Глава 10 Такой странный господин Тодд

Я очень боюсь пожаров. В самых кошмарных снах мне снится, как я, окруженная со всех сторон пламенем, тщетно ищу выход из огненной ловушки и не нахожу. Но как бы не велик был страх, сейчас он только мешал. И я, не зная, что делать в такой ситуации и чем помочь несчастным, на всю улицу завопила:

- Пожар! Горим!

Потом кинулась к окнам первого этажа ближайшего дома, забарабанила в окна, в двери, продолжая кричать до хрипоты. Уже спустя несколько минут я осознала себя в цепочке людей, передающей полные ведра воды. Раздавались мужские крики, отдающие указания, женские испуганные причитания. И вдруг улицу разрезал пронзительный вопль:

- Там мой сын! Мой ребенок!

Собравшиеся люди, и те, кто тушил пожар, и те, кто просто в стороне наблюдал за происходящим, как по команде подняли головы вверх. Из окна второго этажа вырывались клубы дыма, и казалось, что туда в самое пекло просто невозможно добраться. Из моих рук кто-то вырвал полное ведро воды, и я успела в отсветах языков пламени лишь увидеть, как смутно знакомый мужчина вылил на себя ведро и ринулся в дверной проем. Из толпы послышались испуганные восклицания: «Сумасшедший!», «Пропадёт!».

Спустя долгих две минуты, окно на втором этаже было выбито, и показался мужчина с мальчиком трех лет на руках. Кто-то расторопный тут же растянул внизу покрывало, чтобы поймать ребенка. Мать малыша тянула к нему руки и громко причитала.

Когда ребенок оказался в объятиях матери, все взгляды были прикованы к мужчине, которому теперь предстояло покинуть объятую огнем комнату второго этажа. Я все-таки узнала его. Кристиан Тодд. С замиранием сердца я следила, как он выбирается из окна на карниз, тянется к водосточной трубе, цепляется за неё одной рукой. Труба под тяжестью мужского тела скрипит, угрожающе кренится. Но Кристиан с обезьяньей ловкостью быстро спускается вниз. И когда труба с ужасающим скрежетом рушится, господин Тодд прыгает и ловко приземляется на ноги. Толпа облегченно выдыхает, и слышатся удивленные возгласы: «Ловок!».

Он пробирался сквозь толпу, которая тут же потеряла к нему интерес, потому что прибыли огнеборцы. А я достала из сумки платок и, намочив его в чьем-то ведре, поспешила следом. Теперь моя помощь не нужна, прибыли профессионалы. Кристиана я нашла возле соседнего дома. Он сидел на ступеньках крыльца какой-то лавки и оглядывал свою одежду, которая выглядела плачевным образом. На когда-то белоснежной рубашке зияли огромные подпалины, пара пуговиц была вырвана с «мясом».  Я протянула ему мокрый платок. Он взял его, вытер лицо, ладони. Поискал взглядом и на перилах соседнего крыльца увидел свой висящий сюртук и трость. Я проследила, как он набрасывает на плечи сюртук и морщится. Видимо все-таки досталось ему.

- Господин Тодд с вами всё в порядке? Вам нужна помощь?- я с ужасом осознала, что эти слова слетели с моего языка. Зачем я вообще пристаю к человеку со своими нелепостями!

Кристиан Тодд повернулся в мою сторону, и мы встретились взглядами. В его глазах я видела лишь усталость. Но он внимательно рассмотрел меня, будто изучая, и просто спросил:

- Что вы тут делаете?

- Видимо, то же что и вы. Шла мимо и…вот…

Со мной происходило что-то странное. Видимо атмосфера людского единения, когда все вместе, не разбирая сословия и происхождения, тушили пожар, на время смазало границы. Едва уловимое ощущение принадлежности к чему-то общему, целому, витало в воздухе и слова легче давались, и от утренней неприязни к этому человеку не осталось и следа.

- Как ваше имя?- тут на испачканном лице Тодда промелькнуло подобие улыбки:

- Мы с вами сталкиваемся не в первый раз, а вашего имени я так и не запомнил. Так как вас зовут?

