Заключение

На протяжении всей своей истории России постоянно приходилось воевать. Ей всё время приходилось отстаивать свою свободу и независимость, свое право быть великой державой.

Российский император Александр III, прозванный современниками Миротворцем, говорил, что Россия за свою 1000-летнюю историю не воевала только лишь при нем. Это не совсем верно, воевали даже и при правлении этого государя, если вспомнить про боевые действия в Афганистане 1885 года в районе Кушки.

Русские войска принимали участие в огромном количестве войн и вооружённых столкновений, начиная от княжеских дружин, которые противостояли набегам кочевников и воинственным соседям, отстаивали свои земли и боролись за расширение территории Древнерусского государства. И далее через удельную раздробленность Руси к значительному территориальному росту державы в период XV–XX веков, с её многочисленными оборонительными и завоевательными войнами армией в Восточной Европе, на Кавказе, в Поволжье, Сибири, Средней Азии и на Дальнем Востоке.

Основную тяжесть при этом, конечно же, нёс рядовой труженик русского войска: дружинный, воинственник, воинник, вояк, ратай, ратник, пешец, боец, стрелец. Названий испокон веков у него было много, объединим их всех привычным сейчас словом – солдат.

Система комплектования регулярной русской армии была разработана и внедрена ещё Петром I. Царскими указами от 18 и 27 ноября 1699 года в преддверии войны со шведами был введён новый порядок набора на службу. Отныне русское войско получало регулярную организацию, и теперь солдат и офицеров набирали из дворян, вольных и «даточных людей». Из «даточных» принималось мужское население в возрасте от 17 до 32 лет, по два рекрута с 500 человек. Основные принципы рекрутской повинности, установленной Петром I, заключались в следующем: 1) Подлежали ей все сословия. 2) Для дворян она носила личный и поголовный характер, а вот для податных сословий – общинный. То есть власть предъявляла свои требования не к конкретному лицу, а к обществу, общине, указывая ей лишь число подлежащих сдаче рекрутов и предоставляя право самим членам общины определять, кто и на каких основаниях должен быть отобран на службу. 3) Срок службы устанавливался пожизненным.

Первоначально рекруты обучались воинской науке в полках, но с 1706 года их стали готовить к «воинскому солдатскому строю по артикулу» на рекрутских станциях, и лишь потом следовало сдавать новобранцев в войска «в комплект», то есть для восполнения потерь. С начала XIX века создаются специальные рекрутские депо с курсом обучения новобранцев в восемь, девять месяцев.

Принципы комплектования в армию изменились с выходом императорского манифеста 1762 года «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству». Теперь рекрутскую повинность должны были нести только лишь «непривилегированные» сословия, то есть городские и сельские обыватели, а также крепостные крестьяне, как помещичьи, так и государственные. В 1766 году был издан документ, регламентирующий саму систему комплектования, – «Генеральное учреждение о сборе в государстве рекрут и о порядках, какие при наборах исполнять, должно…» Возраст для набора устанавливался с 17 до 35 лет, рост должен быть не ниже двух аршин четыре вершка (160 см) без обуви, телосложением новобранец должен быть крепким и для военной службы годный.

Из воспоминаний герцога Евгения Вюртембергского: «…Русский рекрут обыкновенно терпелив, очень понятлив и легче с своей новою неизбежною участию, нежели сколько бы того можно было ожидать во всякого другого отторгаемых от привычного образа жизни. Через некоторое время полк становится для русского солдата новою родиной, и надобно быть самому свидетелем, чтобы судить о степени привязанности, какую полк может вдохнуть в него. При таком нравственным состоянии не покажется удивительным, если русский солдат так хорошо дерётся…»

Рекрутчина была тяжелейшей формой повинностей для податного сословия России. Десятки тысяч дееспособных молодых и уже взрослых мужчин практически ежегодно уходили «на государеву службу». Возврата в деревню, к семье в общину обратно у них не было. Их оплакивали как покойных.

В то же время рекрутская система давала низам и возможность социального лифта. Особо способные и храбрые солдаты, при большом везении, могли дослужиться до офицерского чина и перейти в благородное сословие.

С 1793 года для нижних чинов был установлен срок службы в 25 лет. Крестьяне, отданные в рекруты, с этого момента переставали быть крепостными, а тем, кому посчастливилось выжить, становились лично свободными. Они освобождались от податей, и им полагался небольшой пенсион из казны.

