела обычного рыжего раздолбая, растянувшегося на батарее во всю длину.

— Ну и чего ты опять мурчишь? — я потыкала его в спину указательным пальцем. — Только что файерболы обещал, а теперь...

— Мяу-трудовой кодекс. Официальный рабочий график: с десяти утра до восьми вечера, — ответил Васька, переворачиваясь на спину и демонстрируя пузо, покрытое рыжей шерстью, после чего лениво махнул лапой в сторону микроволновки, где электронные цифры бесстрастно демонстрировали 20:03. — Сейчас — внеурочное время. Я не инспектор Трёххвостый, а гражданин Василий, домашний кот первой категории.

Я недовольно фыркнула, но рука сама потянулась к его пушистому брюшку, теплому и мягкому, словно набитому облаками. Василий тут же завелся, заурчав с мощью старенького трактора, который вот-вот заглохнет, но пока держится.

— Ну а магия? — не унималась я, почесывая его под белым пятнышком на груди.

— Завтра, — лениво пробурчал он, прикрывая глаза. — И прихвати сметанки. Без нее даже мысль материализовать не смогу — не то, что файербол.

Чайник взвыл, я взяла чистую кружку, развела кипяток пополам с холодной водой из-под крана и выпила залпом. Достала с верхней полки гранёный дедовский стакан, опустила в него пирамидку чая с цитрусом и оставила завариваться — для Василия.

Медленно потянувшись, побрела в ванную. Куртка, футболка, джинсы — одна за другой тяжело шлепнулись на кафель, оставляя влажные следы, будто отметины прошедшего дня. Вода в душе была обжигающе горячей, почти кипятком, но я не убавляла температуру, стояла неподвижно, чувствуя, как под струями постепенно тает напряжение, смывается пенной пеной, утекает в сливное отверстие.

И вдруг, неожиданно для себя, хихикнула, потом ещё раз, а затем залилась смехом, прикрыв рот ладонью, словно боялась, что кто-то услышит этот внезапный, почти истеричный взрыв облегчения.

— Магия... — прошептала я и протянула руку к струе воды. Представила, как капли застывают в воздухе. Иииии… Ничего.

— Хочу, чтобы вода сделала змейку, — пробормотала я, вспоминая наставления Василия.

Струя дрогнула, совсем чуть-чуть, но это точно не было игрой моего разума, это произошло на самом деле. Я выключила воду и, всё ещё улыбаясь, потянулась за полотенцем. У меня было ещё три часа: чтобы всё обдумать, понежиться в кровати и возможно даже подремать.

Третья глава. Это вам не шутки.

Я вышла из ванной, закутанная в полотенце, и остановилась на пороге. Моя комната была воплощением провинциального хаоса: обои с поблекшим цветочным узором, кое-где отклеившиеся по углам; книжная полка, забитая потрепанными романами и пыльными учебниками по бухгалтерии, которые я так никогда и не открыла; постер с группой, которую не слушала уже лет пять (он висел здесь еще со школы). Ковер на полу пережил все мыслимые модные тенденции, а под кроватью мирно пылились коробки с вещами «на всякий случай» — случай, который так и не наступил.

С видом древнеримского патриция на пиршественном ложе Василий оккупировал мою подушку. Его рыжая шубка переливалась в свете лампы, а поза, лапа за головой, брюшко кверху, могла бы стать иллюстрацией к статье «Искусство расслабляться» в энциклопедии кошачьих премудростей. Только нервно подёргивающийся хвостик, будто метроном, отмечающий степень его наслаждения, свидетельствовал о том, что это не сон, а высшая форма кошачьего релакса.

— Вась, подвинься немного, — проговорила я, постукивая пальцами по собственному боку, будто стуча в невидимую дверь его кошачьего сознания.

Кот медленно приоткрыл один изумрудный глаз, окинул меня оценивающим взглядом, полным царственного снисхождения, затем с преувеличенной неохотой совершил пол-оборота, перевалившись на край подушки. Его движение было исполнено такой театральной грации, словно он делал мне одолжение вселенского масштаба.

— Благодарю, — выдохнула я, с облегчением погружаясь в мягкие простыни, которые теперь пахли не только стиральным порошком, но и теплым мехом. Матрас скрипнул, как всегда, но сегодня этот звук казался уютным. Не открывая глаз, я протянула руку к тумбочке и наощупь нашла телефон. Будильник на 23:30 — три часа на сон, а потом... потом начиналась моя первая настоящая смена в «Полуночнике».

