Глава 29

Это та самая картина, смотря на которую, ты понимаешь, чего хочешь и чего никогда не получишь.

Это ведь не конец? Живут же люди после большой любви?

В комнату постучали, и я знала кто это может быть.

— Лейла простите, — сразу начала, чтобы скорей остаться в тишине, — но я не смогу присутствовать на празднике. Плохо себя чувствую.

— У тебя что-то болит дочка?

Больше не могу. Больше не хочу сдерживаться. Я пыталась, но это сильней меня.

— Здесь, — показываю на то место, где страдает мое сердце. — Здесь разрывается от боли.

Начинаю рыдать. Лейла подходит ко мне и начинает обнимать, стискивая крепко плечи.

— Поплачь. Поплачь, девочка моя. Бог испытывает тебя, а ты держись. Борись.

— Как бороться, если это даже не моя война.

Я тяжко вздохнула, смахнула слезы и сказала:

— Вам не приходилось бороться за любовь. Или бежать от нее прочь.

Лейла посмотрела на меня нежным взглядом и погладила по руке, сжимая мои пальцы.

— Ты правда так думаешь? — ласково улыбнулась мне. — Приходилось дочка… приходилось…

— Но как? Вы ведь сразу сыграли свадьбу с мужем и уже столько лет вместе. Я не понимаю.

— Я боролась за его любовь с ним самим. Отвоевывала свое место в его сильном, мужском сердце. И это была борьба, о которой я буду помнить, спустя столько же лет.

Мы просидели так еще немного, и потом отстранились друг от друга.

— Что бы ты, отдала за свою любовь? — спросила Лейла, не пряча глаз. Она уже давно все поняла.

Я немного подумала.

— Жизнь. Я бы начала с нее.

Она кивнула.

— Когда-нибудь, судьба испытает тебя. Прими этот вызов. И она вознаградит тебя, за твои слезы.

Она и сейчас, лишь испытывает, но в награду я получаю камни, сыплющиеся на мою голову.

Сказала и пошла на выход из комнаты. Но вдруг, остановилась.

— Нет такой любви, за которую стоит бороться или нет. Она просто есть. А все остальное, уже наше решение. Но, если оно принято не в ее пользу, то это было что угодно, только не любовь.

Я осталась одна и долго думала о ее словах. Вспоминала о том, как зарождалась моя. Получается я сдаюсь? Получается моя любовь — это не то? Подмена?

"Смс" — впилась в голову мысль. Как я могла забыть о них. А что, если они сделают с ним что-то или со мной?

Мне нужно уезжать. Ради этой семьи и ради себя самой. Так будет лучше для всех. А Айяз наконец-то обретет покой. Пока я тут, он так и будет метаться, а еще над ним будет висеть угроза. Я не знаю, на что способен этот псих, но думаю, что на многое.

На праздник я так и не пришла. Благо никто и не настаивал. Легла спать тоже рано. От ужина отказалась. Хотя Лейла была огорчена, уверена, она понимает меня.

Айяза я не видела и не смогла бы на него даже взглянуть. Реальность все никак не хотела поселиться в моей голове.

Засыпает сегодня помолвленным человеком. Интересно, а когда будет свадьба?

Услышала шорох. Снова пришел. Вижу тень его ног под дверью. Уходи мой милый. Мой? Ты не имеешь права употреблять это слово.

Почему стоит? Раздумывает?

Тихий стук.

Нет. Я обещала Мустафе.

Повторный стук.

Нужно ли нам поговорить?

Третий…

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю шепотом.

— Пустишь?

— Айяз, я обещала твоему отцу.

— Я знаю правила этого дома, поверь.

Отхожу в сторону. Сегодня нужно поговорить без эмоций.

— Прости меня. За все это. Все что творилось сегодня во дворе.

— Что? Перестань Айяз. Все идет по жизненному плану, — не плакать, я должна сказать. — Я ведь тоже однажды выйду замуж, — мило улыбаюсь, плача сердцем. — Через время будем вспоминать обо всем и смеяться.

— Айсель, если это шутка, то я с удовольствием посмеюсь… через время.

— Перестань, — снова улыбка. — Все хорошо ведь? Она кстати очень красивая. Тебе повезло.

— Я даже не смотрел на нее. Мне плевать.

— Ничего. Потом разглядишь.

Тишина. Никто не произносит ни слова.

