1. Бабочка во льду

Дэйнарин

Крылья режут ветер ровно, чисто. Взмахи, ледяной воздух обтекает тело.

Я лечу домой. Я уже близко. Ещё один вираж, ещё одна гряда гор — и буду в замке.

Подо мной Кайр. Белый, холодный, бескрайний. Склоны, провалы, застывшие волны снега. Я знаю эти горы так же хорошо, как собственные руки. Здесь нет случайных путников или туристов. Здесь нет гуляющих глупцов. Здесь нет жизни, которая не знает, как выживать.

И именно поэтому движение внизу сразу ломает привычный порядок мира.

Я замечаю это краем зрения. Пятно на снежной глади.

Слишком маленькое. Приглядываюсь драконьим зрением — это не животное. Человек.

Я снижаюсь, ускоряясь, и ветер начинает выть в ушах.

Это стройная женщина.

Она стоит на коленях, пытается подняться, но не может. Руки проваливаются в снег. Платье тонкое, светлое, исподнее. Совершенно не предназначенное для этого холода.

Она здесь умрёт. Это не предположение. Это факт.

Она делает ещё одну попытку подняться. Её тело не слушается. Она падает в снег.

Инстинкт защитника срабатывает быстрее мысли. Я складываю крылья и падаю камнем, распахивая их уже над поверхностью.

Приземление взрывает снег. Лёд трещит под лапами. Я обращаюсь ещё до того, как оседает ледяная изморось.

Холод кусает кожу. Не замечаю.

Девушка слышит меня, поднимает голову.

Лицо бледное. Губы посиневшие. Ресницы в инее. Глаза… ясные. И в них — та самая последняя грань, за которой начинается небытие.

Я подхожу, она смотрит на меня, как смотрят на чудо, и теряет сознание.

Я успеваю подхватить её до того, как она успевает упасть. Лёгкая, хрупкая. Тело холодное, как снег, в котором она лежала. Кожа ледяная. В одной ладони что-то зажато. Намертво. Ладно, потом. Дыхание слишком поверхностное. Но хотя бы есть.

Жива.

Она молодая. Кожа ровная, гладкая, сейчас слишком белая. Лицо красивое. Безумно красивое. И волосы рыжие, не как у здешних женщин. Это осознание приходит без спроса. Просто фиксируется внутри, как истина, которую невозможно игнорировать.

Замечаю разбитую губу и лиловый свежий синяк на скуле, и у меня сжимается челюсть. Этот ушиб получен не при падении, наверняка.

Я никогда не видел эту девушку раньше — такую красавицу я бы запомнил. И в следующее мгновение нос улавливает её аромат. Сейчас едва заметный, но такой, что во мне что-то переключается. Я вдыхаю глубже, прежде чем успеваю остановить себя.

И замираю. Этот запах… Я не знаю его. Никогда не чувствовал ничего подобного.

Чистый. Тёплый. Живой. На фоне мёртвого холода вокруг он кажется нереальным. Хочется вдохнуть ещё раз. Ближе. Глубже.

Это неправильно. Я отрываю взгляд от её лица и осматриваю местность. Снег ровный, чистый — никаких следов. Я не позволяю себе больше колебаний. Обращаюсь и подхватываю её лапами, прижимаю к телу плотнее, чтобы согреть чешуёй. Взмываю в воздух.

У меня мало времени. Точнее, у неё.

Теперь я лечу ниже, где теплее. А в голове крутятся мысли. Эта рыжеволосая незнакомка не могла прийти сюда сама. Ни при каких обстоятельствах. А значит… она или телепортировалась сюда. Или, что напрягает сильнее — её сюда кто-то принёс. И бросил умирать.

Этот кто-то хотел, чтобы она умерла, но сделал хитро, сбросил с небольшой высоты. В её теле не было серьёзных травм. Вокруг только белый снег, никакой крови. Только переохлаждение и истощение. Она ещё недавно была в сознании. Всё случилось недавно.

И это чистая случайность, что я её обнаружил. Спустя полчаса она бы замёрзла, а потом её накрыло бы слоем снега, и она навечно осталась бы погребена под белым безмолвием Кайра.

Я приземляюсь на балконе своих покоев и обращаюсь. Снова беру девушку на руки и вхожу в спальню. Оттуда по теплу уже направляюсь в гостевую комнату.

В коридоре меня встречает служанка. Бледнеет видя обмороженное тело женщины у меня на руках.

— Нэсси, — говорю, не повышая голоса. — Подготовь горячую купальню в гостевых покоях.

— Сейчас, милорд, — бормочет и убегает туда вперёд меня.

Я вношу незнакомку в гостевую спальню. Там кладу на кровать и безжалостно разрываю на ней ледяное и уже мокрое платье. Боги. Я не сразу замечаю её красоту, сначала вижу огромный кровоподтёк сплрава и синяк на рёбрах с другой стороны.

Стараюсь не пялиться, но не могу не отметить её красоту. Фигурка такая, что хочется сжать и не отпускать. Ладони хотят коснуться бархатистой ровной кожи. Одёргиваю себя — ей нужно в тепло!

Спустя несколько мгновений я уже опускаю незнакомку в купальню, которую Нэсси предусмотрительно заполнила прохладной, а не горячей водой.

— Прибавляй температуру постепенно, — велю ей.

В купальню вбегает ещё одна служанка Шека.

— Сделай для нашей гости айсвейн, — приказываю я. — Побольше мёда.

Девица уносится исполнять. А иду в кабинет и касаюсь эхо камня. Кристалл вспыхивает белым сиянием.

— Фэрин Маранель, — произношу чётко.

С того конца доносится насмешливый голос.

— Дэйн? — я уже вижу, как этот серебристый пижон поднимает бровь. — Кто у тебя умер?

— Живой пациент, — говорю строго. — И она должна выжить.