Глава 29

Ди-Ди.

Я закатываю глаза в тысячный раз за день. Это ж надо придумать! В жизни меня никто так не звал… Псевдоним стриптизерши-проститутки. Адомайтис, наверное, в полном шоке.

Я, впрочем, тоже.

Не ожидала его увидеть, вот и сработала самозащита. Я ведь почти забыла его. Почти перестала скучать и злиться. Подарила этого человека той роковой Лидии, которая никак не выходит у него из головы, как он у меня. Но вдруг… Павел собственной персоной. В самый неожиданный момент.

Утром нашу переписку перечитала – ахнула. Хотелось оправдаться, вот только еще хуже сделала.

Ди-Ди… Истерически смеюсь и закрываю руками глаза. Павел никогда мне этого не забудет. Благо этот человек ненадолго в моей жизни.

Всего лишь одна встреча. Единственная. Последняя.

Судя по всему, это случилось: ему показали те фотографии. От одной мысли, конечно, холодок по спине. Но я не позволяю себе погружаться в уныние. Паша бы все равно однажды узнал. А когда – лишь вопрос времени.

Мы встретимся как взрослые люди, поговорим без упреков. Он должен понять, почему не стоит делиться компроматом с Матвеем. Это ударит по учебному процессу. Я почти уверена, что ни старший, ни младший братья не станут хвастаться находкой друзьям. И все же… поговорить стоит. Потом разойдемся и продолжим жить каждый свою жизнь.

Время близится к девяти. Гордей должен позвонить с минуты на минуту. В эти выходные он тоже работает.

Щелкает микроволновка в кухне, следом моих обонятельных рецепторов касается обалденный запах попкорна. Желудок болезненно отзывается. Надо же! Весь день не могла проглотить ни кусочка.

– Диана, точно не будешь с нами фильм смотреть? – зовет отец из гостиной.

– Только-только появился по подписке! – заманивает мама. – У нас сладкий, соленый и сырный попкорн.

– Уже чувствую сумасшедшие запахи!

Улыбаюсь. Я обожаю их. Что бы ни происходило, пару раз в неделю эти двое устраивают себе домашний кинотеатр. Мама уверена, что совместный досуг, пусть даже простой и банальный, сплачивает. Отец давно смирился и не спорит. Мне же остается лишь порадоваться. У многих подруг родители разводятся, мои же год за годом становятся лишь ближе.

– Я бы с радостью, – говорю, заходя в кухню.

Папа стоит с огромной чашкой в руках, в которую я тут же опускаю руку. И начинаю хрустеть. Мама домывает плиту.

– Уже договорилась с другом встретиться. Он будет ждать.

– С другом, – качает головой отец, жестом призывая взять еще. – Чтобы до полуночи дома была.

– Непременно, – отвечаю я с улыбкой. Обнимаю папу за шею.

Тот делает вид, что недоволен. Но тоже слегка улыбается.

– Как ты скажешь, так и будет! Па-ап, я буду осторожна. И друг хороший, безопасный.

– Может, начнем хотя бы вместе? – приглашает мама к дивану.

– Вдруг сюжет затянет, и ты с нами останешься? – подмечает отец. – Эти друзья сегодня есть, завтра их нет…

– Да, можно. Только звонка от Гордея дождусь.

– Когда, кстати, ты нам его представишь? Уверен, что легко найду с твоим кавалером общий язык. Мы ведь почти ровесники, – ехидничает отец. – Всякие старперские дела: рыбалка, ревматизм, проблемы с памятью.

– Папа! – возмущаюсь я, едва сдержав смех. – Ему сорок всего! Перестань. И никаких проблем с памятью у тебя нет, я же вижу, – отвешиваю комплимент.

Отец отнесся, мягко говоря, весьма скептически к моему роману с мужчиной на пятнадцать лет старше. Он та еще язва у меня. Смотрю на мобильный:

– О, а вот и Гордей.