— Ты вообще осознаёшь, что сейчас творится с моей жизнью? — прошептала я, не поднимая век. Голос прозвучал глухо, будто сквозь толщу воды.

— Мррр, — ответил Василий, и в этом урчании читалось: «Замолчи и спи, глупая».

Я усмехнулась. Ещё недавно эта наглая кошатина вещала о заклинаниях и мирах за гранью, а теперь валялся на подушке, как самый обычный ленивый рыжик. Или… может, магия всегда была здесь? Просто я не умела её видеть — как не замечаешь воздух, пока он не превратится в ураган.

За окном листья зашептались, будто перебирали страницы древнего гримуара, ветер пах озоном, пробиваясь через приоткрытое окно. Вспышка фар проезжающей машины скользнула по потолку, высветив трещину в штукатурке: тонкую, как руна. Я следила за ней, пока тяжесть в веках не стала невыносимой.

— Вась… — голос растворился в полутьме. — А если я не смогу?

— Спи, Ксюха. Ночь только начинается. Как и твоя новая жизнь.

Я хотела возразить, но сон накатил, тёплый и густой, как смола. Последним, что я ощутила, был вес Василия, перебравшегося мне в ноги, и его мурлыканье — монотонное, как заговор.

Что-то резко подняло меня вверх, я очнулась в темноте — не в своей комнате, не в своей кровати. Вокруг висел густой, липкий мрак, будто меня окунули в чан с чернилами. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырой земли и чем-то кислым — как прокисшее молоко. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, словно его придавило невидимым прессом.

— Что за...

Из темноты выступили силуэты. Высокие, слишком худые, с неестественно вытянутыми конечностями, их белесые глаза, без зрачков, как у слепых обитателей водных глубин, светились тусклым, болезненным светом. Они двигались бесшумно, плавно, будто плыли сквозь воздух.

— Сон, — прошептала я себе. — Это просто сон.

Но сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Один из них приблизился и его пальцы, длинные, костлявые, с многослойными ногтями, похожими на когти какой-то птицы, потянулись ко мне. Я попыталась отпрянуть, но не могла даже пошевелить пальцем.

— Не трогай меня!

Холодные пальцы сомкнулись вокруг запястья, причиняя боль. Она как раскалённый металл впилась в кожу. Я сразу же закричала, но в пространстве не раздалось и звука. Возвращение в реальность произошло помимо моей воли, я просто обнаружила, что снова дышу, снова чувствую, снова живу.

— А-а-а!

Резко вскочила на кровати, дергаясь, как от удара током. Василий, мирно спавший на моих ногах, с шипением взлетел в воздух и шлепнулся на пол.

— Ты совсем охренела?! — заворчал он, шерсть дыбом.

Дыхание перехватило, слова застряли в пересохшем горле. Я ловила воздух раскрытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. На внутренней стороне правой руки, чуть выше тонкой кожи запястья, пылали пять багровых отпечатков – будто невидимый демон впился в плоть раскалёнными клещами.

— Что... что это? – прошептала я, и собственный голос показался мне чужим. Дрожащие пальцы левой руки осторожно коснулись ожогов.

Василий запрыгнул обратно на кровать, уставился на мою руку и его зеленые глаза сузились в тонкие щелочки.

— Чёрт, Ксюша... Я совсем забыл. Ты же теперь всё видишь.

— Что?!

— Это были альпы, — прошипел он, нервно подрагивая хвостом. — Сновидческие демоны. Своих жертв они душат, а те просыпаются, не в силах пошевелиться, люди называют это «сонным параличом».

Я сглотнула ком в горле.

— Но... они оставили следы! Как?!

— Потому что ты теперь видишь их по-настоящему. И они чувствуют тебя.

Василий спрыгнул с кровати и юркнул под нее. Раздалось шуршание, пара недовольных кошачьих ругательств и вот он уже выталкивает лапой какой-то предмет.

Старый медный кругляш с дыркой в центре, на потрескавшейся кожаной обмотке, вокруг обычной нитки.

— Амулет Надежды Степановны, — сказал кот, подталкивая его ко мне носом. — Ей его твой дед делал, надевай и не снимай, будет защищать, как и её когда-то.

Я медленно подняла амулет. Его металл, казалось, пульсировал каким-то скрытым теплом, в прорези, если всмотреться, мерцала голубоватая искра — крошечная, как душа, запертая в темнице, она то разгоралась, то угасала, словно дышала.

