Глава 8

Обычно я просыпалась позже Кирилла. Дом был пустой, на столе дожидалась моя доля завтрака, Навахи не было видно, как и любого другого пса, если кто-то предпочёл ночевать с хозяином, а сам Кир к тому времени успевал сделать сотню дел. Утренняя, ранняя тренировка, кормёжка, уборка.

С утра по предварительной договорённости приезжали «гости» питомника, как правило, семьи с детьми. Общались с обитателями, играли, обнимались, фотографировались с собаками. Катались в упряжках, получали заряд позитива, хорошего настроения на много дней вперёд. Часто люди обещали вернуться и, по словам Кира, действительно возвращались, иногда с друзьями. «Звезду Хакасии» навещали свадебные картежи, молодожёны проделывали немалый путь ради фотосессии с красавцами хаски и самоедами на фоне бескрайнего снега.

Конечно, в первую очередь это заработок для питомника. За посещение, общение, фотосессии люди платили, часто добавляли сверху «на корм», проникнувшись, привозили гостинцы обитателям, переводили средства на счёт «Звезды Хакасии». Этого заработка хватало на то, чтобы выйти в ноль, оставшись с небольшой прибылью, которая зачастую уходила на нужды тех же питомцев. И породистых, и дворняжек.

Плюсом шло необходимое общение. Северные ездовые собаки исторически жили рядом с людьми. Несмотря на независимый характер, они общительные ребята, с радостью идущие на контакт с человеком. Полностью удовлетворить жажду общения, социализировать тридцать хвостов одному владельцу невозможно. «Работа» воспринималась собаками как удовольствие. В дни, когда не было гостей, они грустили, а Чаплин задирался сильнее обычного.

В тот день был выходной, и ожидались не просто гости, а большой праздник. С массовым катанием в упряжках, небольшими соревнованиями и обязательной раздачей медалек всем участникам. С приглашёнными аниматорами для детей и взрослых, с шоу-программой. С горячими блинами и душистым чаем на свежем воздухе. В празднике были задействованы все Сафроновы. Дядя Андрей и Оля катали детей в упряжках, они не участвовали в спортивных гонках, не были признаны лучшими каюрами, не занимались ездовым спортом всё свободное время, но для безопасного катания малышни их умения хватало. Тётя Юля и нанятая для этих целей соседка отвечали за бесперебойную поставку блинов и чая.

В условленном месте гостей забирал водитель «Звезды Хакасии», который должен был встретить меня в аэропорту, привозил к определённому часу, когда всё, начиная с горячего чая, заканчивая приподнятым настроением псов, было готово, и праздник гремел целый день.

Кирилл не скрывал — подобные мероприятия хлопотные, но в разы выгодней камерных, семейных визитов и фотосессий молодожёнов. С одной стороны всё выглядело, как эксплуатация животных, а с другой — животные не выглядели угнетёнными, напротив, при слове «праздник» нетерпеливо подвывали, перебирали лапами и крутили хвостами, как пропеллерами.

Если бы не подобные мероприятия, подобранные дворняги не имели бы в миске профессиональный, сбалансированный корм, витаминные добавки, да и миски бы скорей всего у них не было, как и постоянного ветосмотра. Иногда, после массовых гостей, случалось чудо — удавалось пристроить кого-нибудь из подобранцев.

Одним словом, стояло обычное утро для питомника ездовых собак «Звезда Хакасии» и его хозяина. За исключением того, что я проснулась раньше Кира и в его объятьях. Накануне я не заметила, как мы уснули, зато утро я смаковала с особенным удовольствием, отдавая должное каждому органу чувств.

Сначала обоняние. Помимо становящегося привычным аромата дерева, сушёных трав и камина, я вдыхала терпко сладкий запах мужского парфюма и кожи Кира — личный, особенный привкус, присущий только ему, бесстыдно будоражащий мои рецепторы и нервные окончания.

Слух. Я слышала завывание ветра за окном, сопение Навахи за спиной и мужское дыхание над своей макушкой. Ровное, глубокое, волнующее дыхание.

Осязание. Я чувствовала не только упругий матрас, мягкую, пуховую подушку, но и тело Кира, плотно прижатое ко мне. Вернее, меня подтянули, обхватили руками, а большая, немного шершавая ладонь устроилась на моей пояснице, вдавливая в горячее со сна мужское тело. Не то чтобы у меня были сомнения в половой принадлежности Кира, но, если бы были, утро предоставило мне возможность убедиться в его мужской природе. Здоровой и такой… Существенной. Приходилось лежать смирно и бороться уже со своей природой. Женской.

