Часть 2 Глава 25

Аленита несколько дней читала дневники Ядвиги. Прерывалась на еду, прогулку и сон. В первый выходной день Михаэля сходила с ним покататься на велосипеде. Во второй день она взяла последнюю толстую тетрадь и улеглась на кровать в комнате старшего супруга, тот пошёл в бассейн. Эрик, как всегда, сидел в своём кабинете. Девушка уже прочла о жизни Николаса и Ядвиги. Узнала, как они хоронили родителей Николаса. Как выдали старшую дочь замуж. Также Ядвига с любовью писала о внуках. В последней тетради великой женщине было уже пятьдесят лет, но она продолжала работать, в том числе и дома. У Ядвиги было много регалий и званий в мире науки. Аленита открыла тетрадку и едва начала читать, захлопнула её. Вскочив с кровати, девушка помчалась на улицу. Михаэль расположился на шезлонге, его тело было в капельках влаги. – Михаэль, я дошла до самого интересного. Вы с Эриком должны это знать! – воскликнула Нита, подбегая к супругу. – Не на улице, нетерпеливая ты наша. Пойдём в дом. Я быстро оденусь, а ты зови Эрика, – строго сказал Михаэль. Нита помчалась домой, позвала Эрика в гостиную, потом сбегала в спальню за тетрадью. Вскоре она расположилась в кресле, а напротив, на диване, сели мужья. – Читай, Аленита, – попросил Михаэль. – Тут Ядвиге уже пятьдесят лет. Она знаменитая на весь мир учёная. Слушайте… Пятое апреля две тысячи шестьдесят второго года. Некоторые страны истощены войнами. Мы каким-то чудом избежали вооружëнного конфликта с Олани, хотя он назревал все тридцать два года. Неделю назад в северной части нашей страны вспыхнула болезнь. Власти пытались умалчивать о произошедшем, но теперь уже ничего не утаишь. Линок, Вижун, Грохон, Бабиду. Во всех этих городах переполнены больницы. Людей некуда класть. Женщин подселяют в палаты к мужчинам. В коридорах валяются матрасы. Люди стонут от боли и судорог по всему телу. У всех рвота и ужасная диарея. Ослабленные больные не способны добежать до туалета. В коридорах и палатах стоит чудовищная вонь. Мужчины переносят болезнь чуть легче. Женщины мрут пачками. Пришли данные, что за неделю только в одном городе тысячи смертей. Плохо то, что заразившийся человек неделю не болеет, а вирус передаёт, только потом его валит с ног. В социальных сетях паника. Люди пишут, что это сам бог нам отомстил за нескончаемые войны и прочие грехи. Только самые избранные учëные, в числе которых и я, знаем, что на самом деле произошла случайная утечка биологического оружия. Один из лаборантов разбил пробирку, но успел прибрать всё и скрыл это. Он спокойно ушёл домой, думая, что раз был в маске, то ничего не будет. Оказалось, вирус способен проникать даже сквозь маску. Недаром с ним работали только в специальных камерах. Мужчина успел пустить заражение и умер в муках через полторы недели. Пятнадцатое апреля две тысячи шестьдесят второго года. Дорогой дневник, ты не представляешь, что творится. Власти пытались замолчать о катастрофе. Но её масштабы таковы, что закрывать глаза уже нельзя. Другие страны узнали поздно. Кто-то успел перевести на себе вирус в Олани, они ближе к нам. Говорят, и Омроне есть заболевшие. Все страны закрыли границы, но вирус, скорее всего, уже там. В нашем государстве за последние пять дней около ста тысяч погибших. Из них семьдесят процентов женщин. Я приказал мужу, детям и внукам закрыться дома и никому не открывать. Сама пропадаю в лаборатории. Нужно срочно найти вакцину против этой дряни, если её вообще можно воспроизвести. Аленита остановилась и перевела дух. Читать такое было ужасно и тяжело. – Ничего себе! – потрясëнно воскликнул Эрик. – В учебнике по истории говорится о море, но ни в одной строчке нет о том, что вирус на самом деле выведен в лаборатории как биологическое оружие. – Вы представляете, дневник Ядвиги, как бомба! Если его обнародовать, то будет большой звездец нашему правительству, – сказала Аленита. – Скорей всего, звездец придёт именно нам. Новость не успеет завируситься, как тебя закопают где-то в лесу. Хотя это нам с Эриком грозит, тебя заберут в качестве инкубатора, – строгим тоном сказал Михаэль. – Мы же никому не скажем, чего нам бояться? Ладно, я читаю дальше. Аленита продолжила. Ядвига писала о том, как ищет способ спасти людей, над этим работали и в других странах. Экономика встала. Люди от страха прятались по домам, но не всегда помогало. Так прошёл год. Первое мая две тысячи шестьдесят третий год. Опробовано несколько вакцин. Ни одна не подходит. Тем временем болезнь не утихает и плохо поддаëтся лечению. Людей не хоронят с самой первой смерти. Всех кремируют. Я выяснила, что на генетическом уровне мор хотели завязать именно на мужчин, потому что они воины. Пошло что-то не так, и больше всего гибнут женщины. Если бы их хоронили, то возле городов за этот год образовались бы гектары кладбищ. Сегодня правительство устроило саммит всех государств. Разумеется, никто никуда не полетел. Общались по видеосвязи. Специалисты умудрились наладить всё так, что каждый президент был виден в отдельном квадрате на экране