- Фрида Зейми, господин Тодд. Как же вы писали на меня жалобу, если не знаете моего имени?- сейчас в моих словах не было ни намека на обиду, только искреннее любопытство. Но Кристиан непонимающе нахмурился:

- Не понимаю о чем вы. Видимо, вы слишком испуганны происходящим. Где вы живете?

- За парковой аллеей, направо от фонтанного спуска.

Кристиан удивленно приподнял брови:

- Ваша семья позволяет вам в такой час находиться вдали от дома? Пойдемте, я возьму экипаж и прослежу, чтобы с вами по пути ничего не случилось, раз уж ваши родные проявляют подобную беспечность.

Я почему-то безропотно последовала за Тоддом. Обернувшись, я заметила, что огнеборцы лихо справляются со своими обязанностями и языков пламени уже не видно. Мы вышли из переулка. Шум пожара отступил, притих, в лицо пахнуло свежим воздухом без примеси гари.

Тодд каким-то чудом тут же нашел свободный экипаж. Помог мне взобраться, уселся сам напротив и только потом назвал вознице мой адрес. Это что же, он собирается и впрямь довезти меня до дома? Может еще и в руки отца передаст? Представляю, что мне придется выслушать от родителей.  Объяснение, что я участвовала в тушении пожара, их вряд ли устроит. Я уже примерно знала, что именно скажет отец, отчетливо видела, как страдальчески будет вздыхать мама, вызывая во мне чувство вины. Вселенская тоска охватила меня. И почему я не могу найти общий язык с родителями? Вот у моих сестер близняшек такой проблемы нет. Они ластятся к отцу, и тот на глазах из грозного главы семейства превращается в доброго и сентиментального батюшку. Мама вообще души не чает в сестрах. Они её гордость и надежда. А я? Я дочь, унаследовавшая от давно почившего родственника, имени которого никто и не помнит, странный дар. Пользы от которого, по мнению родителей, ноль, а вот проблемы очень даже могут быть.

- Почему у вас такое несчастное выражение лица?

Что? Это мне? Господин Тодд, ничуть не скрываясь, вглядывался в мои черты, словно пытаясь в них что-то прочесть.

- У меня именно то выражение, которое бывает у людей, когда дома их ожидает хорошая взбучка,- и что это меня потянуло на откровенность? Видимо и впрямь волнение на пожаре что-то изменило во мне.

Кристиан вдруг улыбнулся. Без злорадства, но и без сочувствия. Ему весело?

- Вы часто заставляете тревожиться вашу семью?

Я возмущенно фыркнула, выражая свое отношение к такому вопросу. Никого я не заставляю. У меня с родителями патологическое недопонимание, только и всего. 

Экипаж остановился возле крыльца дома родителей. Я хмуро посмотрела на освещенные окна и покорно вздохнула. Как-нибудь переживу, не в первый раз. Легко спрыгнув на землю, я обернулась к Кристиану, который наблюдал за мной всё с той же странной улыбкой на устах. Может, он того, на пожаре умом тронулся? Чему тут улыбаться-то?

- Благодарю вас, господин Тодд.

- Не за что. Не имею привычки оставлять людей в затруднительном положении. И будьте благоразумны, Фрида…

Мое имя он произнес как-то странно, словно пробуя на вкус. Нет, он точно умом двинулся.

От грандиозного скандала меня спас, как ни странно, мой внешний вид. Все-таки изысканный наряд не самая подходящая одежда для того, чтобы принимать участие в тушении пожара. И пока отец набирал в легкие воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, матушка втолкнула меня в ванную, чтобы я привела себя в приличный вид. А потом выдала мне обеих близняшек, чтобы они помогли вернуть платью первозданную чистоту и элегантность.

До нашего с сестрами слуха долетали обрывки фраз родителей. Отец рвал и метал. Мало того, что я работаю непонятно кем, так что людям стыдно признаться, так теперь я еще и возвращаюсь домой в неподходящее для приличных девушек время, да еще в таком виде! Матушка увещевала отца, что время сейчас другое и на работающих допоздна женщин не смотрят косо и вообще, если я на этой службе найду себе состоятельного мужа, всей семье будет лучше.