В любом случае солдаты, служившие в армии десятилетия и прошедшие по несколько военных кампаний, становились профессиональными военными самого высокого класса. Такие ветераны и были теми чудо-богатырями – костяком армии Суворова и Кутузова, которые одержали целый ряд громких побед над неприятелем.

Русской армии, прославившейся в XVIII веке победами над шведами, турками, пруссаками, французами и поляками, придётся долгие годы защищать интересы державы и на южной её границе – в Закавказье.

Русские колонисты начали проникать на Кавказ ещё в начале XVI века. Территорию вдоль Терека постепенно осваивали казаки, заложившие здесь целый ряд укреплённых станиц. Первые походы русских войск в эти края начались задолго до имперской эпохи. Однако в освоении этого края было очень много серьёзных трудностей. Казачьи поселения находились слишком далеко от центра страны, а самое главное, у русских, занятых укреплением своей державы, долгое время отсутствовали значимые цели на Кавказе. Поэтому вплоть до Петра I русская дипломатия ограничивалась лишь поиском союзников в этом регионе. Ими долгое время оставались княжества Грузии и Кабарда. И те, и другие испытывали постоянную угрозу со стороны турок и персов и поэтому пытались найти в сильном северном соседе покровителя и защитника. Тесные связи с Кабардой привели даже к тому, что дочь кабардинского князя Темрюка – Кученя (во крещении Мария) стала женой русского царя Ивана Грозного, а часть князей Идаровых крестились и получили титул князей Черкасских.

Пётр I, «прорубая окно в Европу», не забывал и про южные пределы державы. Он решил укрепиться на Кавказе и взять под контроль всю каспийскую торговлю. Совершённый им Персидский поход 1722–1723 годов увенчался полным успехом, и границы империи отодвинулись далеко на юг – за пределы Кавказских гор. Но удержать надолго эти земли не удалось, и скоро их опять забрала Персия.

Таким образом, к середине XVIII века Кавказ оказался в окружении трёх крупных держав – Российской империи с севера, Османской и Персии с юга. В 1774 году закончилась шестилетняя война с Турцией, и по условиям Кючук-Кайнарджийского мира к России отошли Кабарда и Осетия. Теперь граница шла по укреплённой линии Азов – Моздок – Кизляр. На территории Кавказа в это время существовали десятки ханств, султанатов, княжеств, горских сообществ и племенных объединений. Часть из них находились под патронажем России и Турции, а какие-то были зависимы от Персии.

В 1783 году граница русских владений переносится на Кубань. Эти территории отдаются запорожским казакам и превращаются в земли Черноморского казачьего войска и в новосозданную Кавказскую губернию.

Весь XVIII век у России просили помощи грузинские правители. Но до поры до времени у империи не было сил и желания вмешиваться в дела Закавказья, где она неизбежно бы столкнулась с интересами других сильных держав. Поэтому отношения с грузинами ограничивались лишь редкой финансовой и военной помощью. Исключение было сделано для картли-кахетинского царя Ираклия II, принявшего по Георгиевскому трактату от 24 июля 1783 года покровительство России. Ему в помощь были отправлены два русских батальона при четырёх орудиях.

Грузия, разделённая на несколько княжеств в конце XVIII века, находилась в плачевном состоянии. Сказывались постоянные вторжения с юга. Очередное разорение грузинских земель произошло летом 1795 года от войск правителя Персии Ага Моххамед Шах Кадждара. 11 сентября 1795 года был взят и разрушен Тифлис, а царь Ираклий с горстью приближённых бежал в горы. В конце этого года в Закавказье вступили русские полки. Войска Персии были наголову разбиты и бежали в свои пределы. Командующий русской армией генерал-поручик Валериан Зубов становится кавказским наместником, однако его деятельность на этом посту прерывает смерть Екатерины II. Новый император Павел I отдаёт приказание вывести войска из Закавказья, кроме двух Тифлисских батальонов.

Грузинские царства между тем приходят в полный упадок. Османская империя и Персия держат враждебный нейтралитет, но на грузинские земли совершают постоянные набеги их многочисленные вассалы. В 1798-м на престол Картли-Кахети вступил Георгий XII. Он просит императора Павла I принять его царство под своё покровительство и оказать ему вооружённую помощь.

