21. Десять дней

Элина

Сначала Дэйнарин просто изучает меня — медленно ведёт взглядом по телу, возвращается к лицу, внимательно заглядывает в глаза.

Во мне всё теплеет и скручивается. А он проходит ещё на пару шагов и произносит невозмутимым тоном.

— До свадьбы осталось десять дней, — констатирует словно погодные явления.

Фраза падает в тишину комнаты тяжёлым камнем.

Десять.

Я вдруг понимаю, что всё это время думала о чём угодно — о Тиберии, учителях, играх, ветхих галереях, даже о том, как заставить одного упрямого дракона улыбаться, но только не о самом очевидном.

Через десять дней я стану женой этого человека.

— Я пришёл узнать, — продолжает он тем же спокойным тоном, — готовитесь ли вы к свадьбе.

Я моргаю.

— А… как именно мне нужно готовиться? — вырывается прежде, чем я успеваю придумать что-то более достойное будущей леди Харлан.

Я отступаю к подоконнику вплотную.

Уголок его губ едва заметно поднимается.

— Обычно, — произносит он, — невесты думают о платье. О церемонии. О гостях.

Его взгляд становится чуть темнее.

— Но всю эту неделю, — добавляет он, — вы заняты совсем другим.

От тембра его голоса по коже проходит тёплая волна.

— Я занималась Тиберием, — отвечаю спокойно. — Мы договаривались.

— Я знаю. — Он говорит это так тихо, что мне приходится вслушиваться. — Видел.

Сердце пропускает удар.

— Видели? — переспрашиваю.

— Наблюдал, — отвечает он, будто это не имеет значения. — Замок не так велик, как кажется.

Я замираю. Он наблюдал, не вмешивался, не подходил, но видел, как мы бегаем по двору, как Тиберий смеётся, как я изображаю чудовище, которое должно его поймать.

Мне становится неожиданно жарко.

— И каковы ваши выводы, милорд? — спрашиваю я осторожно.

Он делает ещё один шаг.

Теперь между нами всего несколько шагов.

— Мои выводы… — тихо произносит он. — Происшествий с Тиберием не стало вообще. У вас есть все шансы выиграть пари, леди Элина.

У меня с души сваливается огромный валун. Всё-таки ледяной лорд оценил мой подход по достоинству.

Он отступает на шаг, будто сдерживая внутреннего зверя, чтобы не позволить ему вырваться.

— Десять дней, леди Элина, — повторяет тихо. — Завтра в замок прибудут портнихи и ювелир.

— Ювелир? — переспрашиваю я.

— Моя невеста должна выглядеть не просто хорошо, — он делает короткую паузу. — А потрясающе.

На этом Дэйнарин разворачивается и выходит.

Дверь закрывается.

Десять дней. Отсчёт пошёл.

Следующее утро превращает замок в настоящий улей. Портнихи приезжают с сундуками тканей. Шёлк, бархат, кружева, серебряные нити. Шека и Нэсси порхают вокруг меня, как две взволнованные бабочки.

Тиберий немедленно объявляет себя главным советником.

— Это платье похоже на облако! — заявляет он, трогая рукав. — А это слишком скучное! А можно сделать плащ как у дракона?

Портнихи смеются. Ювелир появляется к обеду. Он приносит коробки с камнями, которые сияют так ярко, что у меня на мгновение рябит в глазах.

— Для невесты лорда Харлана, — говорит он почтительно.

Тиберий внимательно рассматривает ожерелья.

— Это красивое, — решает он серьёзно. — Элина будет в нём как королева.

Мне становится неловко, и лицо вспыхивает жаром. Какая из меня королева?

Неделя пролетает удивительно быстро.

Примерки сменяются занятиями. Учителя начинают работать с Тиберием, и он бегает по замку ещё быстрее, чем раньше. После его занятий мы всё так же играем то во дворе, то в крыле Ветров. А один раз даже выбираемся на верхнюю аркаду, где ветер пытается сорвать нас со стены, а снежные равнины Кайра уходят вдаль до самого горизонта.

Седьмой день после разговора с Дэйнарином начинается как обычно. Сегодня четырнадцатый день нашего пари. А значит, пора подвести итоги. Тиберий всё это время вёл себя как шёлковый. И не потому что я его заставляла, а потому что у него появилась возможность сбрасывать детский пыл во время подвижных игр. И, наверное, потому что я ему нравлюсь, в отличие от леди Марианны.

У Тиберия заканчивается занятие по рисованию, и Аделина приводит его ко мне в крыло Ветров.

— Элина! — он подбегает ко мне и сразу заключает в крепкие детские объятия.

— Ну что, — спрашиваю я, — во что сегодня будем играть? В прятки? В салки?

Он задумывается. Потом хитро щурится.

— Давай в догонялки! — выговаривает звонко.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Тогда давай считаться, кто вода.

— Я знаю! — Тиберий кивает и торжественно начинает: — Один дракон пошёл гулять

Двух друзей решил позвать,

Три дракона в небе кружат… — Он тыкает в меня пальцем. — …а четвёртый будет водой!

— Ах вот как! — смеюсь я.

Он уже мчится вперёд.

— Догоняй, Элина!

— Раз… два… три! — считаю я и бегу за ним. Нарочно отстаю. — Я почти тебя поймала!

— Нет! — Тиберий смеётся и проносится под старой галереей.

И в этот момент я слышу звук. Тихий треск, но такой ледяной, что дрожь мгновенно пробегает по спине.

Я поднимаю голову. Перекрытие над карнизом медленно расходится трещинами.

— Ти! — кричу я.

Он оборачивается, слыша по голосу, что игры кончились. Я бросаюсь вперёд. И в ту же секунду карниз срывается. Сверху падают осколки стены, каменные куски кладки. Я хватаю Тиберия и валю его на пол.

— Не двигайся! — рявкаю и стоя на четвереньках прикрываю его собой.

Сверху кусками обваливается стена. Что-то рвёт платье на спине, острая боль разливается по лопатке. Что-то ещё скользит по плечу. Камни с грохотом падают вокруг.

Я держусь на четвереньках, закрывая собой ребёнка, и понимаю, что даже деться сейчас некуда. Впереди стена, единственный выход вбок, но быстро это не сделать.

— Элина, мне страшно, — шепчет Ти, сжимаясь подо мной. — За тебя.

— Всё хорошо… — отвечаю я, хотя дыхание от боли сбивается. — Я в порядке.

И вдруг сверху с треском падает тяжёлая балка. Падает рядом, но придавливает меня. В глазах темнеет. Грудная клетка вспыхивает огнём.

Руки подгибаются, но я не позволяю себе упасть из последних сил.

Подо мной дрожит Тиберий. Я чувствую его дыхание.

Надо продержать совсем недолго. Чуть-чуть. Скоро подоспеет помощь. Я выдержу. Должна выдержать, чтобы мы оба выжили. Вот тебе и проверка на прочность, Элина.