Я отсиживалась в своей комнате, занимаясь платьем, шляпкой и перчатками. Сестры изо всех сил помогали и тоже не собирались показываться на глаза ссорящимся родителям. Целее будем.

Когда раскаты семейного скандала затихли, и можно было выдохнуть, мысли сами собой вернулись к сегодняшнему вечеру. И перед мысленным взором снова промелькнули сцены пожара, спасения ребенка и нашего разговора с господином Тоддом. Чем больше я вспоминала детали и подробности, тем загадочней мне представлялась личность Кристиана Тодда. И в нашу первую встречу, когда я лежала посреди аллеи, и сегодня вечером Кристиан вёл себя как человек благородный и неравнодушный к чужой беде. Таких людей ставят в пример, ими восхищаются. Но тут же перед глазами пронеслась сцена в гостиной дома господина Тодда, когда он застал меня осматривающей его сестру.  Жесткая линия губ, нахмуренный лоб, холодность во взгляде и голосе. И всё это было направлено на меня! И это сбивало с толка. Появилось вдруг сильное желание доказать, что я не проходимка и не прогульщица, которая лезет туда, куда не следует! При этом было желание не утереть нос господину Тодду, а желание быть понятой. И это тоже вызывало недоумение. Я люблю покопаться в себе и своих чувствах и прекрасно знаю, что за мной ранее не наблюдалось желания понравиться кому-либо любой ценой. Еще в студенческой среде, где границы сословий не так резко обозначены, мне приходилось сталкиваться с людьми, которые считали ниже своего достоинства общаться с той, кто ниже их по происхождению. Я всего лишь представитель так называемого среднего класса, в моей родословной не отметились аристократы и люди, наделенные властью. И мне никогда не мешало это жить. К тем, кто не хотел со мной общаться, я не приставала, и не испытывала потребности в их одобрении. И вот сейчас что-то изменилось. Господин Тодд представлялся вершиной, которую хотелось покорить. Только вот понять бы еще, зачем? Может он прав, это просто сказывается волнение из-за пожара и утром всё встанет на свои места?

Утром мысли о странном господине Тодде были вытеснены недовольством отца, которое он, не стесняясь, демонстрировал. Это был излюбленный отцом метод наказания. Этим утром меня, Фриды Зейман, для него не существовало. Мне не желали приятного аппетита за завтраком, мои пожелания и вопросы батюшкой игнорировались. Матушка бросала на меня утешающие взгляды. В кои-то веки она на моей стороне! Хотя я знаю, чем это объясняется. Она очень хочет, чтобы я на своей службе нашла состоятельного мужа и помогла осуществить её заветную мечту. Ну что же, не буду расстраивать матушку раньше времени.

В агентстве с самого утра царил настоящий сумасшедший дом. Секретарь носился по этажам, словно ужаленный. Я посмотрела на всё это и поспешила спрятаться в отделе доставки. Получив список заказов, я уже привычно пробежала взглядом по именам клиентов и заметила имя Каролины Тодд. Ага, значит, сестра Кристиана хочет что-то сообщить. Может, она сумела разговорить подселенца и выяснить, что ему надо? Было бы просто отлично! Я принялась составлять карту маршрута, пытаясь подгадать так, чтобы Каролину Тодд оставить напоследок и поболтать с ней, не торопясь. И в этот момент к нам в отдел вплыла сотрудница отдела кадров. Обведя всех присутствующих взглядом, она поочередно ткнула пальцем в меня и Маргариту:

- Фрида и Маргарита! Вы сегодня по очереди будете на побегушках у инспектора.

Мы с коллегой растерянно переглянулись:

- А заказы как же?- я попыталась отбрыкаться от навязываемых чужих обязанностей.

- Я же сказала: по очереди. Секретариат весь в мыле. Презентация новой партии сновидений совпала со столичной проверкой. Так что одна сейчас разносит заказы, вторая отправляется на растерзание инспектору. После обеда поменяетесь.