телевизора. Я сегодня не пошла на работу. Вымоталась настолько, что просто уже не до чего. Лежу на диване и смотрю передачу. Перед лицом опасности власти договариваются объединить усилия и страны. Планируется стереть границы, убрать названия государств и оставить только округа. Президент Зубейда говорит, что вольëтся в этот союз на своих условиях. В итоге все договорились до того, что решить должен народ. Хотят ли они единую страну и одного президента или нет? Через неделю во всех странах пройдёт референдум. Люди будут голосовать по интернету. Пока предложено составить списки выживших. Для этого нужно пройти регистрацию на недавно созданном сайте «мой голос». Девятое мая две тысячи шестьдесят третьего года. Голоса на референдуме подсчитаны. Семьдесят процентов людей за объединение и избрание нового президента. Люди хотят единых решений везде. Они устали. Почти в каждой семье кто-то умер. Мы похоронили старенького дядюшку Руфуса и его супругу Илари. Это родня с моей стороны. Также не стало моих родителей. Со стороны Николаса умерло пятеро. С того дня, как вирус вышел на волю, скончалось около ста миллионов человек, из них шестьдесят процентов – женщины. Люди не выходят из дома. Заводы и фабрики остановили, кроме тех, что производят еду. Ещё работают на селе. Те, кто сейчас трудятся, ежедневно рискуют жизнью. В Бланките полгода назад создали вакцину, которая помогает немного уберечься. Эффекта хватает на пару месяцев, и всё же, это передышка. Третье июня две тысячи шестьдесят третьего года. Сегодня сказали, кто получил статус президента. Шестьдесят процентов людей проголосовали за Альхана Амрани, сорокалетнего предпринимателя и проповедника из Зубейда. Я бы очень удивилась, если бы в ряды, поставивших на его кандидатуру, затесалась хоть одна девушка. По всей видимости, там были одни мужики. Много лет тихой сапой движение абсолютного патриархата пробиралось в другие страны. И всё равно мне непонятно, как могли выбрать Альхана? Чувствую, грядёт что-то тëмное. Девятнадцатое июля две тысячи шестьдесят третьего года. Наконец-то у меня получилось. Ещё три месяца назад я сделала вакцину, но боялась даже писать об этом. Клинические испытания прошли на обезьянах в ускоренном темпе. Ещё два на людях. Теперь я смогла заявить на весь мир, что вакцина есть. Все оставшиеся заводы по производству лекарств взялись срочно её производить. В первую очередь решено прививать женщин. Человечество вымрет, если их не будет. Женщины способны прожить сами. При желании можно взять у мужчин спермии, оплодотворить яйцеклетку искусственным путём и подсадить в матку. Увы, такие эксперименты признали неэтичными, но парочка всё же была. Пятое августа две тысячи шестьдесят третьего года. Президент принял решение спасать женщин. Их силой забирают из семьи и увозят на остров в океане. Я заявила в письме правительству, что мы их и так спасём. Теперь есть настоящая вакцина, и вирус будет побеждён. На следующий день к нам ворвались жандармы. Мне в грубой форме заткнули рот и увели Гию и Валентину. Даже не посмотрели, что у старшей дочери двое маленьких сыночков, которые нуждаются в маме. Меня не тронули только из-за заслуг перед страной и создание лекарства от мора. Я слышала, что пожилых женщин тоже забирают, чтобы ухаживали за детьми. Самое страшное, что в своё время Зубейд сделался закрытой страной. Туда не принимали гостей и дипломатов. Сами они никуда не ездили. Из-за этого их люди практически не пострадали. Поэтому города наводнила жандармерия Зубейда. Неугодных распихивают по тюрьмам. Теперь люди слова лишнего сказать боятся. Президент объявил себя абсолютным правителем. У него есть свой парламент, но он мало что решает, скорее для галочки в креслах сидят и что-то обсуждают. Те, кто потерял женщин в связи с болезнью, злорадствуют, мол, так и надо. Если у нас нет жён, пусть отберут у всех. Тридцатое августа две тысячи шестьдесят третьего года. Альхан Амрани объявил женщин достоянием народа. Теперь они общие и будут рожать детей беспрерывно для тех, кто способен заплатить. Экономику нужно как-то поднимать. Это чудовищно. Я смотрю на то, во что превратилась моя страна и плачу. Скучаю по своим детям, переживаю за них. Выступила тут с заявлением, что женщины постоянных родов не выдержат. От силы лет десять. Меня за это выгнали из института, отобрав лабораторию. Потом вызвали в жандармерию и ясно дали понять. Или я заткну рот, или моим дочерям будет хуже всех на острове. – Всё, я больше не могу. Давайте прервёмся, – Аленита вытерла слëзы со щёк. – Как же больно такое читать. – Иди к нам, – почти хором сказали супруги. Девушка положила тетрадь на стол и села между мужчинами. Они обнялись. – Мне радостно от мысли, что моя далёкая бабушка была великим учёным, но горько от её рассказа, – сказал Михаэль. – Я мужчина, но даже мне понятно, как несправедливо поступили тогда с девушками, – грустным тоном сказал Эрик. – Не зря мне перепадало за любопытство. Я чувствовала, что наше прошлое скрывает тайны, – всхлипнула Аленита.