6. «Кохана»

Даже на мой дилетантский взгляд «Кохана» стоила не меньше десяти миллионов долларов. До блеска натёртые полы мягко глушили стук моих каблуков. Роскошная ковровая дорожка укутывала ступеньки лестницы, ведущей в мастер-пентхаус на верхней палубе. Личные апартаменты владельца судна. СБшник поднимался позади меня, словно боялся, что я убегу.

Да некуда отсюда бежать. Море кругом.

Мы остановились перед трёхметровой стеклянной стеной, опоясывающей палубу по периметру. Очевидно, тут находилось логово миллионера, сынка депутата Госдумы и заядлого картёжника. Я видела внутреннее убранство — строгую минималистичную гостиную с чёрными диванами и стальной барной стойкой, рабочий кабинет с горящей настольной лампой и спальню с гигантской круглой кроватью. Она была застелена блестящим чёрным бельём и просматривалась с трёх сторон. На перегородке между гостиной и спальней висела неправдоподобно широкая плазменная панель. От морского пространства спальню отделяло лишь прозрачное стекло. Белая ночь окутывала всё внутри нежным туманным сиянием.

Но если включить в спальне свет, она превратится в аквариум. Когда яхта в море, это не имело значения: никто не сможет подглядеть за хозяином, пока он наслаждается великолепными морскими пейзажами. Он сможет даже лежать на своей пафосной кровати и представлять, что плывёт на лодочке в открытом море. Но вот если борт к борту пришвартовать другую яхту, полную любопытных гостей, среди которых пьяная блогерша Жанна и журналист неизвестно какого журнала…

Я понадеялась, что в спальне есть плотные надёжные шторы.

СБшник привычным движением откатил в сторону одну из стеклянных панелей и жестом пригласил меня войти. А сам развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Я осторожно подошла к дивану и села. Холодная гладкая кожа коснулась моих голых ног, по телу побежали неприятные мурашки. Где-то бесшумно работал кондиционер: я почувствовала, как напряглись соски под тонким платьем. Скорее бы всё закончилось.

Кирилл вошёл в гостиную так стремительно, что я чуть не подпрыгнула. Я ждала его и посматривала на дверь, через которую зашла сама, но он появился откуда-то из другого места. Скорее всего, за барной стойкой скрывалась ванная комната. Он был в пушистом халате традиционного чёрного цвета, босиком, с мокрыми волосами. Несколько кудрявых прядей падали на лоб.

— Извини, что заставил тебя ждать.

Я не ожидала, что он начнёт с извинений. Растерянно выдавила:

— Ничего.

Он прошлёпал к бару, я засмотрелась на его ухоженные загорелые ступни. Ещё только июнь, а он смуглый, как в конце лета. Где-то успел отдохнуть или от природы смуглокожий? Скорее, второе, учитывая повышенную волосатость и южный тип внешности.

— Чего тебе налить? — и сам ответил: — Я знаю, шампанского.

— Почему? — вырвалось у меня.

— А ты что, не любишь шампанское? Я думал, все девушки его любят.

Он шутил надо мной. Я немного расслабилась. Ничего плохого не происходит. Он не причинит мне вреда.

— Нет, я вообще не пью алкоголь. Налейте мне, пожалуйста, кока-колы или…

— Налей, — поправил он меня.

— Налей, — кивнула я.

Он поставил на столик бокал с коньяком и полный стакан с кока-колой и сел на диван рядом со мной. Очень близко. От него исходило тепло. Я ощущала себя сидящей у костра холодной осенней ночью: один бок согрет живительным огнём, другой подмерзает от ветра. Он по-приятельски похлопал меня по колену и заглянул в глаза:

— Диана, давай договоримся на берегу: это не любовная встреча. Между нами ничего нет и, уверен, не будет. Мы просто займёмся сексом и расстанемся навсегда. Ничего личного, понимаешь? Воспринимай это как игру.

— Хорошо, я постараюсь.

— Вашим отношениям со Степаном это не повредит, — он сделал большой глоток, осушив бокал. — А, может, даже поможет. Как знать?