— Как он работает?

— Не пускает незваных гостей в твои сны, — Василий умыл лапу, делая вид, будто это обычная ситуация обычного вечера. — Альпы, мары, ночницы — вся эта нечисть любит полакомиться страхом спящих. Но теперь у них не получится.

Я надела амулет. Он лег на кожу неожиданно тяжело, будто весил куда больше, чем казалось.

— А если... они вернутся?

Кот зевнул, демонстративно потянулся и запрыгнул мне на колени.

— Тогда я их поцарапаю. А теперь спи, Ксюха. Через два часа тебе на работу.

Подушка ещё не успела принять форму головы, как будильник впился в сознание пронзительной трелью, выковыривая меня из липкой тьмы небытия. Я глухо шлёпнула ладонью по тумбочке, нащупывая телефон и заставляя его замолчать, застыла, прислушиваясь к собственному дыханию в неожиданной тишине.

Цифры на экране светились белым светом: 23:30. Тридцать минут — и снова в бой.

Я медленно поднялась, опираясь на прохладные ладони, и провела пальцами по слипающимся векам. За окном была глухая, непроглядная тьма, а стёкла были затянуты влажной пеленой — пока я спала, прошёл дождь. Холодный воздух пробирался сквозь щели в раме, заставляя меня поежиться.

— Ну что ж, вперёд...

Свежее бельё, грубоватая ткань джинс, чёрный свитер с высоким воротником — я одевалась на автомате, пока сознание, тяжёлое и вязкое, постепенно приходило в себя. Амулет бабушки, изготовленный её мужем, моим дедом, металлическим поцелуем прильнул к ключице, спрятанный под слоем шерсти — теперь это немой страж моего сна.

Васька храпел на подушке, свернувшись в рыжий калачик.

— Эй, инспектор, — ткнула я его пальцем. — Ты же должен меня провожать на подвиги.

Кот только громче засопел и повернулся на другой бок, демонстративно подставив мне спину.

— Предатель, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбку.

Пятнадцать минут на сборы: куртка, сумка, ключи, последний глоток остывшего чая из стакана на столе, к которому кот и не притронулся, и я щелкнула дверным замком, выходя в ночь. Она встретила меня сырым холодом, воздух пах мокрым асфальтом и прелыми листьями, а лужи отражали тусклый свет фонарей. Я спешно застегнула молнию на куртке до самой шей и засунула руки в карманы.

— Ну что, Зареченск, — прошептала я, глядя на пустую двор. — Покажи, на что способен.

Где-то впереди, за поворотом, ждал мой «Логан» — и первый заказ в «Полуночнике». Я медленно шла к автомобилю, прислушиваясь к хлюпающему под кроссовками мокрому асфальту. Под одиноким фонарём, в мерцающем желтом свете стоял мой старый, но верный «конь». «Магия — это просто разрешить себе верить в невозможное» — всплыли в голове наставления Василия. Я задрала голову и представила как луч света изгибается, рисуя в воздухе сложные фигуры. Фонарь будто подмигнул в ответ на мои старания и на мокром асфальте вместо обычного круглого пятна появился... смайлик. Четкий, с двумя точками-глазками и дугой улыбки.

Я застыла, ощущая, как редкие волосы на руках встали дыбом.

— Получается... — прошептала я, растягивая губы в улыбке.

Смайлик на асфальте в ответ стал еще ярче, будто подмигивая мне.

«Неужели магия и правда такая простая?» — ликовало у меня внутри. После работы я точно замучаю Василия вопросами! Достав ключи, я бросила последний взгляд на фонарь и открыла дверь машины.

Двигатель заурчал с привычным хрипом, но сегодня этот звук казался мне почти... волшебным. Теперь-то я знала — магия существует, и она всегда была здесь, рядом, нужно было лишь научиться ее замечать.

Телефон дзынькнул в темноте салона, вырвав меня из размышлений. Неведомым для меня образом, приложение для курьеров «Быстрого ежа» сменило дизайн, иконка стала чёрной, а буквы сменились на «Полуночник». Я пожала плечами, смиряясь и вчитываясь в оповещение: «Заказ: партия артефактов из Перу. Адрес: Францевича, 15а. Срочно»

Я обернулась — на заднем сиденье уже стояла та самая черная курьерская сумка с серебряной вышивкой, хотя секунду назад там ничего не было.