— Когда торжество?

Господи, какой же глупый разговор получается.

— Через две с половиной недели. Какой-то там астролог или не знаю кто, не мог никак найти удачную дату, и решили ткнуть наугад.

Две с половиной. Где буду я в это время?

— Подойди ко мне, Айсель.

Он сел на диван, а я устроилась на кровати.

— Нет, Айяз. Не стоит этого всего. Сегодня, ты пообещал другой девушке в назначенную дату стать ее мужем, поэтому не нужно.

— Айсель, просто подойди. Прошу тебя.

Ну что с ним делать? Чего он хочет?

Подхожу к нему и встаю напротив. Он по-прежнему сидит. Протягивает руки и опускает их на мою талию. Мне кажется, что они дрожат, хотя, возможно, это я. Горячие ладони гладят изгиб тела, с таким трепетом, будто если он нажмет чуть крепче я растрескаюсь как фарфор.

Как же я буду без тебя? Как мне жить без твоих глаз, без твоего голоса. Без аромата твоего тела и нежных касаний? Смогу ли я, когда-нибудь полюбить, так же сильно? Настолько, что моя душа больше не будет пустой и безликой?

Обрету ли я когда-нибудь сердечный покой, что мое горло больше не будет распирать этот ком, непролитых слез?

Делаю шаг сама. Хочу сегодня его обнять. Всем сердцем обнять и рассказать молча, о своей любви. Ведь я так и не смогла, признаться.

Айяз резко притянул меня к себе и обнял за талию, упираясь лицом в мой живот.

Сжал так крепко, что тепло разлилось по телу от тоски по этим объятиям, по нему. Мой родной, такой милый, такой нежный.

Как же нам с тобой повезло, найти друг друга. Познать это жгучее чувство. Даже представить не могу, как бы мы жили, будь все иначе. Это была бы самая красивая и крепкая любовь на свете.

Да сейчас больно, но пройти мимо такой любви я бы не смогла.

Запускаю свои пальцы в его волосы и глажу. Мну кожу головы, делая массаж. Он так любил, когда я так делала ему.

— Ты волшебница, — говорит невнятно, не отрываясь от меня.

— Это мои руки, — улыбаюсь.

— Нет, милая — это ты. Всегда ты.

Пусть останется эта иллюзия. Пусть сегодня мы забудем о вчера и о завтра. Пусть эта ночь, будет только ночью, без лишних «но», и всяких «если».

Еще немного так постояла и решила завести разговор, о чем угодно, но не о том, что не сходит с губ последний месяц.

— Тут такое красивое небо. Я удивилась когда впервые его увидела. Словно звезды ближе и больше, а небо, как на картинках, от темно-синего до блестящего фиолетового.

— Пойдем, — встал Айяз и потянул меня за руку.

Подошел к эркерному окну и убрал лишние подушки с мягкого пледа, оставив пару возле стены. Сел как ему удобно и притянул меня к своей груди спиной. Обнял меня крепко обвивая руками.

Это просто невероятно. Быть в его руках. Сейчас. Смотреть на небо и молчать. Отдавая свои мыли этой тишине, этой ночи.

Положила голову на его плечо, полностью откинувшись всем телом и расслабилась.

Как же вкусно он пахнет. Хочу впитать его и пусть как можно дольше не выветривается. Видимо Айяз думает о том же, вдыхая запах моих волос.

— Я так скучаю по тебе, нежная.

«Я тоже Айяз… я тоже уже скучаю».

Но промолчала. Прикрыла глаза, чтобы слезы не выступили. Но он, будто почувствовал и сжал еще крепче. Окутал своим телом.

Так и просидели пока не стали засыпать.

Он хотел остаться в комнате со мной, но на часах итак, было почти шесть. А я не хотела рисковать, чтобы кто-то увидел. Мало ли. Мне, итак показалось, что я видела движение в конце длинного коридора, когда Айяз, вздумал обнять меня на пороге моей спальни, когда уходил.

Завтрак был вкусным, наверное, потому что я вообще не чувствовала вкус. Мое решение уехать, необходимо было сообщить, как можно раньше.

Сегодня воскресенье, я поискала билеты в Россию и составила план моей будущей жизни.

Хотелось исчезнуть. Поэтому нужно уйти с работы. Ведь Айяз может не смириться с моим поступком. Я мечтала о работе в Европе или Канаде.