Я криво улыбнулась.

— Ну что, пойдём?

Он встал, и мне пришлось последовать за ним.

* * *

Первым делом в спальне он включил свет. Весь потолок от одной стеклянной стены до другой замерцал нежным перламутровым сиянием. Замечательно! Мы теперь как манекены в витрине ЦУМа. Или как золотые рыбки в подсвеченном аквариуме. Кирилл повернул меня спиной к себе и потянул молнию на платье. Я разглядела пачку презервативов на одеяле.

— Можно погасить свет? — попросила я.

— Нет, — ответил он, — я хочу на тебя полюбоваться.

Будь я на работе (по-настоящему на работе, а не в статусе девушки его приятеля), я бы знала, что делать. Я бы медленно расстегнула молнию, заведя руки назад, и позволила платью упасть к моим ногам. Потом перешагнула бы и сексуально спустила бретельки лифчика. А он бы смотрел на меня и получал удовольствие — на все заплаченные деньги.

Но в этот раз я не на работе.

Внезапная мысль обожгла меня: впервые в жизни я с мужчиной… не работаю. Вернее, работаю, но он об этом не знает. И это почти что добровольно. Иллюзия честности и прозрачности намерений. Да, меня вынудили участвовать в игре, но я дала согласие. Для Кирилла я не проститутка и не бесплатная шлюха, я — приличная девушка, которая согласилась переспать с ним по личным мотивам. Наверняка у него таких девушек много. И у него нет причин меня не уважать и не исполнять мои вежливые просьбы. Я имею на них право. К тому же мой бойфренд — знаменитый режиссёр.

— Выключи, пожалуйста, свет, — сказала я твёрдо.

Кирилл тронул пульт, и освещение вполовину угасло. Он скинул с меня платье, умело расстегнул лифчик, стащил трусы и повернул к себе. Не знаю, понравилось ему то, что он увидел, или нет. Девушек в агентстве Василия Ивановича выбирали по фотографиям и видео (соло с игрушками, двадцатиминутный ролик). Все, кто меня заказывали, знали, что у меня первый размер груди и мальчишеские бёдра. Знали, что скальпель хирурга и шприц косметолога никогда меня не касались. Знали, что женственности во мне мало, но именно это их и привлекало.

Моя хрупкость и кажущаяся детскость. Тот самый «сливочный наивняк» по меткому выражению босса.

Я никогда не комплексовала. Василий Иванович предлагал клиентам широкий ассортимент девушек: от «светских красавиц» до «девчонок по соседству» и «неуклюжих подростков». На меня всегда был стабильно-высокий спрос. Я могла позволить себе выбирать клиентов, большинство из которых становились постоянными. И порой моя востребованность вызывала зависть красоток.

Но Кирилл — не клиент, он меня не выбирал. К гадалке не ходи, он спит с пышногрудыми длинноногими «Барби», с моделями и светскими львицами. Уж точно не с такими «студентками», как я.

Я с вызовом посмотрела ему в глаза. Если я ему не нравлюсь, пусть скажет, и мы закончим эту встречу. Не обязательно же трахаться? Степан проиграл меня в карты — Кирилл может воспользоваться этим, а может и не воспользоваться. Не хочет — мне же лучше.

Но прочитать что-либо по глазам Кирилла не вышло. На редкость закрытый человек. Он мягко толкнул меня на кровать и навис сверху, то ли разглядывая моё лицо, то ли вдыхая запах волос. Потом повёл плечами и сбросил халат на пол. От обнажённого мужского тела повеяло жаром и горько-сладким ароматом парфюма. Он наклонился ниже. Вплотную. Его член, горячий и тяжёлый, шлёпнул меня по животу с непристойным звуком. Я не выдержала и взглянула: на багровой головке блестела капля предэякулята.

Он был возбуждён.

Нет, не так.

Он был на грани оргазма.