Открыть глаза было страшно, почти до заикания я боялась встретиться взглядом с Киром. Мало того, не покидало чувство неловкости от того, что пришлось меня утешать после просмотра свадебных фотографий бывшего — Кир наверняка решил, что я переживаю горькое расставание, сердце моё разбито, и у него нет шансов — так ещё смущал утренний потенциал.

Я девушка современная, устройство мужской репродуктивной системы мне знакомо не понаслышке. Опыт близкого общения с мужчинами имелся. Не обширный, но фантазий, что Кир запихал в трусы здоровенный пестик от гранитной ступки, у меня не было. Но это вовсе не значило, что я готова вот так, сразу, не моргнув глазом, принять факт того, что у интересующего меня мужчины… природа. Как насчёт пары свиданий для начала?

Женская же сущность, куковавшая в одиночестве после разрыва с бывшим, настоятельно нашёптывала, что хватит кормить комплексы и предрассудки. Ни те, ни другие не принесут ничего хорошего, а вот Кирилл Сафронов и то, что я ощущала телом — подарят. Не было ни единой причины проигнорировать волнующее утро. Сотни причин и возможностей были за, и только откормленные предрассудки — против.

Ёжкины морковки!

Проверять зрение я не стала, испугалась взгляда Кира. Получала удовольствие от происходящего, от жара тела Кира, его ровного дыхания, и без зазрений совести представляла, что сделала бы с ним в подобной ситуации, если бы мы сходили на несколько свиданий.

Мечты вероломно прервал Наваха, решивший, что достаточно изображал послушного мальчика, и пора бы хозяину проснуться и выполнить свой долг в отношении любимца. С грохотом сорокакилограммовая тушка прыгнула на пол, а потом взгромоздилась рядом с Киром, толкая носом в шею и призывно урча.

— Фу, — буркнул Кир. Через секунду его руки оторвались от моего тела, а сам он отодвинулся и выскользнул из постели. Изображая крепкий сон, я слышала босые шаги от кровати, топот собачьих лап, ворчание Антипа и фырканье Навахи, а потом дверь прикрылась, и я уставилась в потолок.

Было о чём подумать. Мне определённо нравился Кир. Нравилась ли я ему? Без сомнений — нравилась. Некоторые вещи женщина просто знает, чует позвоночным столбом, ощущает копчиком. Осталось дождаться пары свиданий? Интересно, куда хозяин питомника ездовых собак, находящегося в Хакасии, в посёлке численностью две тысячи человек, может пригласить? Правильно, Фая! Никуда!

Мне оставалось поступиться принципами или продолжить холить и лелеять комплексы. Небольшой выбор, если задуматься. Идти на компромиссы у меня всегда получалось плохо, поэтому числилась признанной неудачницей и главным недоразумением в семье выдающихся Люблянских. Именно по этой причине я жила не в загородном доме своих родителей, больше похожем на дворец, а в однушке на окраине города.

Комплексы я не лелеяла, я с ними бескомпромиссно боролась. Сразу после расставания с почти венценосным Вальдемаром я записалась на аштанга-виньяса-йогу, старательно изучала восточное учение и пыталась достичь душевного равновесия. Или, хотя бы, не вздрагивать каждый раз, когда ко мне приближался мужчина ближе, чем на метр.

Я добилась огромных, просто гигантских успехов в этом направлении, но факт необходимости нескольких свиданий, чтобы перейти к горизонтальной плоскости в отношениях, оставался неизменным. За последний год было три попытки построить отношения с мужчинами, итого на моём счету десять свиданий и ни одной горизонтальной плоскости.

Я посмотрела на часы, шесть часов утра. У Даши два часа ночи, а значит, она не спит. У неё не было проблем со свиданиями, горизонтальными плоскостями, она не записывалась на йогу после расставания с мужчинами, хотя расставалась с ними регулярно. Часто она расставалась с мужчиной до того, как оказывалась с ним в постели, иногда последовательность менялась, два действа не были связаны между собой. Личная жизнь Даши была похожа на броуновское движение, а сама она — на беззаботную стрекозу, которой не страшен холод, ведь в её мире никогда не наступит зима.

На самом деле Даша трудилась менеджером по продаже теплообменного оборудования на предприятиях газовой и нефтехимической отраслей, и достигла в своём деле больших успехов. Она, как говорится, твёрдо стояла на ногах, а на мужчин смотрела, как на существ бравых и придурковатых, пользы от которых немного, но и вреда особо никакого.

