Глава 35

Мы с Евой и молодыми людьми, которые не проехали мимо и, похоже, спасли меня, подарив Таиру драгоценные секунды, чтобы нас найти, сидим в доме. Отец девочки общается с полицией, пока пожарные разбирают завалы, чтобы вытащить Сергея.

Я прижимаю к себе девочку и, смеясь, рассказываю, как по ночам кто-то катался по дорогам и голосил, пугая скотину. Молодые люди переглядываются, и один из них осторожно обращается ко мне:

– Простите. Мы думали, здесь никто не живёт. Поэтому вмешались…

– Маньяк в разрушенном доме истязает женщину и ребёнка! – поддакнул второй. – Как можно проехать мимо?

– Никто никого не истязал, – испуганно глянув на девочку, заверяю я, но тут же добавляю: – Всё равно, спасибо вам!

– Пожалуйста…

Нависает неловкая пауза, и я предлагаю:

– Может, пирожков?

– Да! – отзываются все трое.

Мы смеёмся, и после даже Ева за обе щёки уплетает пирожки с лесной малиной.

– Раньше было кисло, – говорит мне. – А теперь сладко!

– Ты отвыкла от подсластителей, – погладив её по голове, мягко говорю я. – Это натуральный вкус. Настоящий!

– И ты настоящая! – обнимает меня девочка. – Настоящая мама!

Смущаюсь, не зная, что и сказать в ответ. Мне очень хочется, чтобы слова малышки сбылись, но я всё ещё переживаю. Вдруг Таир решит, что девочке опасно находиться рядом со мной? Проводив своих спасителей, подхватываю с лавочки банку с Павлом Пузоковичем и возвращаю девочке.

Пока Ева играет с паучком, убираю стёкла, успокаиваю скотину и готовлю обед. Таир приходит, когда уже готов борщ. При виде огромной кастрюли восклицает:

– Да у нас тут пир горой?

– Я на всех приготовила, – смущённо улыбаюсь.

– Скорая и полиция уехали, – серьёзно сообщает Таир. – Увезли преступника.

Я цепенею, а мужчина обнимает меня и шепчет:

– А вот пожарные будут счастливы отведать твоего борща. Я предложу им.

Мы оба косимся на Еву, и девочка ворчит:

– Да целуйтесь уже! – И смотрит на паучка: – Взрослые такие странные!

Таир улыбается мне и, наклонившись, мягко касается губ. А потом отстраняется и неожиданно опускается на одно колено. Я подаюсь к нему:

– Что такое? Тебе больно?

– Очень, – торжественно отвечает мужчина и вынимает из кармана коробочку. – Мне больно представить, что я буду жить без тебя, Добродея. Выходи за меня!

И открывает крышечку, демонстрируя широкое кольцо, которое украшает сверкающий камень. Ахнув, я прижимаю ладони к губам, а Ева подбегает и дёргает меня за подол:

– Ты не откажешься? Мам? Ма-ма Де-я!

Я снова рыдаю. Сажусь на пол и обнимаю девочку, а сама мотаю головой.

Таир мрачнеет:

– Нет? Ты отвергаешь меня?

– Не отказываюсь, – с трудом говорю сквозь слёзы. – Я согласна!

– Напугала, – Таир тоже садится на пол и обнимает нас обеих. – Спасибо, что согласилась стать моей семьёй, Дея.

Когда я успокаиваюсь, Таир идёт к пожарным, зовёт в дом, и мы все дружно отмечаем нашу помолвку борщом. А потом остатками щей. И кашу тоже подъедают подчистую. И молока не остаётся.

– Деревенская едва особенно вкусная, – виновато говорит командир на прощание. – Извините за моих ребят. Стыдно, право слово. Будто месяц не ели!

– Вы хорошо работали, – тактично отвечаю я, и пожарные уезжают.

Я подхожу к Таиру, который смотрит на расчищенный участок особым взглядом.

– Кажется, ты видишь, что здесь будет, во всех деталях, – весело говорю ему.

Мужчина обнимает меня и, целуя в висок, отвечает:

– Конечно. Это моя работа. Уверяю, маленькая, наш дом будет идеальным, как и ты!

Краснею от его слов и неловко открещиваюсь:

– Но я вовсе не идеальная…

– Для меня ты идеал, – безапелляционно припечатывает он.