Глава 27

Я замерла. Лейла, словно перенеслась далеко отсюда, и я просто боялась, спугнуть ее воспоминания.

— Это должна была быть девочка, — продолжила она после небольшой паузы. — Мы постоянно ссорились с Мустафой из-за имени. Он назвал сына, а я так хотела дочку и наградить ее именем Мелек — ангел. И он бы уступил. Я это знаю. Это наша особая игра. Упираться, отстаивать право, чтобы потом просто уступить. Я никогда не оспариваю его решения, если это что-то серьезное.

Мне стало страшно. Я боялась слышать историю дальше. Я хотела остановиться на этом моменте и все. Дальше не должно быть плохое продолжение.

Нет.

Не с этой женщиной.

— Мне оставался всего месяц до родов, — «Не продолжай Лейла», — молила я ее мысленно.

— Мы были в торговом центре. Большой срок, заставляет женщину слишком часто, отлучаться по нужде, — засмеялась она. — И я в очередной пошла в нужном направлении, пока муж ждал наш заказ в ресторане.

Она вновь стала серьезной. А я ледяной.

— Когда я ездила по магазинам с ним, мы брали только водителя, без охраны. В тот раз так и было, оставили Айяза с родителями Мустафы. С ним как за каменной стеной. Я вошла и дверь закрывать не стала. Это не Европа, сюда могут войти только женщины. Так и оказалось. Перед зеркалом стояла девушка в парандже. Меня удивило, что она просто стояла без движения. Я начала мыть руки, а она сильно схватила меня за плечи разворачивая к себе спиной, но я от неожиданности поскользнулась на плитке и начала падать. Пыталась удержаться, но запуталась в платке, ее платье и своем, мне показалось, что она хочет помочь, но оказалось, что она меня наоборот толкала. Я упала четко на живот. И взвыла от резкой боли. Скрутилась обхватывая его, а когда открыла глаза, увидела, что это мужчина, в одеянии женской одежды. Я так сильно плакала, начала умолять мне помочь. А он схватил меня за платье. Стал задирать его. Я даже не сразу поняла, что он делает. Но поняв пришла в ужас. Во мне была жизнь, такая драгоценная для меня, а на мое тело нападали. Пытались осквернить. Я чувствовала кровь, ее было много. Про боль и подавно забыла, словно не чувствовала ее вообще. Я могла только кричать. И я закричала.

На мгновение, мне показалось, что я услышала ее крик. И мне хотелось кричать вместе с ней.

— Еще неделю после я не могла говорить, столько силы я вложила в него. Он ударил меня, но я все же успела позвать на помощь. Дверь выбили. Мустафа, ворвался словно зверь. Скрутил мужчину и связал своим галстуком, придавливая ногой. Начал звонить сразу по двум своим телефонам. Скорая приехала быстро, но он не мог уехать со мной. Ему нужно было договориться, чтобы насильника отдали ему. Я знала, что его ждет, а после сожалела что не увидела его смерть своими глазами.

Лейла остановилась и отпила из чашки остывший кофе.

— Мы потеряли ее. Потеряли нашу девочку. А вместе с ней и надежду, на еще одну попытку забеременеть. Айязу было три года. Он не помнит этого, но знает, что случилось. Мустафа, долго не мог простить себя за то, что случилось. Спустя время после операции, я восстановилась полностью, но он больше не касался меня. Брезговал, подумала я. И это ранило меня до глубины души. Ему было противно. Это меня убивало. Я не задавала ему вопросы, не могла и не хотела слышать ответы. Лишь, когда я стала угасать и терять интерес ко всему, даже к собственному сыну, он взял себя в руки. Как оказалось, ему было противно от себя самого. Он винил себя в том, что не защитил своих девочек. Не мог простить и ушел в себя, отгородившись. Но потом, он возродил нашу жизнь. Вдохнул в нее нечто новое. Больше не было печали. Никогда. Я так его люблю, что иногда сдавливает грудь, и я не могу сделать и вздох без него. Мы горой друг за друга, всегда. Тогда я и познакомилась с Далал. Она работала в больнице.

Я, не знала, что сказать ей на это. Просто не знала.

— Не нужно ничего говорить, — вновь улыбнулась женщина. — Тебе жаль.

Откуда в ней столько силы? Откуда?

— Поэтому Ася. Не смей думать, что ты как-то спровоцировала. В их мужской слабости и неумении быть мужчиной, не виновата ни одна женщина.

— Лейла, мне хочется столько всего сказать, но я не знаю, как выразить свои мысли.

Она улыбнулась.

— Тогда просто обними меня.

Раскрыла руки, и я бросилась в ее объятия, встав на колени перед ее креслом.