Составила емкое резюме и разослала в топы фирм разных отраслей. Пока буду ждать ответ, успею уладить кучу вопросов. Главное успеть уехать, чтобы никто не пострадал.

Документы фирмы в полном порядке. Никаких нарушений и прочего, что могло бы насторожить опытный глаз я не нашла. Эта машина работает как часы, и я рада что была ее частью.

Билет на самолет я перехватила на четверг. Через три дня.

Всего три… ничтожно мало. Хотя никакого времени не хватит, чтобы насытиться им. Наговориться с Лейлой. Нагуляться по прекрасному городу.

День проходил в тоске. Бродила по саду, любовалась искусственным прудом, которое нашла случайно, решив пройтись до конца сада.

Вечером когда сказала что уже не выйду, решила собирать вещи. Странное спокойствие заполнило меня, и я поняла, что поступаю правильно.

Это был прекрасный, запоминающийся и конечно же, поучительный этап в моей жизни, и пора попрощаться с ним.

В понедельник я встала рано. Неожиданно ко мне зашла мать Айяза.

— Доброе утро, дочка, — улыбнулась и посмотрела на чемоданы, оставленные за диваном.

— Доброе утро, Лейла.

Стало неудобно, что я не сказала ей о своих планах. И она дала понять, что расстроена данным фактом, глазами.

— Ты ведь хотела рассказать мне о том, что уезжаешь?

— Конечно. Сегодня хотела. Только вы меня опередили.

— Думаешь я не знала? — прошла и села на край софы. — Ты же на лице словно транспарант с объявлением повесила.

— Простите. Не знала, как сказать.

— Забыла родной язык? Я ведь предлагала на русском говорить.

Мы грустно рассмеялись.

— Мне очень плохо Ася, — тяжело вздохнула.

— Что? Что с вами? — я забеспокоилась.

— Помнишь у тебя болело в области сердца в день помолвки Айяза? — кивнула. — У меня так же душа разрывается.

— Я не понимаю.

— Ты уезжаешь, а мне не спокойно.

Я накрыла ее руки, сложенные на коленях, своими.

— Все хорошо. Мы можем поддерживать связь с вами. Иногда встречаться в Испании.

— Береги себя Ася.

— Обещаю.

Пустили по слезе и вышли к завтраку с красными глазами.

— Вы чего? — спросил Айяз.

Мустафа поднял взгляд, но выглядел недовольным. Причем таковым был его взгляд, направленный только в мою сторону. Что я сделала?

— А что мы?

— Глаза красные. Сериал обсуждали?

— Рано тебе знать сынок.

На работу мы ехали в одной машине. Почему-то тишина в салоне ощущалась слишком сильно. Было какое-то напряжение. И утреннее настроение главы дома и компании мне не понравилось.

Хотела выяснить, но не пришлось. Мустафа пришел в обед сам.

Зашел и встал посередине.

Отец Айяза посмотрел на меня холодным взглядом. Я никогда не испытывала страх перед этим человеком, всегда было лишь уважение. Но я понимала его чувства. Он отец и уважаемый человек, он не имеет права отступать от негласных правил, даже ради сына.

— Я принял тебя в нашу семью Ася и привел в свой дом. Ты была мне как дочь. Именно поэтому я не могу простить, того что…

Он замолчал, но я поняла его. Он видел Айяза выходящего из моей комнаты. И я понимаю, что он подумал.

— Господин Мустафа, — я смотрела в пол и не смела поднять свои глаза, — я не сделала ничего, что могло вас как-то унизить в глазах общества или в кругу семьи.

— Может быть, об этом не знают другие и я рад, что это так, но достаточно того, что об этом знаю я. Я не могу предположить, чего наобещал тебе мой сын, но ты слишком поверила в сказку девочка. Он женится и в его жизни нет места любовницам.

Больно. Это очень больно слышать. Словно он разочарован во мне, так оно и есть. Кто я теперь в его глазах?

— Я не знаю, что вам известно, но Айяз никогда, не обещал мне большего. Он был честен. И мы не сделали ничего, что могло нарушить закон вашего дома.

— Это правда?

— Он, коснулся лишь моего сердца. Ваш сын, достойный человек и вы, можете им гордиться. Все, о чем он думает, это обязательства перед вами и вашей семьей. Айяз женится поверьте, и никогда не пойдет против вашего слова.