После трёх моих неудачных походов к психологу и одной совместной попойки с поеданием пиццы Даша была признана сенсеем в психологии в области межличностных отношений, а по сравнению с неорганизованной и невезучей мной — и вовсе гуру.

— Ты звонишь рассказать грязные подробности? — вместо приветствия провизжала Даша. В самом начале я ляпнула про симпатичного хозяина питомника, теперь все разговоры начинались с требования грязных деталей и интимных подробностей.

— Нет, — естественно ответила я, хотя именно за этим и звонила.

— Рассказывай, — конечно же, не послушала Даша.

Пришлось рассказать. Про поездку на упряжке собак, восторг и ощущение гладковыбритой обветренной кожи у своих губ, про фотографии Вальдемара, и про собственные слёзы на широкой груди Кира. И про… Природу. Здоровую, мужскую природу, нечаянно смутившую мою женскую.

— Прекрати кормить свою гиполибидемию, иначе она вырастет и сожрёт тебя, — фыркнула Даша.

— Гиполибидемия — это потеря или отсутствие полового влечения, — вернула я в той же тональности.

Влечение-то у меня было. Само по себе, отдельно от меня. Но было же! Сексуальность — неотъемлемая составляющая человеческой психики, а секс — важная часть межличностных взаимоотношений. Это вам любая студентка скажет.

— Тогда соблазни его!

— В смысле? — нет, я отлично понимала значения слов. Составлять слова в осмысленные предложения — моя работа. Но соблазнить?..

— Соблазни! — отчеканила Даша. — Надень что-нибудь сногсшибательное! Выйди во двор, или где он сейчас, потяни за галстук, скажи: «Не желает ли мистер расслабиться?», качни бёдрами, прогнись, продемонстрируй фигуру.

— Во дворе минус тридцать, потеплело, — рассмеялась я.

— Какая разница. Тебе мужика соблазнять или в прорубь нырять? Надеваешь бельё, прижимаешь к стене, валишь, имеешь.

— Спасибо, Даша, — не сдержала я иронии.

— Серьёзно, Фай, он наверняка боится тебя. Столичная штучка, а он простой парень, дай ему понять, что ты не против, прояви инициативу.

— Ладно.

— И не думай об удоде, — напоследок сказала Даша. Именно удода — ярко окрашенную птицу с длинным узким клювом и хохолком, раскрываемым в виде веера, по мнению Даши, напоминал Вальдемар.

Соблазнять умеет любая девушка в возрасте от семнадцати до восьмидесяти. Встроенная функция в женский организм, мой — не был исключением. Жаль, что орган, ответственный за естественную функцию, в моём организме точно рудимент.

Однажды я писала статью на тему, как женщине проявить инициативу в отношениях с мужчиной. Статья, по словам Агриппины, вышла средненькая, зато красовалась в глянцевом журнале и украшала её фотография модели с шикарным телом, которой для проявления инициативы достаточно обозначить своё появление в мужском обществе.

Если я написала советы, значит, смогу воплотить их в жизнь. Наверное. Может быть.

Ёжкины морковки!

Собственно, план грозил провалиться на стадии «красивое нижнее бельё для большей уверенности», который перекликался с Дашиной нехитрой речью: Бельё, стена, валишь, имеешь.

Если бы на моём месте оказалась Агриппина, у неё нашлось бы дизайнерское белье, состоящее из кружева и верёвочек. Коллекция эксклюзивных ароматов, чарующая улыбка. И взгляд кошки в запасе. В моём чемодане лежали трикотажные трусы оптимистичной расцветки, майки с жизнерадостным принтом, пижама кигуруми с мордой ежа на капюшоне и два комплекта термобелья.

Что из этого арсенала могло соблазнить лучшего каюра русского севера? Ответ очевидный — ничего. Проще обнажиться и соблазнять тем, чем наградила природа. Погода же настойчиво намекала, что лучший комплект для миссии — тулуп. Отправляясь в Хакасию, я не планировала соблазнять мужчин. Я не планировала никого соблазнять в ближайшие сто лет и имела все основания верить, что подобное не случится в моей биографии никогда.

Спустя полчаса я вышла из комнаты, поправляя глубокий вырез единственной белой майки. Чтобы выглядеть максимально естественно, сверху я накинула стёганую толстовку с молнией, распахнула её, демонстрируя обтянутую трикотажем грудь без бюстгальтера. Дополняли образ джинсы, подтягивающие не соответствующие идеалам бёдра, блеск на губах, капелька духов, распущенные волосы и одолженный у Агриппины кошачий взгляд. Небрежно и эротично.