Откуда-то появились слезы и смех. Мы рассмеялись вместе. И хохотали пока не заболели животы. Но так и не отпустили друг друга.

— Ты очень хорошая девушка, Ася. Когда Мустафа рассказал мне о том, что произошло там в России, с махинациями и во всем разобралась ты, мои слова были таковыми: «Ты привезешь ее сюда, Мустафа и я, с ней познакомлюсь. Иначе приеду я. Выбирай!»

Мы вновь рассмеялись. Заварили новую порцию, но уже чая. И продолжили разговор.

Тут мне захотелось ей высказать свое мнение.

— Аминат, не очень хорошая девушка. Думаю, что с не Айяз, не был бы счастлив.

— Ох Ася. Я многое вижу в людях. И Аминат не входит в число тех, кого, я бы хотела видеть в родственниках. Но есть вопросы, в которых я не имею права голоса или выбора. Советую, да, но решение всегда принадлежит Мустафе. Это одно из них. Он делает выбор, а я мирюсь. Он главный мужчина в доме. Не могу идти против, — прозвучало так, словно она объясняет мне, на что я могу расчитывать в плане Айяза. — Если моей невесткой будет Аминат, тогда я полюблю ее как дочь. Если другая, то и ее тоже. Но, с семьей Эль-Ясин мы вряд ли породнимся теперь. Да и молва пойдет по городу. Тяжело им придется теперь, после того, что случилось. Муж разорвал договоренности я в этом уверена. Но теперь ему придется найти другую девушку, иначе его репутация будет под вопросом, а он этого не вынесет. Слишком важно все это в нашем обществе. И чем чище и набожней она будет, тем лучше. А ты подумай о полиции. Он должен ответить за содеянное.

— Думаю, то, что сейчас происходит с ним и его родными, худшее наказание для него.

— Мудрая мысль.

Тот вечер стал откровением двух женщин. Мы распрощались в девять, успев поделиться многими своими секретами. Она посоветовала помириться с Мариной. И дала еще кучу советов. Но о поездке в Испанию и моем сердце, она так и не спросила. Потому что она не любит ложь, а я не хотела лгать ей.

Было тяжело выходить на работу на следующий день. Пялиться на меня конечно прямо не могли, но я все равно ощущала их взгляды. Снова хотелось провалиться сквозь землю, но я шла вперед.

За эту неделю произошло много событий. Увольнение Валида, разорванные отношения и будущие планы по родству с семьей Эль-Ясин, а в довесок, найденная новая претендентка на роль жены.

В среду я созвонилась со Светой и узнала что она родила малышку Анастасию. Я заказала доставку цветов в больницу и целую кучу детских вещей к ним с Киром на квартиру.

Мы стали часто видеться с Лейлой. Очень много говорили, и порой столько же молчали. Делились обычаями наших стран. В воскресенье приехал Айяз, и его просьба была странной.

— Я хочу показать тебе одно место.

— Айяз, я прошу тебя прекрати. Хватит. Ну сколько можно мучать нас обоих?

— Айсель, просто поехали?

— Ладно. Сейчас.

Конечно я рада провести с ним время, но я ведь уже все решила? Так ведь? Чего бояться?

Мы ехали за город. Та часть, в которой я не была еще. Этот город, был так прекрасен, что я, влюблялась в него все сильней.

От него мы отъехали далеко. Кругом не было вообще ничего. Лишь дорога и пустыня вокруг.

Потом на горизонте появилась развилка, которая никуда не вела. Но в этом тупике стояла большая беседка больше похожая на шатер. Вокруг были цветы, и за ними был хороший уход, это сразу было видно.

Наша остановка. Я прошла по выложенной, огромной, плиткой дороге и уперлась в камень, на котором была написана история этого места. Только собралась читать, как подошел Айяз.

— Я хочу рассказать тебе об этом месте.

— Конечно.

Он встал рядом.

— У нас есть легенда о двух душах, блуждающих по этой пустыне. Акиль и Алима. Они жили на этих землях, почти семьсот лет назад. Она была принцессой, а он ее стеной. Защитником, верным своей принцессе воином. Готовый пожертвовать жизнь лишь за одну непрошенную ее слезу. Она была обещана принцу северных земель. Ради укрепления своих позиций в стране, ее отец был рад такому союзу. Потому что он станет владеть почти всей территорией. А те, что не покорились его власти, могли быть повержены с такой армией, которая увеличится на десятки тысяч.

Никто не стал спрашивать ее. Это было против правил, она женщина, ресурс. Выросшая в среде подобных законов, она не стала сопротивляться на виду у других. Только ночью и рядом с тем, кого любило ее сердце.