— Ну конечно, — фыркнула я, включая передачу. — Телепортировать артефакты в машину можно, а сразу к заказчику — нет?

«Зачем вообще нужен курьер?» Логики в этом, конечно, не было никакой. Но, как я поняла из разговора с Васей, магия редко подчиняется логике. Может, тут какой-то закон, что нельзя перемещать вещи напрямую? Или требуется «нейтральный посредник», чтобы нечисть не передралась за ценный груз? Моя нога опустилась на газ, и «Логан» ожил с недовольным скрипом, каждый его болт, каждая деталь ворчала на неподобающий для работы час.

Город за окном автомобиля был слишком пуст, ни души: ни пьяниц, бредущих домой из бара, ни таксистов, развозивших засидевшихся у родственников, ни бродячих собак.

— Странно... — пробормотала я, прибавляя скорость. Разве нечисть не должна активизироваться ночью, как в страшилках современных авторов и народных сказках? Или…они спят по своим домам как самые обычные люди? Мысль была забавной — я представила вампира в пижаме или оборотня в домашних тапочках, стоящего у открытого холодильника.

Но город действительно казался вымершим, лишь в нескольких окнах мелькающих мимо меня домов горели одинокие огоньки — будто свеча за занавеской. На одном из перекрестков светофор взорвался красным светом, минуя жёлтый и я затормозила — в зеркале заднего вида что-то промелькнуло, быстрое, скользнувшее по крыше соседней пятиэтажки.

— Воображение, — сказала я себе вслух. Но пальцы сами сжали руль крепче.

«Артефакты из Перу...» Интересно, что именно я везу? Золото инков? Зачарованные камни? Мумифицированную руку какого-нибудь шамана?

Сумка на заднем сиденье шевельнулась, и я взволнованно обернулась, демонстративно покашляла — в ответ только тишина. Снова показалось.

— Ладно, — пробормотала я. — Главное не открывать сумку, не интересоваться что там такое внутри, просто доставить и забыть.

Навигатор хрипло прошептал: «Через пятьсот метров поверните направо. Конечная точка — Францевича, 15а»

Я вывернула в узкий проулок с односторонним движением, тут фонари горели через одного, и поняла, что за мной что-то следит. Сбросила скорость, приглядываясь к стенам домов — тени на них двигались независимо друг от друга, фонарей и моей машины. Я резко прибавила газу, проверяя догадку и в зеркале заднего вида три темных силуэта отделились от стен и устремились за мной, скользя по мокрому асфальту с неестественной скоростью.

«Черт, черт, черт!» — мысленно ругалась я, лихорадочно соображая план действий. Поворот налево — в узкий переулок между старыми складами. Правая рука нервно чесала шею, я была готова к любой помощи, но её не предвиделось. И вдруг вспомнила слова Василия: «Магия — это внимание и намерение».

Левый поворот, еще один... Я вела машину почти на ощупь, полагаясь на какие-то внутренние подсказки. Сумка с артефактами на заднем сиденье начала гудеть, наполняя салон странным теплом. Неожиданно перед мной из темноты выплыл железнодорожный переезд. Я знала это место — ура! Шлагбаум только начал опускаться, под сигнальные звуки, а нога уже вжала педаль газа в пол. Проскочив буквально за секунду до того, как металлическая преграда перекрыла дорогу. Тени, преследовавшие меня с размаху, влетели в шлагбаум, а одна из них в ярости ударила по нему, и металлическая балка согнулась, как пластилин.

«Так, думай, Ксюха!» Я свернула на набережную, заглушила двигатель и выключила фары. Машина покатилась по инерции, сливаясь с темнотой. Через минуту я уже стояла в глухом переулке, дрожащими руками проверяя сумку с артефактами.

— Ну и денёк... — выдохнула я, чувствуя, как адреналин постепенно отступает.

Телефон снова завибрировал: «Статус заказа: ожидает доставки. Адрес: Францевича, 15а. Примечание: хвост сброшен, можно возвращаться».

Я широко раскрыла глаза. Кто мог знать? Михаил? Или... сам заказ?

Глубокий вздох и двигатель ожил под моими руками. Я развернула машину, направляясь обратно сквозь безлюдные улицы, город будто окончательно вымер — даже ветер не шевелил листву, затаившись вместе с ночью в тревожном ожидании.