Киваю родителям и оставляю их поедать попкорн в приятной компании друг друга. Сама же захожу в свою комнату, слыша рассуждения отца: «Гордей? Что за имя такое?» Я закрываю дверь и принимаю вызов.

– Привет. Ты уже освободился?

– Привет, Дианочка. Только что. Как у тебя день прошел?

– Хорошо. Все по плану. Походили по магазинам, спустили кучу денег.

Я касаюсь пальцами кулона с бриллиантом-каплей, который подарили родители. От Гордея подарки пока не принимаю. Только цветы. Иначе бы он уже скупил все магазины. Мы не так давно познакомились. Он мне симпатичен: приятный мужчина, бизнесмен, умный, грамотный. Но спешить не хочу.

– Чудно. Билет домой взяла?

– Да.

– Скинь потом.

– Я поздно приеду и прекрасно доберусь на такси. Давай на неделе поужинаем в каком-нибудь японском ресторане. Очень хочу суши.

Гордей смеется.

– Водитель тебя встретит, не вредничай.

– Я не вредничаю, мне будет удобнее на такси. Спасибо, Гордей. Ты сейчас домой или на очередную встречу?

– Домой, хочу лечь пораньше.

– Тогда отличного отдыха. Сладких снов.

– И тебе. Спокойной ночи, Диана. С нетерпением жду нашу встречу.

– И я.

Сбрасываю вызов и иду одеваться. Из гостиной доносится громкая музыка. Свет выключен, родители полностью погружены в фильм. Я чувствую легкую тоску из-за того, что не могу провести вечер с ними.

– Если твой друг моложе Гордея, может, обратишь на него внимание? – перекрикивает вступительные титры отец.

– Папа! – возмущаюсь я. И наконец выхожу на улицу.

Преодолеваю метров двести, затем сворачиваю к супермаркету. У которого и замечаю знакомый «Спортейдж». Странно увидеть здесь машину Павла. Так близко от моего дома.

Адомайтис не показывал телефон не из-за того, что там были мои фото. Я боялась, он справки навел, раскопал что-то. Увы, все оказалось в разы хуже: он прятал галерею из-за фотографий другой женщины, которые не собирался удалять. Стоит помнить об этом, когда Паша вновь начнет убийственно улыбаться.

Я подхожу к машине, стучусь в окно. Сажусь на переднее сиденье.

– Привет, – говорю вежливо.

– Привет, – отвечает Павел. Потом усмехается: – Долго шла пешком?

– Вовсе нет, минут сорок – сорок пять, – парирую. – Папа не должен видеть нас вместе. Вообще не понимаю, почему нельзя было пересечься в городе. К чему спешка?

– Такая девочка хорошая, а папу обманывает. Ай-я-яй.

– Разговор закончен. – Я хватаюсь за ручку двери.

Павел не собирается удерживать. Отворачивается, смотрит в окно. И я медлю.

Если бы он кинулся извиняться и хватать меня, я бы чувствовала себя оскорбленной и победившей. Сейчас же выгляжу неадекватной истеричкой. Остаюсь на месте. Мы молчим.

– Ты голодная? Можно было бы где-нибудь поужинать, – произносит Паша ровным голосом, и именно такая реакция разгоняет пульс.

Он владеет собой, скрывает эмоции. От меня. Ох.

– Нет, не голодная. Спасибо.

– Тогда я возьму себе что-нибудь навынос. Если ты не против.

– Разумеется, нет.

Машина трогается с места.

– Как работа? – спрашиваю я, невольно вспомнив Пашу в белом халате.

Точно. Тогда и родилась Ди-Ди. Когда он выглядит как врач, я теряюсь и начинаю нести всякую чушь. К счастью, хмурый Адомайтис не подозревает о моем новом фетише.

– Нормально. Думаю, не в последний раз приехали. Как ты провела день?

– Тоже супер. Хочу сразу похвалить Матвея, парень радует. Вроде бы взялся за ум.