— Посмотри на меня, — словно приказ прозвучал голос, и я не могла его ослушаться.

Подняла голову и увидела пронзительный взгляд, как же они похожи. Айяз красив сейчас и через много лет, будет таким же.

— Я верю тебе, но не могу оставить здесь. Ты должна это понять.

— Я понимаю вас.

— Ты его любишь Ася?

Не ожидала такого вопроса от него. Но решила ответить честно.

— Да.

— Ты хорошая и достойная девушка. Поверь я бы очень хотел, чтобы такая невестка появилась в моем доме. Я бы с радостью принял тебя как дочь. Если бы у меня был еще один сын, Айяз стал бы твоим мужем, но я не могу.

И это откровение, тоже стало неожиданным. Все мы заложники, чьих-то и каких-то обещаний. Абсолютно все.

— Спасибо господин Мустафа. Я уже заказала билет в Россию. Самолет через два дня. В компании я тоже не останусь. Я не появлюсь в вашей жизни. Не переживайте. Я обещаю.

Он молча кивнул и вышел из кабинета. А я, не стала, даже на обед идти.

Вечером ко мне на улице подошел Айяз. Он на меня не смотрел, мы глядели на закат.

— Странный вечер сегодня.

— Почему?

— Закат слишком красный, день слишком прохладный, а ты слишком далеко.

— Но я тут.

— Пока что.

Я не знала как продолжить этот странный разговор. Что еще более глупое можно сказать?

— Встретимся десять минут возле ворот.

— Айяз, — хотелось протестовать.

— Айсель, у тебя осталось две ночи тут. Просто приди через десять минут к воротам.

Развернулся и ушел.

Он прав? Нет? Идти? Или остаться?

Мы приехали на то самое место за городом. Ночью тут невероятно. Пустыня прекрасна. А небо над ней, словно укрывает собой. Я бы хотела рассказать им свои секреты.

— Айяз, ты решил уйти в пустыню со мной и умереть там как Акиль и Алима?

— А ты согласна? — спросил он, доставая с заднего сидения какую-то корзину.

— Я еще слишком молода. Но может быть лет через тридцать, сорок можем и отправиться сюда, — рассмеялась я.

Поставил все на землю и приблизился ко мне возвышаясь.

— Тогда давай договоримся, что через тридцать лет, в этот день, седьмого октября, мы сюда вернемся.

— Ого. Ты что серьезно?

— Вполне. Или ты уверена, что так быстро забудешь меня?

— Через тридцать лет, — тяну к нему мизинец.

Он смотрит непонимающе.

— Давай свой.

Протягивает руку, переплетаем пальцы и клянемся. Как дети.

Айяз не отпускает мою руку и тянет за собой. Мы шли недолго. Песок был таким горячим, таким приятным. Как оказалось, мужчина взял с собой покрывало, подушку и немного закусок.

Мы разместились так, чтобы нас не было видно с дороги, можно немного расслабиться и чуть более свободно себя вести.

Смеялись как раньше, болтали, ели. Это был хороший вечер.

Мы прикасались друг к другу. Мимолетно, ласково, нежно. Улыбались, флиртовали. Это был отличный способ забыться и мы забылись. К чему сидеть и убиваться будущим, если сегодняшний день еще не закончился.

Он тоже был спокоен. Немного странно, но мне понравилось, что мы поладили, потому что в последний месяц был взрывным.

— Кстати, все забывал сказать, тебе очень идет платок Айсель.

— Спасибо, — было приятно слышать этот комплимент.

Мне действительно понравилось ходить в платке. Это очень удобно. А еще безумно красиво. Даже не знаю, захочу ли его снимать после уезда.

Когда мы перекусили, Айяз устроился на подушке и притянул меня к себе. Я легла на его грудь и обняла рукой поперек живота.

Потом он вдруг зашевелился, достал из кармана брюк что-то, блестящее и поднес к нашим лицам.

Это была восхитительная брошь. Цветок. Белая лилия, усыпанная бриллиантами. Настолько тонкая работа и прекрасная вещь.

— Она прекрасна Айяз. Просто слов нет. Большое спасибо тебе, за этот подарок.

Вместо ответа он просто зацепил ее на моем платке, в месте крепления булавки и поцеловал.

Так странно. Я уезжаю через день. Он женится через две недели. И мы, вот так спокойно, лежим посреди пустыни, глядя на ночное небо. Прощаемся. Отпускаем. Он, видимо тоже смирился со всем.

