Глава 16

Утром Адомайтис больше не сыплет ругательствами. Я наблюдаю за ним украдкой из окна кухни, пока варю кофе и пью свежевыжатый апельсиновый сок.

Паша стоит на балконе, в штанах и пальто на голое тело. Курит, разговаривая по телефону. Интеллигентно подносит сигарету к губам, делает затяжку, медленно выпускает дым изо рта. Невольно залюбуешься.

Утром он вновь был вежливым, воспитанным, безукоризненно внимательным.

В неизменном тонусе.

Мне интересно, с кем он беседует ни свет ни заря, поэтому, несмотря на легкую домашнюю одежду, открываю окно на проветривание. Ледяной воздух моментально наполняет кухню, отчего хочется поежиться, но я все равно подхожу ближе к подоконнику и прислушиваюсь.

– Да, меня тоже сомнения мучают, но что сделаешь? – говорит он и смеется. – Жизнь – штука сложная.

Паша проснулся первым, телефон взял и в экран уставился. Я ближе подползла, Паша поспешно мобильный заблокировал, убрал экраном вниз и обнял меня.

Я пообещала себе, что не позволю подозрительности портить наш выходной. Думать не хочется, что он видел те мои фотографии. По идее, нужно бы самой рассказать о прошлом, обсудить, поделиться, но пока слишком рано. Неясно, что между нами. Недели не прошло с моего дня рождения.

Как так вышло, что мы уже переспали? Качаю головой, осушая стакан.

Паша возвращается в квартиру, а я закрываю окно. Он снимает пальто в прихожей, накидывает рубашку, останавливается в дверном проеме кухни. Прислоняется плечом к косяку и… улыбается. В этот момент я отвечаю на собственный риторический вопрос.

Потому и переспали. Улыбка на десятку твердую.

– Ты из фильтра воду брала? – спрашивает Паша. Голос прокатывается по коже.

– Пока из бутылки. Добить надо.

– Не доверяешь, что ли? – приподнимает он брови.

Игриво пожимаю плечами. Паша садится за стол, я ставлю перед ним чашку ароматного кофе. Хочу за своей податься, но Павел обнимает меня и присаживает к себе на колени.

– Пациенты мне зрение доверяют, а ты – фильтр боишься? – шутит он. – Вот так новости.

– Страшно опять затопить соседку. Она не виновата в твоем раздутом эго.

– Ух ты.

Я хихикаю, Паша усмехается. Чмокает меня в плечо. Я беру его чашку и делаю глоточек. Горячий, крепкий, идеальный кофе.

Паша забирает чашку и тоже пробует.

– Кипяток, – говорит мне. – Не обожгись.

– Я люблю горячий. Такой, чтобы вот на грани. Еще чуток, и нёбо облезет.

– А мне нравится латте, – сообщает Паша запросто. – Его можно быстро выпить, на ходу.

Мы смотрим друг на друга, молчим. Я тону в его темных глазах. Понимаю, что нежно поглаживаю его плечи. Удержаться не получается.

– А тебе вчера понравилось? – спрашивает он, вновь добавляя в разговор интимных ноток.

Медленно киваю, чуть смутившись. Вчера было настоящее безумие! Мы будто какую-то незримую грань переступили. Его язык коснулся всех мест на моем теле. Я слюной его пропиталась. Мы не заботились о том, как выглядим, что делаем. Мы просто… оба спятили в обоюдном наслаждении.

Паша облизывает губы, бросает взгляд на мои возбужденные соски, просвечивающие сквозь топ. Вновь стреляет в глаза.

– Ты очень красивая, Диана, – произносит вдруг крайне серьезно.

Обычно после подобных слов, к тому же сказанных столь пафосным тоном, люди добавляют какое-нибудь «но». И я застываю в ожидании самого жуткого союза на свете.

Паша медлит.

– Какие планы на день? – переводит тему. – Вчера путем не обсудили.

– Караулить, не протечет ли фильтр, – пожимаю я плечами. Мягко покусывая его самооценку, чтобы не зазнавался.

В ответ получаю легкий шлепок по бедру. Устраиваюсь на его коленях поудобнее и ерзаю чуть дольше необходимого, так как ощущаю твердость паха.

– Я же домой собиралась, а раз не поехала, то и планов особых нет. Свободна.

– Я бы хотел тебя куда-нибудь пригласить, но если начистоту, то именно сегодня сам бы остался дома.

– Давай останемся, без проблем. Я тоже за неделю устала.

– Только за свежей одеждой смотаюсь, – продолжает Паша. Вновь целует мое плечо. Обнимает крепче.

– Можем постирать и высушить.

– Даже мое раздутое эго второй раз не переживет розовое полотенце, – закатывает он глаза.

Я усмехаюсь.

– Ладно.

– Я хочу тебя.

– Паш…

Здесь слишком светло сейчас. Он намеревается задрать топ, но я не разрешаю. Тогда Паша наклоняется и прямо через ткань целует грудь. Обильно смачивает слюной сосок, который твердеет у него во рту. Я сжимаю ноги, вновь ерзая.