Дом 15а возник передо мной как мираж, обычная серая четырехэтажка с облезлыми стенами, но с неожиданной деталью: над входом в первый подъезд моргал самодельный неоновый знак «Открыто». Его синеватый свет казался неестественным в полной темноте окон. Подхватив удивительно легкую сумку, я шагнула в зияющую пасть подъезда, там, среди пыльных почтовых ящиков, моё внимание привлекла потертая табличка с едва различимой надписью: «3 этаж, кв.9. Три стука». Последние слова были подчеркнуты дважды, будто особо важны.

«Ну конечно, — мысленно закатила я глаза. — Как же иначе».

Две лестничные клетки спустя три стука гулко разнеслись в ночной тишине, нарушая зыбкое молчание подъезда. Дверь тамбура, огораживающая общую для восьмой и девятой квартиры пространство, скрипнула жалобно и внезапно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкую дымку, пахнущую полынью и старыми книгами. Передо мной открылась обычный коридор, освещенный тусклыми лампочками, мигающими в такт моему учащенному дыханию. «Ну что ж», — подумала я, делая первый шаг навстречу неизвестности. Меня ждал ответ на вопрос, терзавший меня с момента первого заказа: почему именно курьер так важен в этом странном бизнесе? И мне было не так уж важно, кто даст на него ответ.

Дверь девятой квартиры распахнулась сама, словно давно ждала моего прихода. В проеме стояло существо, больше похожее на ожившую мумию: морщинистая, почти прозрачная кожа, обтягивающая хрупкие кости, редкие седые волосы и дрожащие руки с желтыми ногтями, отросшими до невозможной длины.

— А, наконец-то! — его голос прозвучал неожиданно молодо и звонко, создавая жутковатый контраст с внешностью. — Проходи, проходи, курьерша, не стой на пороге.

Я переступила порог, ошеломленная видом квартиры. Полки до потолка, забитые потрепанными фолиантами в кожаных переплетах, пучками сухих трав и рядами банок с мутноватым содержимым, в углу, на резной этажерке, стоял человеческий череп, на который были небрежно наброшены очки в роговой оправе.

— Аристарх, — представился хозяин, ловко выхватывая у меня сумку. — Мне всего тридцать лет, если что, не смотри так — это проклятие, не более того.

Его костлявые пальцы с неожиданной проворностью развязали шнурки, и в сумке оказались три странных кубка, покрытых витиеватыми узорами, которые, казалось, шевелились будто под металлом скрывалось что-то живое.

— Идеально! — Хозяин квартиры захлопал в ладоши, и этот детский жест выглядел особенно нелепо в его старческих, иссохших руках. — Теперь это проклятие сниму за пару дней. — Его мутные глаза вдруг уставились на меня, — За тобой следили, да?

Я кивнула, коротко описав погоню и странные тени у переезда.

— А, так это же сторожевые тени, — Аристарх небрежно махнул рукой, словно отмахиваясь от досадной мошкары. — Вечные спутники магических перевозчиков, проклятые духи Пограничья. Они как комары у болота — вечно кружат, вечно норовят укусить.

Он подошел к полке и достал странный прибор, напоминающий компас с тремя стрелками, который начал крутить вокруг сумки с кубками.

— Ты наверняка спрашиваешь себя, почему мы не телепортируем вещи напрямую? — он хихикнул, и этот звук напомнил мне скрип старых половиц. — Во-первых, магия оставляет след. Чем мощнее заклинание — тем ярче метка для нежеланных гостей. А во-вторых... — его голос внезапно стал тише, будто это мог услышать кто-то нежелательный — Между мирами есть Пограничье. Ну, я только что его упоминал — там обитают существа, которые просто обожают перехватывать магические посылки, особенно ценные.

Моё молчание было красноречивее любых слов. Я застыла, подобная ученику перед мудрецом, всем своим естеством демонстрируя жажду познания.

— Вот эти красавцы, ключи к снятию моего проклятия, — владелец квартиры №9 указал дрожащим от дряхлости пальцем на кубки, — Если бы я попытался вызвать их заклинанием, какой-нибудь демон Пограничья обязательно устроил бы за ними охоту. А так... — он неожиданно похлопал меня по плечу, — Обычная курьерка на обычной машине, для магических созданий ты практически невидимка.

Я задумалась, осознавая странную логику его слов. Но тогда почему...