Я закрыла глаза и раздвинула ноги. Пусть делает то, зачем он меня позвал. Но Кирилл не спешил. Медленно и пугающе нежно он принялся выцеловывать мою шею, ключицы, грудь. Его бородка и усы щекотали кожу, волоски на моём теле встали дыбом, пробежала дрожь. Было зябко, но я терпела. Просить сейчас выключить кондиционер — значило обломать человеку удовольствие. А мне не хотелось его обламывать. Мне хотелось, чтобы он побыстрее кончил, и я могла вернуться на «Оскар».

Он покружил языком вокруг пупка и поцеловал меня между ног. Приложился тёплыми губами, как к какой-то святыне. Нечасто мужчины дарили мне такую ласку. Обычно всё было наоборот: это я нависала над ними и целовала их тела. Сосала члены и перекатывала в ладони яички. Мужчины любят, когда их обслуживают. Они готовы за это платить.

Кирилл явно не торопился. Он провёл кончиком языка по внутренним губам, разглаживая их, раздвигая и аккуратно исследуя вход во влагалище. Я затаила дыхание. Будь у меня с ним «нормальные» отношения, я бы в этот момент запустила пальцы в его кудри и принялась сладко стонать, изображая оргазмические конвульсии, но сейчас… Я ведь люблю Степана, верно? Я не должна испытывать удовольствие от постороннего языка у меня во влагалище. И возбуждаться не должна.

Я и не возбуждалась.

Я в принципе никогда не возбуждалась.

Никогда.

Ни с кем.

Так что всё нормально.

Сосредоточенно и жадно Кирилл вылизывал меня, посасывал и даже всунул два пальца внутрь. Искал точку G? Этого ещё не хватало. Единственное, что я испытывала, — дискомфорт и желание закончить всё побыстрее. Ах, была б моя воля, я бы в три минуты довела его до оргазма, и пошла бы в душ. Мне хотелось помыться с мочалкой.

— Тебе хорошо? — спросил вдруг Кирилл хриплым голосом.

Его губы блестели от слюны, глаза казались двумя чёрными провалами, а на скулах горел яркий румянец. Что за странный вопрос? Почему мне должно быть хорошо, когда чужой малознакомый мужчина лижет мне вагину? Да, лижет качественно и даже с огоньком, но разве я могу получить удовольствие, если люблю другого? Нет, конечно!

Или… могу?

Неужели и правда могу?!

Я приподнялась и тихо сказала:

— Кирилл, ты сам сказал: ничего личного, просто секс. Давай ты меня трахнешь, и мы…

— Тебе не понравилось? — жёстко спросил Кирилл.

Что он хочет услышать?! Он выиграл меня в карты! Я не обязана изображать африканскую страсть! Ситуация начала меня пугать. Я села на кровати, подтянула ноги и прикрыла грудь уголком чёрного одеяла.

— Что ты молчишь? — допытывался Кирилл. — Тебе было противно?

Я пожала плечами:

— Я не знаю. Какая разница? Это же всё игра.

Кирилл нашарил на полу халат и надел. Завязывая пояс над опадающим членом, сказал тоном пониже:

— Для меня есть разница. Скажи мне правду, Диана.

— Ты хочешь правду? Ладно. Мне было неприятно.

— А со Степаном?

— А что со Степаном? — переспросила я, чтобы выиграть время для обдумывания ответа. — Мне хорошо с ним.

— Он феерический любовник, да?

— Ну… да.

— У тебя с ним множественные оргазмы.

— Д-да.

— Ты кончаешь, стоит ему к тебе прикоснуться?

— Гм…

— Он ведь старше тебя лет на тридцать, — внезапно заявил Кирилл. — Ты в курсе, что он потрахивает этого своего Макса? Или вы втроём кувыркаетесь? А что, ты вполне сойдёшь за мальчика…

— Кирилл! Я не понимаю, чего ты добиваешься.

— Да ничего. Одевайся, Паша Молчанов тебя проводит.

Он кивнул в сторону гостиной, и я заметила стоящего в полутьме СБшника.

Как давно он тут стоит?! Что он видел? Что тут вообще произошло?