Нет обид. Только благодарность за эти чувства.

Я дотронулась его щеки и прикрыла глаза. В голове было столько мыслей и слов, но произнести их никак не могла. Ком в горле что я пыталась сдержать стал давить, принося боль. Слезы еще были спрятаны глубоко во мне, а ощущение потери чувствовалось уже наяву.

Последняя ночь. Что я могла предложить тому, кого придется отпустить и навсегда оставить свое сердце рядом, оберегать любимого мужчину.

Это сумасшедшая и сладкая любовь, которую я приобрела и отдалась, как никогда. Моя первая и самая настоящая любовь… такая печальная. Эта боль будет питать меня темными ночами и приятными вечерами моего одиночества.

Я не хочу думать и успокаивать себя тем, что пройдет время и я вновь полюблю, или просто позволю себя любить, какому-нибудь достойному человеку. Но не факт, что я не буду его сравнивать, пытаться втиснуть и подкорректировать в рамки того, кого буду любить всю жизнь.

Это будет самая нечестная моя игра.

И тем более я не стану думать об этом сейчас. Сегодня я буду думать, что все хорошо. Что все мои мечты осуществляются в эту минуту, под этой обманчивой луной.

Он смотрел на меня всегда как на нечто красивое и ценное, и я всегда ему верила. Ощущала себя именно такой, какой он меня видел. И верю сейчас, когда он касается моей кожи рук, губ. Эта ласка настолько приятная, нежная, что хочется навсегда запечатлеть эти касания, выжечь их на теле.

— Айяз, — прошептала я его имя, — ты ведь знаешь, что послезавтра…

Он приложил палец к моим губам прося замолчать. Но я должна сказать, иначе не смогу уйти.

— Не нужно. Не хочу сей час говорить.

— Нет. Я должна, сейчас, иначе потом просто не смогу. Выслушай и впервые в жизни не перебивай меня, — я улыбнулась.

— Я буду стараться, — поцеловал мою кисть и посмотрел мне в глаза.

— Айяз, твой отец очень тебя любит, и ты это знаешь. И мы оба понимаем, что ты никогда не пойдешь против его слова, а я в свою очередь никогда не попрошу тебя о такой жертве. Мы не обманывались с самого начала, не стоит это делать и сейчас. Я знаю, что ты женишься, и прошу тебя вложить в этот союз по максимуму. Она не виновата в том, что в твоей жизни появилась я. И мне жаль, что все вышло именно так. Не обижай. Она тебя полюбит. Дари ей свою ласку и ночи полные любви. Постарайся полюбить ее. Айяз, пожалуйста. Это все, чего я хочу.

— А ты? Ты тоже будешь дарить ночи другому Айсель? — голос стал грубым, почти стальным.

Мой ревнивый мужчина. Знал бы ты, чего стоили мне эти слова и пожелания принадлежать другой женщине, с которой ты пройдешь свою жизнь рука об руку.

— Нет. То есть, я не знаю куда поеду и где буду жить. Но я буду очень далеко. Не думай, что мне легко. Я так много обрела, а потеряю завтра еще больше и мое сердце, будет разбито. Но я не хочу, чтобы ты жил и думал о ревности. Твое будущее уже решено, а мое решиться, когда-нибудь.

— Я не хочу думать о том, что ты будешь принадлежать другому.

— Милый мой, — я снова коснулась его щеки ладонью, — «Я всегда буду только твоей», — сказала мысленно, а он поцеловал мою ладонь, — «Я так тебя люблю», — хотелось сказать, но зачем дразнить его сейчас.

Айяз, поднял мое лицо за подбородок обхватывая его пальцами и поцеловал. Собственнически, жестко, грубо и одновременно ласково, словно уже сейчас, доказывает кому-то, что эти губы принадлежат ему. Я отвечала отчаянно и слезы катились по моим щекам.

Так хочется прогнать в сторону, грустные мысли, но заполняя эту ночь приятными касаниями и разговорами, я вижу, как образовываются дыры в моих одиноких будущих ночах. Я снова вижу свое одиночество и не могу ничего поделать.

Мы заложники данных обещаний. И не имеем права, что-либо менять или отступать. Это не слабость, это ответственность за слова, поступки, обязательства перед людьми, которые надеются и ждут от нас взрослых решений.