— Но тогда почему те тени…

— Потому что кто-то специально навел их на тебя, — Аристарх медленно, на трясущихся ногах, подошёл к журнальному столику, взял с него закрытую банку Спрайта и протянул мне. — Видишь ли, в нашем мире информация имеет вес. Кто-то узнал о перевозке и послал сторожевых теней, но ты молодец, что оторвалась и доставила мой груз.

Он также медленно подошёл к одному из окон, и резко дернул за шнур шторы — со стороны улицы, цепляясь острыми когтями за карниз, сидел чёрный ворон. Его глаза светились нездоровым красным светом, а от крыльев будто бы исходила синяя аура. Мы с птицей несколько секунд в полной тишине смотрели друг на друга, пока ворон не встрепенулся от резкого шипения — я открыла банку Спрайта.

— Видишь? Шпион. — Аристарх щелкнул пальцами, и птица с громким карканьем исчезла в ночи. — Вот почему мы не пользуемся магией для пересылки, слишком много глаз.

Он вручил мне конверт с деньгами (на ощупь там были вполне обычные купюры) и странную монету с дырочкой посередине, покрытую загадочными письменами.

— Оберег на чай, если почувствуешь слежку или еще какую опасную ситуацию, сожми его в кулаке и скажи моё имя. Поможет.

Я поблагодарила и уже собиралась уходить, когда он окликнул меня:

— Эй, а тебя как зовут-то? Завтра будет новый заказ, посложнее. Ты готова?

Я улыбнулась, ощущая, как адреналин снова наполняет кровь:

— После сегодняшнего? Кажется, я готова ко всему — я уже перешагнула порог его квартиры, — Ксюша я.

Аристарх рассмеялся, и на мгновение его лицо преобразилось: морщины разгладились, глаза заблестели, и я увидела, каким он был до проклятия, молодым и полным сил.

— Замечательно, тогда до завтрашней ночи!

Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, оставив меня одну в мрачном коридоре. В кармане монетка странно нагрелась, будто реагируя на мои мысли. «Посложнее», подумала я, спускаясь по ступеням в ночь, которая вдруг показалась мне не такой уж и темной.

Лунный свет струился по капоту «Логана», превращая ночную росу в россыпь мелких алмазов. Я устроилась за рулем, аккуратно положив подаренную монету на приборную панель, где она тут же тускло замерцала, привлекая внимание. Глубокий вдох и вот я уже чувствовала, как воздух наполняет легкие, а вместе с ним и странное ощущение: моя первая смена в «Полуночнике» только начиналась по-настоящему.

Ровно в 00:55, когда я вновь выехала на набережную, телефон издал характерный дзынь. Сообщение вырвало меня из задумчивых мыслей и заставило меня резко ударить по тормозам — монетка Аристарха весело покатилась по пластику приборной панели.

Текст гласил: «Срочный заказ. Доставка: 1 живой лунный кролик (в клетке под сиденьем). Адрес: Приреченск, ул. Заозерная, 7 (склад №19). Получатель: госпожа Лю Цзы. Особые указания: не кормить, не смотреть в глаза, при перевозке через реку напевать «Во поле берёза стояла». Оплата: тройной тариф + бонус за срочность.»

Я замерла, а затем медленно, как в замедленной съемке, повернула голову к пассажирскому сиденью, откуда донесся легкий шорох. Осторожно отодвинув тканевую накидку, я обнаружила металлическую клетку размером с обувную коробку, в которой сидело нечто — маленькое пушистое создание, чья серебристая шерсть переливалась настоящим лунным светом. Его огромные фиолетовые глаза (я тут же отвела взгляд) казались бездонными, а длинные уши причудливо закручивались спиралью, словно рога у антилопы.

— Ты... разговариваешь? - выдохнула я.

В ответ кролик чихнул и из его розового носика вырвалось крошечное серебристое облачко, которое тут же растворилось в воздухе, оставив после себя слабый аромат жасмина.

— О-о-о-о-кей... — я сглотнула ком в горле, ощущая, некое облегчение. — Приреченск, едем через реку. Поняла-приняла.

Повернув ключ зажигания, я тронулась в сторону моста, как будто единственного перехода между двумя городами, разделенных быстрой рекой. В голове уже крутился мотив старой русской песни. «Во поле берёза стояла, во поле кудрявая стояла, люли-люли, стояла, люли-люли, стояла» мысленно напевала я, периодически оглядываясь назад и видя, как свет из клетки от туманного дыхания магического создания отбрасывает причудливые тени на потолок салона.