В 1800 году в Грузию вторгся Умма-хан Аварский, войско которого разбивает на берегах реки Иори русский генерал Лазарев. И 18 января 1801 года в Санкт-Петербурге подписывается манифест о присоединении Грузии к России, подтверждённый 12 сентября этого же года манифестом уже нового императора Александра I.

В 1803 году в состав Российской империи входит Мегрелия. Назначенный главнокомандующим на Кавказе генерал-лейтенант князь Цицианов Павел Дмитриевич, сам, кстати, представитель рода грузинских князей Цицишвилли, организовывает грузинское ополчение из 4500 добровольцев, вошедшее в состав русской армии.

Всё это должно было неизбежно привести Россию к войне с Персией, которая считала Грузию своей собственностью.

Приобретение закавказских земель ставило перед русским правительством целый ряд далеко идущих задач.

Первое – предстояло наладить безопасную связь между границей по Кубани и Азово-Моздокской укреплённой линии, а также новыми закавказскими владениями империи.

Второе – решить проблемы с горцами, не признающими власть Санкт-Петербурга и прерывающими основные пути связи и снабжения с Грузией.

И третье – распространить южную границу империи до пределов, удобных для обороны.

Серьёзным препятствием для выполнения третьей задачи стало Гянджийское ханство, ближайшее и одно из самых сильных азербайджанских ханств. Гянджа считалась неприступной, а её правитель Джавад-хан был известен своей воинственностью и храбростью. Крепость, по словам историка Николая Дубровина, имела репутацию «лучшей во всём Адербиджане». Построенная в 1588 году взявшим тогда город османским полководцем Фархад-пашой, она состояла из шести мощных башен и была окружена двойными стенами высотой в восемь метров и предкрепостными укреплениями. Падение такой грозной твердыни должно было произвести громадное впечатление во всём Закавказье. Поэтому главнокомандующий русской армией князь Цицианов и решился начинать, как он докладывал императору, «…с этого сильнейшего и коварного соседа, потому как местное положение Ганджинской крепости повелевает всем Адербиджаном… Вот почему сие завоевание первой важности для России…»

Русский историк, академик Дубровин Николай Фёдорович отмечал – «Гянджа держала всегда в страхе весь Адербиджан и крепость её считалась между азиятцами оплотом от всех на них покушений. Гянджа была стратегическим ключом всех северных провинций Персии. Вот почему князь Цицианов считал приобретение оной столь важным».

Рапорт статского советника Коваленского П.И. князю от 17 декабря 1802 года выглядит как список поводов для открытого столкновения с ханством. В нём перечисляется, что Джавад-хан переманивает жителей из Грузии, активно контактирует с врагами России, оказывает финансовую помощь мятежному царевичу Александру, имеет претензии на Шурагельскую провинцию, попустительствует всем тем, кто грабит российских подданных.

Кроме того, Гянджа ввела немыслимо высокую пошлину за пропуск через свою территорию караванов с солёной рыбой, а «…на послания представителей России её правитель отвечал дерзко».

К тому же князь Цицианов получил известие о том, что Джавад-хан, несмотря на свои заверения о мире, активно готовится к войне, в связи с чем собирает войска и припасы. Заключил союз с Ибрагим-ханом Шушинским и ищет новых союзников для создания антироссийской коалиции под эгидой персидского шаха.

Оставить такое без внимания князь Цицианов, разумеется, не мог. Общий план кампании 1803 года у него был таков: «совершить поиски в направлении Гянджи и Эривани и занять Баку, к чему склонялся и сам правитель этого ханства».

Для всего этого имеющихся в Закавказье сил явно не хватало, и он просил прислать ему подкрепления. В ноябре 1803 года князя постигло жестокое разочарование: прибывшие в Грузию Севастопольский мушкетёрский и 15-й Егерский полки были, мягко говоря, «не готовы к ведению боевых действий».

Вот что он доложил государственному канцлеру по этому поводу в рапорте от 17 ноября 1803 года: «Пришедшего полка Севастопольского шеф мне объявил, что его полк никогда свиста пуль не слыхивал, что ходить они не умеют, и на 15 верстах устают и уже падают. Солдаты 20 лет не сходили с места, а что важнее, так то, что в полку недостаёт 600 человек, кроме больных, и ожидать укомплектование оных не могу, потому, что когда полк сей послан из Крымской инспекции, то инспектор оной отказал назначенных военной коллегией ему дать рекрут, мои же тогда уже розданы были по полкам по назначению военной коллегии. Когда же так бывало, чтобы частные начальники против военной коллегии расписания смели поступать? Время уходит; в фураже недостаток, и начальники полков страшную требуют цену, а отказать я не могу для того, что запасу провиантского не сделали. После всех сих неустройств могу ли я полезен быть, оставаясь в службе, подвергая всякий день мою репутацию бесславию и не от своей вины, а от подчинённых».

