56. Смятение

После ухода вдовы я весь день не находил себе места. Пытался погрузиться в дела, но не смог. Перебирал бумаги, сверял отчеты, и все напрасно. Мысли раз за разом возвращались к вдове. Как она там?

Обустроилась ли на новом месте? А то мало ли, вдруг стражники вынесли из их дома мебель? Или, что еще хуже, муж поднял на нее руку? У него крутой нрав, а она у меня языкастая барышня…

Понимая, что никак не могу сосредоточиться на бумагах о сроках поставок зерна, решил переключиться на что‑то другое. Позвонил в колокольчик и попросил управляющего принести вестник - может, столичные сплетни смогут меня отвлечь?

Та‑а‑ак… Что тут у нас. Помолвка... Еще одна истинная пара появилась в роду серебряных. У обсидиановых родился сын… Но и этого занятия хватило ровно на десять минут. С раздражением отшвырнул вестник в сторону, страницы разлетелись по столу, несколько листков упали на пол.

Поднялся с кресла, подошел к окну. Глубоко вдохнул свежий воздух, наполненный ароматом жасмина… Вот бы сейчас расправить крылья и подняться в небо. Высоко - высоко… Унестись прочь, оставив позади тревожные мысли, чтобы забыться от этой необъяснимой тоски.

Быстрым шагом вышел из замка, шел, не разбирая дороги. Сам не заметил, как оказался возле пруда. Вода манила своей прохладой, отражая в зеркальной глади клонящееся к закату солнце. Не раздеваясь, упал в воду и сразу поплыл. Яростно, будто пытаясь догнать ускользающее спокойствие.

Плавал до тех пор, пока мышцы не начали гореть, а дыхание не сбилось окончательно. Вылез на берег уставший, с прилипшей к телу одеждой. Но тоску в сердце физическая усталость так и не смогла заглушить.

Хотел позвонить другу Джерри и договориться о встрече, авось разговор с ним поможет привести мысли в порядок. Но вдруг понял, что ни с кем разговаривать не хочу. Ни с кем, кроме нее…

Пошел в тренировочный зал. Скинул рубаху, выбрал меч по тяжелее и до изнеможения рубился с воображаемым противником, удары сыпались один за другим.

Когда сил вообще не осталось, а с меня сошло семь потов, я сполз по стене на пол и со злостью ударил кулаком по деревянному полу.

- Да что ж такое! - выдохнул я, закрывая глаза. - Почему так прочно эта девка засела у меня в голове?! И не просто засела… Мне хотелось прямо сейчас вслед за ней сорваться, броситься, лишь бы увидеть ее лицо, услышать голос, убедиться, что с ней все в порядке.

Вот это будет позор!!! Барон Морвейн бегает за замужней крестьянской девкой! Но спустя полчаса мои ноги, словно живущие отдельной жизнью, уже тянули тело в сторону двери. К ней.

Я позвал Харни, старого управляющего, верой и правдой служившего еще моему отцу.

- Харни, привяжи меня к колонне в гостиной. Крепко. Изо всех сил.

Теперь наверняка, если даже захочу броситься вслед, не смогу.

Старик посмотрел на меня с тревогой, но спорить не стал. Молча выполнил просьбу - узлы получились надежными и тугими.

Через час мне стало так тошно, невыносимо… Так хотелось выговориться, разделить с кем‑то эту тяжесть, что давила в груди. Я снова крикнул Харни, попросил выслушать меня. Он кивнул.

Не ожидал, но мой монолог продолжался более часа. Я рассказал все: как она раздражает меня, как за секунду доводит до гнева, о огромных бездонных глазах, о том, как она смотрит исподлобья, когда сердится, о ее смелости и дерзости, о страхе за нее. Видел, что старик уже устал от меня, начал ерзать, видимо болит спина от долгого сидения. Поэтому сказал, чтобы не стеснялся и налил себе моего вина - чего добру пропадать.

Харни сначала сопротивлялся, бормотал что‑то о приличиях, но потом согласился. И следующий час снова внимательно слушал меня, время от времени кивая и делая небольшие глотки.

И вдруг неожиданно он захрипел, схватился за голову и начал сползать со стула. Я метался, с трудом, но смог разорвать сдерживающие меня веревки, кинулся к нему.

- Харни! Харни, старик, ну же, очнись.

Я был очень привязан к нему. Этот старик знал меня с детства, никогда открыто не осуждал и всегда был рядом со мной. Первым делом проверил пульс: неровный, слишком частый. Лицо Харни побледнело. Я аккуратно уложил его на пол. Он издал странный звук.

Прислушался – да он же храпит! И сразу же выдохнул от облегчения. Все обошлось… Уложил его на диван, накрыл покрывалом. Но неожиданно Харни резко открыл глаза. Откинул от себя одеяло и уставился на меня непонимающим взглядом.

Я похлопал его по плечу, снова укрыл, и он вскоре уснул. А я тем временем тяжелым шагом торопливо направился к выходу…