Если Зареченск был серым, облезлым и сонным, то Приреченск казался его зловещим двойником: тут совсем не горели фонари, единственным источником света были фары моего «Логана», дома с обшарпанными фасадами стояли слишком близко друг к другу, будто прятались от чего-то, а воздух пах не свежестью после ночного дождя, а чем-то сладковато-гнилым, как переспелые фрукты, забытые на рыночном прилавке в жару.

Несколько поворотов и я заметила, как монетка Аристарха на приборке еле заметно замерцала. Это был знак предупреждения?

— Не нравится мне это место... — пробормотала я.

В этот момент кролик в клетке замер, его уши напряглись, шерсть встала дыбом — темнота вокруг машины словно шептала как голодный зверь. Я закрыла окна и заблокировала двери.

— Ладно, пушистик, — прошептала я, — давай-ка быстренько доставим тебя и свалим отсюда.

За спиной раздался щелчок, и лунный кролик выпрыгнул из открывшейся клетки. Я замерла, не зная, чего ожидать от этого магического создания, но он всего лишь перебрался на передние сиденья, смешно перебирая лапками и прыгнул мне на колени. Устроившись поудобнее, он поднял на меня мордочку и кивнул, будто говоря: «Вези-вези, я присматриваю, все нормально».

— Ну что ж, —я сбросила скорость, пытаясь разглядеть нужный поворот. Впереди нас ждал склад №19. — Поехали.

Весь Приреченск был окутан густым, маслянистым туманом, который не хотел рассеиваться и будто прилипал к автомобилю. Улицы извивались как змеи, а навигатор, который еще несколько минут назад чётко вёл к конечной точке, теперь безумствовал и рисовал какие-то зиг заги.

— Ты же знаешь, куда идти, да? — я с надеждой бросила взгляд на лунного кролика.

Тот продолжал сидеть у меня на коленях — его уши подрагивали, а из носа, с каждым выдохом, выходил всё тот же серебряный туман. Животное повернуло голову направо и подняло одно ухо — словно инспектор ГИБДД с жезлом в руке. Я свернула и продолжила путь, буквально через минуту туман расступился и передо мной возникло огромной складское помещение.

Челюсть свело от резкого контраста — пока весь Приреченск цепенел в безмолвном ужасе, склад №19 жил по своим законам. Ворота зияли, как вход в иной мир, а изнутри лились волны музыки и взрывы хохота, будто сама ночь здесь решила устроить пир во время чумы. Огромное пространство, заставленное низкими столами и широкими диванами, прогибающимися под весом людей. Нет, не людей — это были слишком красивые, слишком неправильные существа. А в центре всего этого — девушка, заливающаяся звонким смехом, разливающая из цветастой бутылки вино в бокалы гостей.

Лю Цзы? Она заметила мою машину, и быстрым шагом направилась навстречу. Азиатка в алом платье, облегающем тело, как вторая кожа, а сама кожа фарфорово-белая, и синие, как вода на фотках в запрещённограмме, волосы. А еще я обратила внимание на её рот, он был слишком широким, от улыбки, казалось, он вот-вот разорвётся до ушей.

— О-о-о, моя доставка приехала! – её голос звенел, как разбитое стекло. Она подошла к автомобилю, я опустила стекло, и волна аромата ударила в нос: смесь из крови, меда и каких-то цветов.

— Кролик в порядке? – наклонилась она, и я увидела вертикальные зрачки, как у змеи.

— Да... вроде... – я осторожно взяла животное на руки и выбралась из «Логана», протягивая кролика заказчице.

Лю Цзы жадно впилась в него пальцами, вздернула за шкирку, и кролик завизжал — не по-звериному, а как человеческий ребёнок.

— Идеа-а-ально! – она засмеялась и потащила его к столу.

Я не хотела, но ноги сами понесли меня за ней внутрь склада. Лю Цзы бесцеремонно раздвинула толпу и швырнула кролика на один из столов. Маленький шерстяной комок замер, фиолетовые глаза расширились, а из носа поплыл, уже знакомы мне, серебристый дым. И тогда они, все эти красивые чудовища, наклонились ближе и стали втягивать дым ртом, как будто находясь в дешёвой кальянной. Серебристые струйки вплетались в их ноздри, влипали в губы, растекались по коже.

А кролик таял, его шерсть стремительно серела, глаза мутнели, а тело уменьшалось в размерах, словно усыхало.