Хочу освободиться, но Паша не пускает. Отрывается через несколько секунд будто с трудом и смотрит мне в глаза. Своими полупьяными. На моей майке мокрое пятно.

– Вижу, тебя нужно поближе познакомить со словом «нет». А то ты с ним не дружишь, – ругаюсь мягко.

Паша быстро улыбается.

– Прости. Я просто потрогаю тебя, ладно? А там видно будет. Чуть-чуть. Настаивать не буду.

Он приоткрывает рот, и я… касаюсь его нижней губы подушечкой указательного пальца. Паша наблюдает. Потом быстро смачивает мой палец слюной.

– Кончишь для меня сегодня еще раз, – вроде бы и спрашивает, но без вопросительной интонации.

А может, я цепляюсь к словам. Очевидно, что хирург пока не натрахался. У него горит там, он еле терпит.

– Ты не можешь прожить и сутки без какой-нибудь победы? – подкалываю я.

– Разве было плохо?

– Мне бы хотелось… чтобы ты расслабился и отдохнул. Вчера было хорошо, но с напором ты немного перестарался. Я так быстро уснула… Даже не умылась, а со мной подобное редко случается. Сил пошевелиться не было.

Паша слегка хмурится и выдает так, словно запутался:

– Я не понял: утренний секс будет или нет?

Я прыскаю, а через минуту уже оказываюсь в спальне. Паша демонстративно задергивает шторы, давая понять, что весь такой из себя послушный и конфликт провоцировать не собирается.

Утренний секс, разумеется, получается. И получается отличным. Ведь Паша, судя по всему, из тех, кто хоть и не выглядит мачо, под завязку накачанным тестостероном, но своего добивается всегда. У него особые методы, отказать ему крайне трудно.

Кончает он первым. Сжимая меня в объятиях и двигаясь быстро-быстро глубоко внутри. Низко застонав мне в шею. Да так, что волоски на коже дыбом встают и одного хочется – сделать ему еще приятнее. В тысячу раз! Без разницы, каким способом. Это желание рождается в душе и столь быстро набирает обороты, что я едва сдерживаюсь. Рано ведь! Стоит признать, что в этом есть особое наслаждение – дарить кайф человеку, который очень сильно нравится.

– Продолжим сейчас, две минуты, Дианка, – говорит Паша отрывисто и как-то обалдело, что очень льстит самооценке. Откидывается на подушки.

– Паш, расслабься. Паша-а, – тяну я, останавливая его новый порыв. – Необязательно доводить меня каждый раз. Мне просто… нужно больше времени. А когда ты настаиваешь, я чувствую, что будто должна, и тогда точно не получится.

– Запутанно, – произносит он, все еще часто дыша. – Мне понравилось лизать у тебя. Я бы хотел сделать это еще раз.

Кровь приливает одновременно к щекам и к низу живота. Мне тоже понравилось, но при этом я… была пьяна.

Стыдно за свою неуверенность! И неуместную стыдливость! Возбуждение тает как снег на весеннем солнышке.

– Попозже, хорошо?.. – шепчу жалобно.

– Понял. Надо заслужить.

– Паш… – Я нежно провожу рукой по его щеке. – Ты отличником в школе был, что ли?

– Да нет вроде.

– А будто был.

Он обнимает меня, как-то ловко переворачивает и оказывается сверху, вновь прижимает к матрасу, устроившись между ног. Я веду ладонью по спине, ощупываю налитые мышцы, добираясь до ягодиц. Хорошо, когда он лежит на мне. Голый. Горячий после секса. Какой-то словно благодарный. Весь мой. Очень спокойно в этот момент становится.

– Я опять хочу тебя, – говорит Паша. Делает паузу и добавляет: – Ди, ты мне нравишься, и я бы не хотел все испортить.

Не знаю, к чему он это. На всякий случай глажу интенсивнее. Вдруг Павел намерен все испортить через минуту? А я еще не нагладилась. Мне его упругий зад нравится. И спина, и плечи, и запах. И то, как шутит, как сигарету держит. Может, если портить, то хотя бы через недельку-другую?

– Ты не портишь. Все прекрасно. Пока что.

– Тогда хорошо, – улыбается он.

Мы наконец выбираемся из постели и завтракаем. Обсуждаем фильм, который было бы здорово посмотреть вместе. Неожиданно сходимся на том, что оба не видели «Позвольте представить, Петр Чернов». И рейтинг хороший, и любовная линия в наличии. После чего Паша одевается.

В ответ на его фразу, что он быстро, туда-обратно, потому что не хочет от меня отрываться, предлагаю поехать вместе. Паша мягко отказывает. Отшутившись, что кто-то должен караулить фильтр. И тем самым беречь его эго.

Я остаюсь в квартире одна и решаю пока немного прибраться.

