глава 51

Эмилия

Бежать. Любой ценой, любым способом. Надеяться на помощь — роскошь, непозволительная в этой ситуации. Сейчас мы могли рассчитывать только на себя. Кончиками пальцев я ощупывала холодные, шершавые стены, в отчаянных поисках хотя бы малейшего просвета, намека на спасительную нору. Но стена оставалась непроницаемой, предательски неприступной. Вскоре тишину разорвал веселый, пьяный смех и обрывки мужских голосов, доносящиеся откуда-то издалека.

— Кажется, все в сборе, — прошептала Лили. — И почему для двух девушек столько охраны? Что мы, такие опасные?

— Может, что-то затевают, — предположила я, стараясь унять дрожь.

— Скорее всего, затевают, — согласилась Лили, нахмурив брови в задумчивости. — Только вот что?

Голоса становились все громче, доносясь с другой стороны двери, как зловещий хор, предвещающий беду. Похитители, казалось, пребывали в отличном расположении духа, весело обсуждая что-то свое. Я, не раздумывая, подошла ближе к двери и осторожно, но настойчиво толкнула ее. Тщетно.

Лили поравнялась со мной. Она щелкнула пальцами, привычным жестом призывая свою магию, но ее силы с треском отскочили от двери, ударившись о невидимую помеху, и опалили ее руку. Лили вскрикнула от боли, прижимая пострадавшую ладонь к себе.

— Негодяи… — прохрипела она, с трудом выговаривая слова сквозь стиснутые зубы. — Поставили противодраконью магию. Эта дрянь не дает колдовать.

— Давай я попробую. На обычную они же явно не рассчитывали. У меня есть шанс, пусть и небольшой.

— Ты тоже можешь пострадать, — в голосе Лили звучала неприкрытая тревога.

— И все же, — прошептала я, опускаясь на корточки.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться, отогнать дрожь в руках. Как же я теперь жалела, что не взяла уроки магии всерьез, что отмахивалась от наставлений гувернантки. Сейчас каждая крупица знаний была на вес золота. Я вытянула ладонь, чувствуя, как внутри зарождается крошечный, болезненный огонек. Маленькие искры срывались с кончиков пальцев, похожие на непослушных светлячков. Каждый разряд требовал неимоверных усилий, отнимал силы, выпивал энергию до последней капли. Но я не сдавалась. В двери постепенно начала прожигаться дыра. Древесина тлела, вспыхивая зловещим красным светом, и тут же гасла, оставляя после себя лишь горький запах гари. С каждой секундой мое состояние ухудшалось, но я продолжала, пока не прожгла до засова, который, скрипнув, наконец поддался.

Эти действия меня вымотали до предела. К горлу подступила тошнота, с которой я яростно боролась, стараясь не выдать себя.

«Магическое истощение», — как назойливая птица, вновь зазвучал в голове голос гувернантки.

Пока похитители не обращали на нас внимания, и мы могли воспользоваться этим шансом. Осторожно, двумя испуганными мышками, мы толкнули дверь и выскользнули наружу.

Оставалось лишь прошмыгнуть перед зловещим открытым проемом, откуда лился яркий, почти издевательский свет и доносился пьяный смех. Сердце колотилось, как птица в клетке, но Лили, набравшись невероятной смелости, подкралась к краю и, затаив дыхание, аккуратно взглянула внутрь. Увиденное убедило ее, что нужно действовать немедленно. Она резко дернула меня за руку, и мы, словно две тени, пробежали коридор и вылетели на улицу.

— Получилось, — прошептала она, и в ее голосе звучало нескрываемое облегчение с оттенком триумфа.

Солнце разогрело каменные улицы, но в этом месте было странно пусто. Никаких прохожих, никаких звуков. Лишь издалека доносился шум города. Плохо, день не скроет нас. Оказалось, что полуразрушенный дом, ставший временной тюрьмой, находился на самой окраине неизвестного нам города. Мы, не помня себя от радости и внезапно нахлынувшей свободы, бросились бежать, спотыкаясь и задыхаясь от волнения, чтобы поскорее укрыться в лабиринте извилистых улиц, подальше от преследователей и ужаса, который мы только что пережили. Каждая тень казалась союзником, каждый шорох — предупреждением. Впереди ждала неизвестность, но даже она казалась предпочтительнее той западни, из которой мы чудом вырвались.

Однако вскоре мы услышали стук копыт, отдающийся эхом в еще пустых переулках. Сердце заколотилось в груди.

— Нас хватились, — прошептала я, едва находя в себе.

— Бежим быстрее! — Лили с отчаянием потянула меня за собой, но мои ноги, налитые свинцом, отказывались повиноваться.

Каждая мышца горела от усталости, дышать становилось все тяжелее.

— Лили, давай разделимся, — предложила я, пытаясь говорить как можно увереннее. — Так они потеряют след, собьются с толку.

— Ты сошла с ума! — воскликнула Лили, ее лицо исказилось от ужаса. — Я не оставлю тебя одну! Ты еле на ногах стоишь! Или думала, я не замечаю истощения?

— Мы так больше запутаем следы, — настаивала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Беги в ту сторону, а я в эту. Встретимся… не знаю… сначала надо оторваться. Главное — надо спастись…

— Ладно… — Лили колебалась. — Будь осторожна, умоляю!

Она крепко обняла меня, затем, перебежав на другую сторону улицы, и исчезла в лабиринте темных переулков.

Я, превозмогая усталость и боль, с трудом подобрала подол платья и поспешила прочь. Каждый шаг отдавался болезненным уколом в ногах, но мысль о Лили придавала сил. Однако вскоре я услышала приближающийся топот копыт. Преследователи настигали меня. В панике оглядевшись, я юркнула в тень глубокой арки, надеясь остаться незамеченной.

Всадники, облаченные в темные одежды, остановились прямо перед моим укрытием. Я затаила дыхание, молясь, чтобы они не заметили. Похитители погарцевали на конях, развернулись и направились в сторону, куда убежала Лили. Сердце оборвалось от ужаса.

Я не могла допустить, чтобы ее поймали. Лили была мне как сестра. Собрав всю свою волю в кулак, я решительно вышла из укрытия и, протянув руку, запустила в них слабую магическую искру. Заклинание получилось тусклым, почти незаметным. Мои собственные силы были на исходе. Перед глазами закружились черные мушки, в ушах раздался оглушительный шум. Голова раскалывалась от боли, но я не могла отступить.

Враги, почуяв добычу, мгновенно развернулись и направились в мою сторону. Вот и хорошо, пусть идут. Лили успеет убежать. Главное, чтобы она была в безопасности. Я готова была пожертвовать собой, лишь бы спасти ее. Это была последняя мысль, прежде чем темнота поглотила мой разум.