Проводящий разведку командир 17-го Егерского полка Павел Михайлович Карягин между тем докладывал, что «Джавад-хан хочет непременно с нами драться. Жители, армяне и татары, к бою приступать не хотят и намерены просить о пощаде. В город собраны жители со своими семействами из всех деревень; все татары находятся в самом городе, а армяне вокруг крепости. Кроме бывших трёх орудий приготовлено ещё пять новых и все они расставлены по башням».

Князь принял решение выступать теми силами, которые у него на этот момент имелись. В поход пошли батальон Кавказского гренадерского полка, два батальона Севастопольского мушкетёрского полка, Семнадцатый егерский полк, три эскадрона Нарвского драгунского полка, два полка донских казаков и отряды милиции, составленной из азербайджанцев Борчалинского, Газахского, Демурчасальского и Шамшадильского уездов.

20 ноября его корпус выступил из Тифлиса и 29 ноября пересёк границу Гянджинского ханства.

Цицианов отправил несколько писем Джавад-хану, пытаясь склонить его к добровольной сдаче крепости и обещая за это «неограниченное милосердие Его Императорского Величества». В случае же отказа Гяндже, со слов князя, грозил несчастный жребий, «коему подпали некогда Измаил, Очаков, Варшава и многие другие города».

Хан был непреклонен, на уговоры и угрозы он отвечал твёрдо и решительно, обещая жестокие несчастья самому князю и всему его войску. Он заявлял, что князь ещё не сходился в битве с кызылбаши и не знает, какие они бесстрашные воины.

Таким образом, борьба за крепость началась с письменной дуэли Цицианова и Джавад-хана. После такой переписки для князя взятие Гянджи стало не только государственным, но ещё и глубоко личным делом.

Второго декабря были сформированы две штурмовые колонны. Первая, состоящая из Кавказского гренадерского батальона и одного батальона 17-го Егерского, с частью лёгких войск и двумя орудиями под началом подполковника Симоновича наступала по Тифлисской дороге. Вторая, из двух батальонов 17-го Егерского полка, эскадронов драгун, с лёгкими войсками и пятью пушками шла правее дороги через большие ханские сады под началом самого князя.

Прежде чем добраться до крепостных стен, предстояло ещё занять протяжённые предместья с садами и преодолеть первую, окружающую их землебетонную стену высотой более трёх метров.

В садах и на внешней стене русские войска встретили ожесточённое сопротивление, тем не менее, идя в ротных колоннах, они за два часа очистили всё предместье и все сады от противника и расположились вокруг крепости для блокады.

Во время атаки 2 декабря войска хана потеряли 250 человек убитыми. Сдалось в плен 200 шамшадильских азербайджанцев и 300 армян. Потери русских составили 70 человек при 30 раненых.

Князь Цицианов свидетельствовал перед императором об «усердии, рвении, храбрости и твёрдом мужестве всего отряда при занятии предместий Гянджи и садов».

Крепость была обложена, и началась её бомбардировка, которая продолжалась месяц безо всяких видимых результатов. Цицианов надеялся, что Джавад-хан, устрашённый потерей своих предместий, будет вынужден сдать крепость добровольно, и всё пытался склонить непокорного правителя Гянджи к этому путём ведения активных переговоров.

Но Джавад-хан не соглашался ни на какие предложения князя. Одной из причин его упорства были бедственное положение русских войск и надежда на скорую помощь Персии. Он считал, что недостаток продовольствия и фуража, зимний холод и болезни рано или поздно должны будут вынудить русских снять осаду. Цицианов же не мог позволить себе отступить, потому как – «это был бы неслыханный стыд для непобедимых российских войск». К тому же многочисленные перебежчики сообщали ему, что город и сам держится из последних сил. Пересидеть гянджинцев русское командование всё же не надеялось, так как собственные силы были уже на исходе. Всё должен был решить штурм.

Всем чинам корпуса было приказано наблюдать, дабы солдаты при штурме щадили женщин и детей, а также всех бросающих оружие. Для сохранения же отсылать их в очищенные башни и дома, к которым приставлять караулы.