Парадокс: когда Паша рядом, мне классно. Как только мы ненадолго расстаемся, сразу мысли в голове всякие, подозрения. Он кажется открытым и простым, но в то же время при любой попытке спросить что-то личное отшучивается и переводит тему. Словно есть какие-то секреты.

И неясно, его эти секреты или мои?

До фильма у нас так и не доходит. Паша приезжает с цветами и фирменной улыбкой. Мы снова занимаемся сексом. Потом едим роллы и болтаем о космосе, книгах, медицине, зрении… еще занимаемся сексом. Заказываем пиццу, пьем вино при свечах и опять любим друг друга. В какой-то момент я перестаю понимать, как жила столько времени без его поцелуев, взглядов и ласк. Интенсивный секс словно окрыляет, каждая клеточка напитывается энергией и будто перерождается. Я чувствую себя легкой как пушинка.

Воздушной, смелой и прекрасной!

Вечером, уже совсем поздно, соглашаюсь на оральный секс, но в этот раз, увы, ничего не выходит. Я или за день перенервничала, или вина выпила слишком много, искусственно заставляя себя раскрепоститься… Но чем дольше Паша ласкает меня между ног, тем меньше я получаю удовольствия. Переживаю, что он, наверное, устал. Вдруг ему надоело так долго делать это? Вдруг ему там излишне влажно?..

Или он вообще злится, что подписался. Я в этом плане действительно тормоз. И чем сильнее заставляю себя очистить голову от лишних мыслей, тем изощреннее терзаюсь подозрениями.

– Прости, – говорю наконец, отодвигаясь от Паши и закрываясь подушкой как щитом. – Эта пицца была с примесью антивиагры какой-то.

Я пытаюсь все сгладить. И жалею! Что он такой дотошный, что просто не может поверить в имитацию как все нормальные люди! И заснуть с чувством выполненного долга.

– Больше не будем тогда ее заказывать, – говорит Паша, прочистив горло и вытирая губы.

Стыд и неловкость сковывают, вдруг очень хочется, чтобы Павел уехал домой. Прямо сейчас. При этом понимаю, что если он сделает это, то я буду плакать. Вроде бы взрослая и разумная женщина, а справиться с собой не выходит. Он просто мне… нравится. Слишком сильно. И мне хочется нравиться ему.

– Да, не будем, – соглашаюсь я.

Паша поднимается выше и укладывается на подушку рядом.

– Иди ко мне, – зовет. – Я не буду больше домогаться.

В ответ я смеюсь. Он добавляет:

– Честно.

Демонстративно осторожно забираюсь под одеяло, и Паша тут же обнимает, но действительно не лапает. Целует в висок. Его губы пахнут мной. Пашу это совершенно, кажется, не смущает. Мы уже умылись, почистили зубы, перед сном я позволила уломать себя на еще один заход. И сейчас вроде как у Паши нет предлога вновь идти в ванную.

А может, он ему и не нужен?

Я чувствую бедром Пашин стояк и расслабляюсь. Если завелся, значит, было неплохо.

– Завтра дашь мне еще один шанс? – спрашивает.

Качаю головой. Вот что делать с его навязчивым перфекционизмом? Адомайтис именно меня так сильно хочет или галочку себе поставить?

– Кажется, я знаю, почему ты до сих пор не женат, – смеюсь в ответ.

Но Паша почему-то шутку не поддерживает, молчит.

И я обрываю себя! Он ведь не подумал ничего такого? Будто с ним плохо? Не обиделся? Ауч! В постели Паша классный! И дело в моей голове исключительно. Но не могу же я ему в этом признаться! В навязчивом стыде. В постоянном страхе потерять контроль над ситуацией. Надо мной ведь много смеялись. И знакомые, и чужие абсолютно люди. Господи, эти фотографии даже отец мой видел! Мне тогда жить не хотелось в отдельные минуты.

– С твоими аппетитами сложно тягаться. Ты, наверное, девушек до смерти затрахивал, – смягчаю по возможности.

Нежно провожу по его члену рукой. Паша медлит секунду, потом со смешком отвечает:

– Думаю, дело в тебе. Сам себе удивляюсь. Никакая отравленная пицца на меня не действует. У тебя соски изумительные.

Я облизываю губы.

– А остальное?

– Тоже. И шея, и грудь, и живот, и вульва, ягодицы, ноги… Губы, глаза…

– Анатомия – пятерка!

– А то!

Дальше мы молчим. Дыхание Паши становится размеренным, глубоким, я же отчаянно борюсь со сном. Завтра наступит новый день, мы разъедемся по работам. Снова будут мысли в голове. Обязательно что-нибудь случится.

Это были отличные выходные, и мне, соскучившейся по мужскому вниманию, жаль, что они закончились.

То ли интуиция, то ли основанная на опыте мнительность не дают покоя. Но так не хочется, чтобы внутренний голос оказался прав! Вот бы сказка продолжилась.

Вот бы мы с Пашей еще ближе друг другу стали.