Акиль хотел защитить Алиму, но умерев он не сможет быть рядом. Он хотел поехать с ней и быть рядом, даже после замужества, но кто ж позволит такой глупости случиться? Бежать тоже было бы величайшей глупостью.

Ее увезли караваном через эту пустыню. Десятки солдат сопровождали принцессу в длинном пути на две недели.

Акиль взял выходной и отправился следом. Через неделю пути они были на середине путешествия.

Остановились возле кочевников и их ночлега. Акиль был быстрым, убивая одного за другим. Ведь был лучшим.

Когда силы почти покинули его, Алима убила последнего врага.

Влюбленные выдохнули. Поели и ушли. Пешком не взяв даже лошадей и еды.

Их бы настигла смерть в любом уголке страны. Не было спасения, и никто не смог бы им помочь. Они решили умереть вместе. В песках, впитавших кровь их общей битвы, за свою любовь и право быть вместе.

С тех пор, ходит легенда, что их души бродят по пустыне, но не в поисках своего места, а сопровождают людей и их добрые, и чистые души.

Это была красивая история. Но к чему она? Зачем мне нужно ее знать?

— Это самая красивая и жестокая легенда, которую я только слышала.

— Ты так и не поняла к чему тебе нужно ее знать?

Я повернулась к нему лицом.

— Нет, Айяз, не понимаю.

— Я вырву тебя из рук любого, кто посмеет подумать, что ты можешь быть его.

— Хм… ничего другого от тебя я и не ожидала. Как всегда, эгоистично и только для себя, любимого. Меня ты забыл спро…

— Я не договорил Айсель, — жестко перебивает. — Сегодня я поговорю с отцом о нас. Если он будет против, я тоже пойду против него.

Мое сердце замерло. Только этого мне не хватало в добавок ко всей этой каше. Господи, да Мустафа же выгонит его из дома. А Лейла? Она от горя сойдет с ума. Нет. Она не потеряет единственного сына из-за меня. Она так его любит, что с ума сойдет, потеряв его. Из-за меня…

— Нет, — восклицаю я. — Ты никогда не сделаешь этого. Я не позволю. Айяз, ты думаешь, что говоришь? Он твоей отец. А о матери ты подумал? Вроде бы, ты делаешь правильно в отношении меня, но вновь эгоистичен к другим. Твои родители, как ты можешь выбирать между ними и кем-то еще?

Прости меня, сердце!

— Я не буду с тобой, даже если ты допустишь такое в наших жизнях.

Я не стану камнем раздора между ними. Никогда. Мне не нужно это. Да окажись я на месте него, никогда бы не сделала выбор не в пользу отца.

— А ты? Ты думаешь, что сейчас говоришь? Я бы и без всего произошедшего не женился на Аминат. Плевать, кого там нашел отец. Ты моя. Всегда будешь моей.

Хватает меня и обнимает, так крепко что еле стою.

Мы не понимали друг друга. Даже сама я с трудом верила в то, что произношу эти слова. Я так хочу быть с ним, но не могу позволить ему, заплатить за счастье такую огромную цену. Это не справедливо будет к Айязу. Мне нечего терять, а ему придется потерять весь мир, обретя лишь малую его часть.

Глаза напротив, были налиты кровью от злости, что бурлила в его венах. Он не понимал сейчас, но понял бы мой поступок, лишь спустя какое-то время, когда начал бы скучать, по самым родным людям в его жизни, подсознательно виня меня, за то, что он встретил когда-то и полюбил.

Нет, этому не бывать никогда.

Повернулась чтобы уйти, но он схватил за руку резко разворачивая.

— Ты не уйдешь отсюда пока не объяснишь, что твориться в твоем чертовом, женском мозгу?

— Ты любишь своих родных?

— Конечно.

— Готов расстаться с ними навсегда? Готов услышать слова проклятий от отца и увидеть слезы матери, когда она захочет заступиться за тебя, а ее муж остановит одним лишь словом? Ты готов к тому, что наши дети, никогда не узнают, что у них есть родные бабушка и дедушка. Или твои родители не смогут видеть свое продолжение, в лице наших с тобой детей? — я стала кричать, не сдерживая себя. — Готов Айяз? Потому что, если готов, пошли соберем свои вещи, скажем им обо всем и уедем из страны навсегда, словно тебя тут и не было никогда.

Он смотрел на меня и кажется стал понимать, о чем я говорю.

— Они поймут меня рано или поздно.

— Рано или поздно? И тебя это устраивает? Вариант, что возможно, никогда не поймут? И не благословят тебя в браке с иноверкой?

— Ты сможешь принять мою религию и взять имя. Это не проблема.

И вроде бы все просто, но куча сложностей.

