Глава 73

Левой щекой Маори ощущала приятную бархатистость… ковра? Конечно, вряд ли это — шерстка какого-нибудь пушистого котенка. Нет, скорее всего, снова стряслось нечто ужасное и надо срочно приходить в себя.

Девушка открыла глаза и быстро-быстро заморгала. Маори не помнила, чтобы кто-то бил ее по голове, но ощущения были такие, словно она успела поучаствовать как минимум в двух-трех потасовках не на жизнь, а на смерть. Мало-помалу она обрела контроль над собственным телом, а глаза стали привыкать к свету. Девушка чуть приподняла голову и огляделась.

Ну точно, лежала на ковре! Маори разочарованно вздохнула, рассеянно потерла отлеженную щеку и села. Кабинет ректора? Она ведь была… где? Память никак не желала возвращаться. Как она сюда попала? И что это за светящиеся голубоватые нити вокруг? Неужели… магическая клетка?!

Маори наконец поднялась и с непониманием уставилась на прутья, сотканные из световой материи. Что-то подсказывало — дотрагиваться до них не стоит. Вообще, любой непонятной ерунды лучше не касаться без лишней необходимости. Маори читала о подобной магии в учебниках, но ни разу не видела вживую, да и создатели этих самых учебников поскупились на картинки. Длинные нити окружали девушку, образуя довольно большой голубой кокон с достаточными просветами, так, что она могла видеть весь кабинет.

— Проснулась? — услышала Маори голос за спиной. — Предвижу твой вопрос. Да, это клетка. У меня — такая же.

Девушка обернулась. Буквально в метре от нее действительно находился точно такой же кокон, посреди которого, в кресле, закинув ногу на ногу, невозмутимо сидел Рагон.

— Что случилось? — спросила Маори. — Как мы здесь…

— Оказались? — подхватил Рагон. — Все очень просто: Элегиас никуда и не уезжал. А еще — он мой папаша. Да и не Элегиас он вовсе…

— Отец? Как такое возможно? — Маори помотала головой, пытаясь собраться. — Кельмарк — твой отец?!

Рагон удивился.

— Ты знаешь его имя? — Он встал, чтобы лучше видеть девушку. — А почему молчала?

— Как раз шла, чтобы рассказать вам, и тут… — Девушка глубоко вздохнула, воспоминания наконец сложились в картинку. — Тут меня и поймали.

— Ясно. — Рагон помрачнел. — Этот старый жук ушел куда-то, но, боюсь, ненадолго. Как бы нам успеть улизнуть? Боюсь, от меня сейчас толку немного — он напичкал меня какой-то дрянью… Порошок угасания, или как там он его назвал…

Маори покачала головой.

— Отсюда не выбраться, — тихо сказала она. — Такой магии не учат в академии, только описывают в теории, для примера высших уровней колдовства. Я не знаю, что делать…

— Не впадать в уныние, для начала, — ответил Рагон. — Думаю, если бы все наши — Маргарита и компания — попались, мы бы увидели их здесь. Раз их нет, еще потрепыхаемся.

Рагон весело подмигнул Маори. Та слегка оттаяла — на их стороне парочка драконов в полном расцвете сил! Однако, подумав, девушка вновь поджала губы.

— И как нам трепыхаться, если Элегиас — на самом деле Верховный? Он же любого из нас отключит по щелчку пальцев.

Рагон собирался что-то ответить, но дверь отворилась, и в кабинет медленно вошел Элегиас. Татуировки на коже сияли темно-синим, создавая вокруг фарна собственное неяркое свечение. «Защита», — поняла Маори. Этот свет полностью маскирует истинное биополе, и пробиться сквозь него становится невозможным. Сколько же дней понадобилось, чтобы ее наколдовать? Видимо, как раз столько, сколько ректор «отсутствовал». Хотя для полной неуязвимости несколько дней — небольшая цена.

— Если бы я хотел вас отключить, — с ухмылкой сказал Элегиас, подходя почти вплотную к клетке Маори, — то сделал бы это уже давно. Как раз тогда, когда вы стали мешаться под ногами. 1439f7c

— Как насчет принять истинный облик, отец? — насмешливо поинтересовался Рагон. — Я-то все вспомнил. Ты всегда комплексовал по поводу своего внешнего вида, постоянно перевоплощался…

Элегиас взглянул на сына.

— А ты всегда был не в ладах с собой, — ответил он недовольно. — Сколько ни пытался сделать из тебя мужчину… Каждый раз ты находил оправдания своему бездействию. И объяснял так… — Ректор комично изобразил задумчивость необремененного интеллектом человека. — «Я не могу, потому что не могу».

— Еще бы! — горячо согласился Рагон. — Вспомнить только, что ты творил. Ты мне рот не заткнешь, упрятав в паршивую книгу еще на пятьсот лет!

Элегиас усмехнулся.

— Я был с тобой излишне мягок, — через плечо бросил он сыну, отходя к одному из стеллажей с книгами. — Но больше этого не случится. В путеводитель ты не вернешься.

Рагон сузил глаза, готовый вот-вот дать отпор, но ему не дали этого сделать.

— На твоем месте, парень, я бы не нарывался, — с издевкой произнес кто-то.