Глава 47

— Бум! — Казалось, сотрясается вся коллегия. Гурай, свернувшийся калачиком посреди двора, тревожно вытянул шею и заревел, добавляя свою ноту в общее безумие.

— Беги в купальню, она дальше всего от ворот! — приказала я пищащей от ужаса, съежившейся Вивиан. — Беги, быстро! Ну?

Какое там, бедолага впала в истерический ступор, одной рукой вцепилась в ступеньку, другой в меня, зажмурилась изо всех сил и тихо верещала на одной ноте. Та-а-ак…

— Кому сказала! Пошла! — Бедную девчонку пришлось резко тряхнуть за плечи, вздернуть на ноги и от души добавить ускорения ладонью пониже спины. Потому что просто трясти бесполезно, а по лицу я ударить все равно не могла. Даже ради дела… Терпеть не могу такие методы, но в ситуации, когда человек впадает в ступор, они самые быстрые и самые действенные, а мне сейчас некогда.

Девчонка еще раз взвизгнула и со всех ног кинулась куда сказано. А я развернулась и пошла почти спокойным шагом к содрогавшимся от мощных ударов воротам. Я осталась здесь старшая… За спиной у меня больше никого нет. То есть мужчины есть, но это не то. Нет старшей женщины, умной, понимающей и той, что решит все проблемы. Это очень-очень страшно. Ужасно хотелось развернуться и со всех ног кинуться туда, куда умчалась мною же ускоренная Вивиан. Спрятаться, забиться в щель и ждать, пока другие… взрослые… пока взрослые решат, уладят, защитят, и даже если накажут… то это ерунда.

Когда взрослый — это ты, почему-то ни капли не здорово… а я раньше не знала.

Подняться в надвратную башню было не трудно, особенно в том состоянии ледяного бешенства, в которое я вдруг провалилась с головой. Что они творят, идиоты?!

— Лейсан! — как сквозь вату донесся до меня крик кого-то из мужчин, но я даже не разобрала, кто из них кричит: Лиль, Сириан или вообще эсс Гурзиш. Мне было… все равно. Или я сейчас остановлю это безумие, или… или остановлю его. Другого исхода событий для меня сегодня не предусмотрено.

В надвратной башне было пыльно, сухо и темновато, пахло старым деревом и немного порошком от короедов. Здесь обычно никто надолго не задерживался, даже стражи либо торчали внизу в оружейной, что слева от ворот, либо патрулировали стены и двор. Никому и в голову не приходило, что коллегию будут штурмовать. Раньше не приходило… Однако когда ее строили — несколько сот лет назад, — все сделали по правилам оборонительной науки тех времен. Положена крепости ограда с крепкими воротами и надвратная башня над ними? Вот и построили.

Я подошла к бойнице и посмотрела вниз. Там, вооружившись двумя огромными бревнами, бесновались почти все мужчины города. Во всяком случае в первый момент мне так показалось — их было очень много, и они орали, ругались самыми непотребными словами, обещая засевшим в крепости «гулищим девкам» всяческие ужасы и такую мерзкую грязь, что меня затошнило. И вот их мы лечили? Им помогали? Да раздавить эту мразь разом, вот этими самыми бревнами, что они с ревом таскают по площади, чтобы разбежаться и со всей дури врезать по обгорелым воротам!

Один из штурмующих вдруг поскользнулся, упал и вскрикнул от боли, его же товарищи безжалостно прошлись по нему. Хорошо, бревно сверху не уронили. Этот вскрик разом привел меня в себя, и я устыдилась собственной злости. Чем я лучше них? Тоже ведь хочу убивать, не разобравшись, да?

Я несколько раз вдохнула и выдохнула. А потом сосредоточилась, и…

Разбежавшиеся, чтобы в очередной раз протаранить ворота, бойцы вдруг заорали хором и действительно уронили свое бревно. На камни, которыми была вымощена площадь, и, кажется, все-таки кому-то на ногу. Ничего, потом вылечим, как и ожоги. Да, ожоги, потому что дерево в их руках вспыхнуло и обуглилось. А пока…

— Прекратите орать и драться, — спокойно сказала я, зная, что мой голос сейчас слышен в любом уголке площади и в ближайших переулках. — Взрослые люди, солидные мужчины, у многих из вас дети, жены. А ведете себя как опьяневшие от безнаказанности недоросли.

Они бы меня, конечно, не послушали. Если бы не один маленький секрет. Нет, сила дракоши не дала мне никаких особых способностей убеждения или власти влиять на человеческие умы и души. Я не могла никому приказать, не могла просто заставить их поступать так, как мне надо.

Но все же маленькое преимущество стояло за мной. Хитрость, вроде бы глупость, но сейчас она пригодилась.

Толпа опасна своей безнаказанностью. Когда ты творишь страшные вещи в толпе, сам ты вроде бы не так и виноват — ты как все, а все ведь не могут ошибаться, значит, сделанное верно и правильно. Любое зверство, любая мерзость, от которой в другое время ты сам отшатнешься с ужасом.

Так устроены люди, глупо обижаться на них за это. Но можно заставить каждого из них вдруг оказаться в одиночестве. Точнее, наедине с самим собой.

Магия Лирити всего лишь дала легкий толчок, но каждый, кто сейчас слышал мои слова, почувствовал себя так, словно он один стоит перед воротами коллегии, пьяный от злобы и крови, с бревном и огнем, готовясь ворваться и убивать.

— Ну и что ты собрался делать? — устало переспросила я. — Мало уже наворотил? А подумать головой, прежде чем крушить и орать, ты не пробовал?

Люди на площади удивленно замерли и принялись оглядываться. Они не видели теперь других людей, и творящийся вокруг кошмар вдруг открылся перед их глазами во всей своей неприглядности.

— Что, не нравится? — Я горько усмехнулась. — Строили город, жили нормально, чуть что — бежали к светлым за помощью. А теперь? Пришел убивать девчонок и старух за то, что они тебя лечили?

Я не могла заглянуть в их мысли, но я видела их лица. Каждому было что вспомнить, каждому. И как его лечили, и как спасали, и как просто помогли. И не только его самого, но и ребенка или подругу, жену.

В толпе об этом можно забыть. А наедине с собой уже не получится. Если ты нормальный человек, конечно. А они нормальные. Они просто люди.

Оба бревна упали на брусчатку. А люди стояли и растерянно оглядывались, словно у них с глаз вдруг морок упал. И многие опускали глаза, я это видела. У кого-то задрожали руки, кто-то, наоборот, упрямо набычился, но это была скорее защита против собственной совести.

— Будем нормально разбираться, как жить дальше, или еще недостаточно побуянил? — спросила я. — Что? Хватит? Ты как считаешь?

— Жить дальше? — выкрикнул вдруг мужчина лет сорока в костюме охотника. Ой, он был в караване, я его помню. — Мы все умрем! Твари нападают на город!

— Хм. Твари нападают на город, а ты, вместо того чтобы защитить от них свою семью, пошел громить крепость, где мог бы укрыться, и убивать тех, кто тебя вылечит от ран? — нарочито удивленно переспросила я. — Умно, да.

— Это вы их наслали! Приманили! — упрямо не унимался мужчина.