— А, по-моему, это и есть проблема Айяз. Ты слишком много думаешь о себе и даже не пытаешься, подумать об остальных.

— Не пытайся решать за меня, Айсель. Я сказал так, значит сделаю.

— И все будет впустую. Отвези меня назад. Я устала.

Развернулась и пошла в сторону к машине, стараясь восстановить дыхание.

— Это твое окончательное решение? — услышала его голос и замерла.

Ненавижу эту реальность.

— Да.

Приехали быстро. По пути мы остановились в магазине и Айяз пошел заносить пакеты, а я заскочила в аптеку, потому что при нем покупать средства личной гигиены было неловко.

Она располагалась на углу. Когда я купила необходимое и шла назад, ко мне подошел мальчик.

— Это вам, мисс.

В его руках были цветы. Черные розы. Настолько красивые, что я залюбовалась и даже не показалось странным что, их цвет такой мрачный.

— Но почему…

Мой вопрос не был задан, потому что он убежал.

— Ладно.

Поднялась на лифте в квартиру и вошла. Айяз был еще там. Когда я появилась в комнате, он аж побелел, увидев меня.

— Ты чего?

— Откуда ты это взяла? — указал взглядом на букет, старался сдерживаться, но я видела, что он кипел от злости. Ревнует?

— Какой-то мальчишка вручил. Зачем, я так и не поняла, он тут же убежал.

— Твою мать, — выругался. Подошел вырвал из моих рук букет и пошел к двери.

— Эй ты чего?

— Сейчас вернусь.

Я поставила чайник, так как проголодалась и планировала угостить чаем Айяза.

Он вернулся, но молчал. Неужели не хочет объяснить в чем дело?

Поставила перед ним чашку и села, напротив.

— Айсель, сейчас послушай меня внимательно ладно?

— Слушаю.

— Здесь в стране, черные розы — это траур. И дарят их матерям, потерявшим своих дочерей, чтобы те, украсили ими место захоронения*.

Я остолбенела и была готова провалиться, через все восемнадцать этажей.

Ведь послышалось?

— Пожалуйста, не выходи никуда без охраны. И вообще не ходи никуда кроме работы.

— Да я итак, никуда не выхожу. Только если твоя мама, просит ее сопроводить куда-нибудь. Ты думаешь, что это…

Не стала договаривать.

— Не знаю. Но если это он, я убью его своими руками.

Стало ли мне страшно? О, да. Это еще хорошо, что я блондинка не видно, что половина головы поседела от страха.

Айяз уехал. Я попросила его не рассказывать ничего отцу. Потому, что из-за меня слишком много проблем. Даже то, что Айяз в курсе этого всего, меня волновало. Они не обязаны мне помогать. Дела с Валидом вообще, что-то типа личного, не по работе.

Да что я несу?

Просто хочу отдохнуть. Точнее надо. Прошло три дня с момента подаренных роз. Мне даже начало казаться, что это просто мальчишка, решивший подарить мне цветы, но не угадавший с их цветом. Но оказалось, что это не так.

Я сидела в среду на совещании и мой телефон стал трезвонить, сообщая о входящих уведомлениях. Режим без звука спасал не особо хорошо, пришлось выключить его вообще.

Уже в кабинете, я принялась смотреть, кто же так добивался моего внимания и застыла от ужаса.

Там была куча сообщений с одного и того же номера. А их содержимое подробно описывало, что будет с Айязом, если я не уеду отсюда и не уйду из компании.

Господи, неужели это Валид? Но ведь, Айяз сказал, что они с семьей уехали?

И что мне делать? Рассказать обо всем ему или нет? Ведь это может быть и просто смс-ки, не ведущие к действиям?

В состоянии внутренней борьбы, я провела оставшийся рабочий день. Больше мой телефон меня не тревожил, в отличие от того, что скрывал этот гаджет.

Удалять послания я не стала, но много думала о том, что делать дальше?

Уже ночью, перед тем как уснуть я четко решила, что расскажу ему обо всем при встрече.

Он приехал в субботу, чтобы отвезти к Лейле. Мои протесты о том, что со мной охрана и мы на машине были восприняты — никак. В стиле мужчины.

— Послушай, мы ведь уже обо всем договорились. Зачем ты продолжаешь?

— Айсель, когда договариваются оба, то вариант устраивает их обоих. А в нашем случае договорилась ты, сама с собой.

— Ты невыносим.

Повернулся и блеснул улыбкой.

— Я знаю.

Мой телефон внезапно ожил звонким «дзинь», оповещая об смс. Вытащила его и открыла. Номер уже был другой, но содержимое заставило закричать. А Айяз не ожидая от меня такого, резко крутанул руль к обочине.

* — традиция выдуманная автором.