– Он рассказывал, что рядом с тобой теперь всегда стоит швабра. – Улыбка трогает Пашины губы. – Любопытный метод воспитания.

– Я предупреждала, что педобразования у меня нет. Так что психика ваших детей – это не моя проблема.

Адомайтис смеется.

– Меня все устраивает.

– Еще бы. На самом деле и правда пока все хорошо. Еще месяц, и отправлю его на каникулы.

– Какие еще каникулы? Ты не работаешь летом?

– Я-то работаю. Но детям надобно отдыхать.

Павел качает головой. Тем временем город заканчивается. Паша останавливает машину на выезде, где расположен киоск с фастфудом. Самая популярная точка общепита в городе.

– Точно ничего не взять?

– Точно.

Минут пять Адомайтис стоит в очереди, затем возвращается с двумя роллами.

– Вообще-то… я не просила, – говорю раздраженно. Почему меня сегодня никто не слушает? Мужчины сговорились?

– Это я себе. Оба. Но если хочешь, то угощайся.

Я фыркаю. Разговор не клеится. Мы едем по трассе и останавливаемся в кармане на обочине. Павел жует подряд два ролла с курицей и зеленью. Вытирает губы салфетками.

– Ты не в настроении, – констатирует. – Мне жаль.

– Говори, что ты хотел, Паш. Хватит ходить вокруг да около.

– Хорошо. У тебя все серьезно с тем парнем?

Приподнимаю брови. Не того вопроса я ждала.

– С Гордеем? А что?

– Поддерживаю беседу.

– Он ухаживает за мной. Пару раз мы ужинали… – тяну я, рассказывая. – Гордей хороший человек. В разводе. Как у тебя дела?

– Плохо.

– Почему? – Вскидываю на него глаза. Потом сразу отвожу их.

Не могу смотреть. Еще слишком свежо, слишком остро. Слишком я хотела, чтобы он был моим.

– Потому что тебя вчера унизили. А ты не позволила мне вступиться.

– Разрешения ты не спрашивал. Взял ситуацию в свои руки.

Наши глаза встречаются, его вспыхивают огнем. Я отшатываюсь и ежусь. Паша же даже не моргает.

– Твой бывший тебя слил? – чеканит слова, и я понимаю отчетливо, что он видел все. Вообще все.

Я была готова к этому, но отчего-то становится душно.

– Ты поэтому охотилась за моим мобильным? Проверяла каждый раз, успела ли включиться блокировка. Заглядывала, кто звонит и пишет. А потом поставила ультиматум. Ты думала, у меня там твои фото? Или что я сделал новые? Диана, из-за этого козла ты меня боялась?

Адомайтис смотрит точно в глаза. Бесится. Сильно. Так, что воздух становится густым, его вдыхать тяжело. Паша не нападает, он ждет ответа. А я молчу. Просто молчу. Кроме родителей, полиции и пары подруг, ни с кем не обсуждала этот вопрос.

Открываю рот, закрываю. Снова открываю. Не могу ни звука вымолвить. Я ведь пережила это все. Отболело! Когда вчера нахал из бара показал мне фото, я расстроилась, но не смертельно! Ведь не первый раз, господи!

Почему же перед Адомайтисом так невыносимо стыдно?

– Диана, вчера мне твои фото показали друзья. Я раньше их не видел.

Показали его друзья за столом.

Слезы разрешения не спрашивают. Им плевать, что подставляют. Превращая меня в жалкое подобие самой себя. В уязвимую влюбленную дурочку. Они брызгают из глаз и струятся потоком по щекам. Я вдруг начинаю плакать и не могу остановиться. Мы ведь должны были по-хорошему поговорить! Спокойно, без истерик. Я себя настроила!

Жалобно всхлипываю.

– Иди ко мне, – зовет Паша.

Я отрицательно качаю головой.

– Не обижу. Иди, – приглашает он, раскрыв объятия, что становится последней каплей.

Я так хотела, чтобы он понял. Все понял и все равно меня выбрал.