3 января в 5 часов утра полковник Карягин подвёл два своих егерских батальона к башне Кафер-бек и расположил их скрытно в садах. В 05.30 начала движение главная сводная колонна под командованием генерал-майора Портнягина, которая состояла из драгун, мушкетёров, гренадёр и одного батальона егерей.

Джавад-хан сосредоточил основные силы против ринувшейся на штурм главной сводной колонны русских, и удар егерей Карягина стал для него полной неожиданностью. Одна за другой пали все шесть крепостных башен, в одной из них погиб смертью храбрых с саблей в руках и сам правитель Гянджи. Стены были захвачены, и войска начали спускаться в город. В нём же в это время царила паника. До полудня солдаты занимались зачисткой улиц и домов от тех, кто оборонялся с оружием в руках. Мирных жителей не трогали, как докладывал императору Александру I князь Цицианов в своих рапортах от 3 и 10 января: «Человеколюбие и повиновение моему приказанию, доселе при штурмах неслыханные».

Ни одна из 8600 женщин или детей, взятых ханом в город из деревень в залог верности их мужей, не погибли.

Всего же ханское войско потеряло убитыми около двух тысяч воинов. Под караул было взято 17224 человека (8585 мужчин и 8639 женщин). Все они потом были отпущены по домам и вскоре стали новыми подданными империи.

В числе пленных была и семья погибшего Джавад-хана. Ей был выделен просторный дом в предместье. Из дополнительного воинского бюджета вдове тотчас была отпущена сумма в 900 рублей. Дополнительно выкуплены за счёт наместничества: ковры, одеяла и прочее, выдано хлебного запаса, сарацинского зерна и проса в большом избытке. Помимо этого князь Цицианов запросил у императора о производстве пожизненной пенсии для всех членов ханской семьи.

Потери русских войск во время штурма составили: 3 офицера и 35 нижних чинов убитыми и 12 офицеров и 192 человека ранеными.

«В добычу армии досталось 9 медных, 3 чугунных орудия, 6 фальконетов и 8 знамён с надписями, 55 пудов пороха и большой хлебный запас».

Отличившиеся во время штурма полковник Карягин и майор Лисаневич были награждены орденом Святого Георгия IV степени. Ещё пятнадцать офицеров были награждены орденами Святой Анны III степени.

По повелению императора Александра I для награждения участников штурма была учреждена особая серебряная медаль, предназначенная для ношения на красной «Александровской» ленте. На лицевой стороне её изображалась монограмма императора, а на обороте надпись: «За труды и храбрость при взятии Ганжи генваря 3. 1804 г.» Всего было отчеканено 3700 медалей.

Для того чтобы сильнее убедить жителей Гянджи в том, что русские войска не покинут более крепость, как это случалось прежде, и что весь край теперь останется в подданстве России, Цицианов переименовал город в честь русской императрицы Елизаветы Алексеевны – в Елисаветполь. Само ханство было ликвидировано, а его территория под названием Елисаветпольского уезда вошла в состав Российской империи.

Падение Гянджи потрясло соседей Грузии. Большая часть ханов отправили послов к Цицианову с выражением покорности и готовности исполнять желания русского правительства.

Карабахский и Шекинский ханы изъявили готовность вступить в русское подданство. Царь Имеретии Соломон, озадаченный взятием Гянджи, послал Цицианову поздравление с победой и пожелал принять власть русского императора. 4 июня 1804 года Имеретия вошла в состав России. Мингрелия и Гурия, бывшие до этого от неё в зависимости, также заявили о вхождении в российское подданство. Даже владетель Абхазии Келиш-бек склонялся на сторону России и искал у неё покровительства.

Новости о падении Гянджи и смерти Джавад-хана породили волнение в Каджарском дворе. 11 марта 1804 года правитель Персии Фатали шах Каджар собрал свою армию и племенные войска из всех провинций в свой лагерь под Султанией.

В Закавказье было тревожно. Очень скоро здесь разгорится новая война между двумя мощными державами, а пройдёт совсем немного времени, и в неё вступит третья. России придётся выстоять в ожесточённой схватке сразу против двух сильных противников. И где-то далеко на западе уже шли победной поступью по странам Европы полки пока ещё непобедимого французского императора – Наполеона I Бонапарта.

Конец книги. Продолжение следует.