Выглянув в тамбур в поисках Кира, я нашла его, перекладывающего мешки с кормом — только что отъехала машина поставки товаров для животных — в святая святых для всех хвостатых обитателей питомника, всегда надёжно закрытую кладовку. Он поднимал пятнадцати-двадцатикилограммовые мешки так легко, будто это были пакетики по пятьсот грамм, и забрасывал их на верхние полки кладовки. Я завороженно следила за движениями Кира, отмечая, как напрягается спина под тканью рубашки, перекатываются мышцы под закатанными до локтя рукавами, приподнимается выпроставшийся из ремня уголок ткани, демонстрируя напряжённый живот, когда руки с мешком поднимаются наверх.

— Чего выскочила? — убирая тыльной стороной ладони несуществующую пылинку от своего лица, спросил Кирилл.

В ответ я небрежным жестом расстегнула толстовку, про себя отмечая — низкая температура сделала своё дело, заставив вершинки груди вызывающе напрячься. Руки скользнули в задние карманы джинсов, окончательно распахивая толстовку. Задела кончиком языка нижнюю губу, ощущая запах персикового блеска для губ, встряхнула волосами, немного прогнулась вперёд, демонстрируя свой уверенный, стоячий второй размер округлой формы.

— Хм, — Кир скользил по мне взглядом от макушки до обуви, придерживая одной рукой пакет с кормом на плече. Ожившая античная скульптура с поправкой на реалии. В руке собачий корм, на ногах джинсы, на теле — рубашка в клетку. — Ладно, — согласился он с чем-то, закинул пакет наверх и нагнулся за следующим. Мне пришлось отвести взгляд от вида на спину местного Геркулеса Фарнезского.

Ведь это я пришла соблазнять, а не наоборот. Правильно?

— Я помогу! — вызвалась я, увидев небольшой пакет с эмблемой интернет-магазина.

Грациозной рыбкой я скользнула мимо Кира, обдавая женственным, цветочным ароматом. Прогнулась в пояснице, подхватывая полупустой пакет, резко развернулась к парню грудью и, покачивая бёдрами, сделала несколько шагов в его сторону. Остановилась, смотря прямо в голубые, прищуренные глаза, и протянула пакет.

Пакет отправился куда-то в сторону кладовой, мои руки вернулись в исходное положение — задние карманы, грудь взволнованно покачнулась, а губы призывно приоткрылись, обещая мужчине напротив неиспытанное ранее блаженство.

В моём воображении всё выглядело именно так. Под любой присягой, в состоянии алкогольного или медикаментозного опьянения я ни за что не признаюсь, что в пути из пяти шагов я дважды запнулась, промахнулась мимо карманов, постыдно скользнув вспотевшими ладонями по дениму, а рот приоткрыла вовсе не соблазнительно, а от волнения.

Кир наблюдал за мной с исследовательским интересом, прижиматься, поддаваться соблазну он не торопился. Так мы и стояли. Я в распахнутой толстовке, майке, детально демонстрирующей мои прелести, и мужчина, смотрящий на меня сверху вниз, прожигая во мне дыру размером с космос.

Незначительное движение Кира я не заметила, настолько близко мы стояли. Движение переместило нас в пространстве, я оказалась зажата между Киром, нависающим надо мной, и деревянной балкой, без возможности выбраться.

Подняла взгляд на лицо Кира, он по-прежнему молчал, всё так же прожигал глазами, отправляя мою глупую решимость в места, где не ступала нога человека.

Стало тесно, невыносимо жарко, нереально душно.

От всего.

От того, что за моей спиной стена, которую я не проломлю своими пятьюдесятью килограммами. От того, что Кир придвинулся настолько близко, что я чувствовала не только его дыхание, но и сердцебиение.

От того, что мужские руки с грубоватыми, большими ладонями упирались в стену рядом со мной, а я отчётливо понимала — я не смогу сдвинуть эти руки с места.

От замкнутого пространства между стеной и Киром, в котором я оказалась, и накатывающей волной клаустрофобии.

В панике я зажмурилась и отвернулась, в то же мгновение почувствовав прохладный воздух грудью. Кир отступил на несколько шагов, давая мне выскочить из плена.

С обратной стороны двери, в прихожей со стороны дома, я скатилась по стене на пол, считая до ста и обратно.

Ёжкины, Ёжкины морковки…