89. Признание
В этот раз все было не так, как в прошлый.
Сейчас я горела.
С первого прикосновения его пальцев к моей коже я почувствовала, как по венам разливается жидкий огонь. Я не видела ничего, кроме его глаз - янтарных, с вертикальным зрачком, расширенных так, что радужка почти исчезла.
- Истинная … моя … - выдохнул он, и его голос, низкий, срывающийся, проник мне под кожу глубже любого прикосновения.
Я выгнулась ему навстречу, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя под ладонями жар чешуи, проступающей сквозь его кожу. Он не сдерживал себя - и я не хотела, чтобы он сдерживал. Я хотела всего его. Целиком. Дикого, опасного, ненасытного. Моего барона.
Каждое его движение отдавалось во мне вспышкой света. Я слышала свои стоны, но не узнавала их.
Они были полны такой страсти, что мне становилось стыдно. Но стыд исчезал в следующем же его движении, растворяясь в горячей волне наслаждения, накатывающей вновь и вновь.
Он целовал мою шею, плечи, грудь, и каждый поцелуй оставлял на коже невидимый след, метку, которая говорила: «Ты моя. Только моя. Навсегда».
В какой-то момент я почувствовала, как внутри меня нарастает огромное, неконтролируемое чувство. Волна, готовая разбиться о скалы и унести меня за собой.
Я вцепилась в него, выкрикивая его имя, не помня себя, не понимая, где я и кто я.
- Хитэм! Хитэм!
Он прижал меня к себе так крепко, что еще чуть-чуть и я не смогла бы дышать. Его рык раздался у самого моего уха, вибрирующий, и я почувствовала, как он напрягся, как его тело выгнулось дугой, как он излился в меня горячей пульсирующей волной.
Мы замерли. Оба.
Я лежала в его объятиях, чувствуя, как постепенно успокаивается пульс, как мышцы расслабляются, как уходит дрожь.
Я прижалась щекой к его груди, слушая, как быстро бьется его сердце.
- Я люблю тебя, - сказала я.
Слова вырвались сами, без спроса, без разрешения. Я даже не поняла, что сказала их, пока не услышала свой голос.
Хитэм же приподнял мою голову за подбородок и заглянул мне в глаза. В янтарных глубинах плескалась такая нежность, такая страсть, что у меня перехватило дыхание.
- Повтори еще раз, прошу. - попросил он.
- Я люблю тебя, - повторила я и по моим щекам потекли глупые, счастливые слезы. – И я не хочу тебя больше терять.
Он долго смотрел на меня, глядя одной рукой по спине, а потом трепетно поцеловал:
- Я тоже люблю тебя, Люсьена... - прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. - Люсьена…
И в этот момент мне так захотелось, чтобы Хитэм признался в любви не какой- то Люсьене, а мне настоящей.
Не понимая, что творю, видимо находясь в эйфории от головокружительной близости, я приподнялась, села на постели и, глядя ему прямо в глаза, серьезным тоном произнесла:
- Хитэм, я - не Люсьена Шелл. Я - Людмила.
Мужчина замер. Он тоже сел и удивленно на меня посмотрел. В его янтарных глазах мелькнуло недоумение, смешанное с тревогой.
- Твое имя - Людмила? - переспросил он медленно. - Странное имя. Непривычное для наших земель. Тебя записали вместо Людмилы - Люсьеной в документах? Ошибка при регистрации?
Я молчала, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
- Ты не переживай, - продолжал он, и голос его стал мягче, нежнее. - Если это из-за развода, то у нас в Империи действует правило: если истинные находят друг друга, а девушка находится в браке, то, если она согласна, брак тотчас же расторгается. Я позабочусь об этом. Ты больше не вернешься к нему.
Похоже он решил, что это просто путаница с документами. Он так и не понял правды.
Я помотала головой:
- Ты не понял меня. Вот, - и я указала рукой на свое тело, на грудь, на руки. - Это тело принадлежит деревенской скромной девушке, которая умерла. А место ее души заняла моя душа из совершенно другого мира. И зовут меня Людмила. Я…
Он не дал мне договорить. Хитэм вскочил с постели так резко, что я вздрогнула.
И теперь он стоял передо мной, высокий, обнаженный, и выглядел так устрашающе, что мне тотчас же расхотелось продолжать этот разговор и признаваться дальше.
- Что ты сказала? - спросил он, и голос его прозвучал с рычащими нотками.
Я отрицательно помотала головой, закусив губу.
Зря. Зря рассказала ему. Ой, зря…
Это все он виноват… со своей магией, со своей связью… Вскружил мне ими голову, опьянил. Как я могла быть такой дурой? Как я могла подумать, что он поймет, примет, не испугается?
Хитэм тем временем резко развернулся, подошел к столу, налил себе полный стакан воды и осушил его залпом. Несколько мгновений стоял неподвижно, опершись руками о столешницу, низко опустив голову. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как напряжена спина.
Потом он медленно подошел ко мне и сел на край кровати.
Я инстинктивно отодвинулась, на всякий случай, прижимая одеяло к груди. Если он сейчас разозлится, если позовет стражу, если прикажет сжечь меня на костре … бежать мне было некуда.
Но он не закричал. Он сидел, глядя на меня так, будто видит впервые, а потом тихо произнес:
- Ты хочешь сказать… что ты … подселенец из чужого мира?
Я шумно сглотнула.