— Что вы делаете?! – вырвалось у меня.

Лю Цзы обернулась, её рот растянулся в очередной неестественной улыбке.

— Кайфуе-е-е-м, милая. Лунный свет – лучший наркотик. – Она резко выпрямилась, шагнула ко мне и провела холодным пальцем по моей щеке. – Хочешь попробовать?

Я моментально отпрянула, и заказчица закатила глаза.

— Ну как знаешь. – Небрежный взмах рукой, и кто-то швырнул мне в лицо пачку денег. Я не стала ловить и банкноты шлёпнулись в грязь.

Пофиг! Я уже мчалась к машине, оставляя за спиной этот безумный карнавал. Кролик хрипло засипел, и толпа взорвалась весёлым смехом — какая-то парочка, не обращая внимания на шерстяной трупик, смахнула его со стола и в страстном порыве рухнула на отполированную поверхность, сливаясь в поцелуе.

Я резко завела двигатель, и «Логан» с протестующим звуком рванул обратно в обволакивающий туман. В последний миг, в дрожащем зеркале заднего вида мелькнул жутковатый силуэт Лю Цзы, та вышла на дорогу и застыла в неестественной позе, только её длинная рука поднялась в прощальном жесте, будто провожая меня в объятия ночного Приреченска.

Я давила на газ, пока этот город не исчез за спиной. Телефон завибрировал, выводя на экран новое оповещение: «Заказ выполнен. Ожидайте последнего задания. P.S. Не волнуйтесь – кролик возродится к следующему полнолунию.»

Я выругалась и швырнула телефон на пассажирское сиденье. Часы на здании городской администрацией показывали 02:47, когда я въехала в Зареченск. Туман остался позади, но дрожь в руках все ещё не отпускала меня.

«Чёрт, деньги Лю Цзы так и остались в грязи...» Я махнула на это рукой. После увиденного в Приреченске бумажки казались слишком... человеческой проблемой. Телефон вновь дзынькнул. «Последний заказ: монета Аристарха. Адрес: Склеп №13. Срочно.»

Я замерла, опять к Михаилу?

Фонари у ворот кладбища мигали, будто подмигивая мне. Я оставила тачку на том же самом месте, и прошла между могил, не оглядываясь на шорох в темноте. Дверь склепа №13 была приоткрыта, внутри теплый свет, и…

— А, вот и моя курьерша! — Михаил поднялся мне навстречу, его пальцы барабанили по крышке гроба, который он всё также использовал как стул.

Я молча протянула монету — ту самую, что дал мне Аристарх. Хотелось, конечно, оставить её себе, но заказ есть заказ.

— О-о-о! — Михаил словно засветился от удовольствия. — Давно хотел что-то от этого чудака. Он, знаешь ли, очень смышленый маг.

Он повертел артефакт в руках, потом приложил к тыльной стороне ладони — и тот исчез у него под кожей, оставив лишь светящийся след.

— Ну как твой первый рабочий день? — Михаил ухмыльнулся, усаживаясь обратно на гроб.

— Вечеринка с поеданием лунного кролика... — я закатила глаза. — Всё как-то слишком... оживлённо.

— Добро пожаловать в «Полуночник», Ксения. Кстати, твоя смена окончена. Мы работаем с полуночи до трёх — это правило. После трёх активизируется то, с чем даже мы не связываемся.

Он достал из ящика бутылку с тёмной жидкостью и две рюмки.

— Выпьешь? За первый успешный рабочий день?

Я колебалась секунду, потом кивнула.

— Только если это не кровь.

— Вишнёвый ликёр.

Мы чокнулись. Напиток оказался сладким, с послевкусием дыма и... чего-то ещё.

— Завтра ждём в полночь, — сказал Михаил, когда я уже стояла в дверях. — Кстати, не беспокойся насчёт старой работы, дядя Витя не в обиде, да и твоя бывшая начальница тоже.

Я обернулась.

— А что завтра за заказ? Аристарх говорил, что мне скоро опять к нему.

— Сюрприз, — Михаил растворился в тени, оставив лишь ухмылку в воздухе.

Я вышла на пустое кладбище и посмотрела на экран телефона. 03:02, моя первая смена официально закончена. Я улыбнулась, оставив все кошмары последних часов позади. Где-то в темноте моей квартиры ждал тёплый душ, мягкая постель и мой ласковый, рыжий кот.