64. Связь

Элина

Дэйн смотрит на меня несколько тягучих мгновений, будто борясь с собой. Но я спокойна, волнения нет. Внутри всё на местах. Я вижу в его глазах только решимость, никаких сомнений.

— Когда ты будешь готова, — отвечает он и наклоняется, касается моего лба своим. — Я подожду

И это сильнее любой клятвы. Я обнимаю его. Заглядываю в глаза уверенно.

— Я готова, — говорю твёрдо. — Не хочу больше ждать.

Дэйн чуть сжимает челюсть, взгляд становится острее.

— Ты уверена? — спрашивает.

— Да, — я поднимаю подбородок. — Уверена.

Дэйн замирает на секунду. Потом отстраняется, берёт меня за плечи.

— Тогда пойдём, Элина.

Я киваю. Он сжимает мою ладонь своей и ведёт в коридор.

Мы выходим из спальни. Коридоры уже пусты, замок затих, и наши шаги звучат слишком громко в этой ночной тишине. Я узнаю места не сразу, но потом всплывают воспоминания.

Дэйнарин ведёт меня в ту комнату, где лечил меня белым пламенем в начале нашего знакомства. Там я впервые увидела белое пламя.

Он открывает передо мной тяжёлую дверь в конце коридора. Тот же круглый зал с колоннами, которые уходят к сводчатому потолку, тот же рунический круг по центру, символы будто вписанные в пол.

И тишина здесь особенная, наполненная чем-то сакральным, тем, что трогает не тело, а душу.

Я прохожу пару шагов внутрь и останавливаюсь, сжимая руку Дэйна. Вспоминается, через какую боль пришлось пройти, чтобы вылечиться.

— Ничего не бойся, — говорит он почти шепотом. — Тебе не будет больно. Белое пламя не обожжёт тебя.

Я киваю. Сердце бьётся быстро, страх уходит. Внутри появляется предвкушение. Дэйн проходит вперёд, останавливается передо мной. Ловит моё лицо в ладони.

— Ритуал проводится здесь, — говорит он. — Обратной дороги не будет. Это должен быть твой выбор.

Я накрываю одну его ладонь своей и целую внутреннюю сторону.

— Я выбрала, Дэйн. — отвечаю тихо. — Как проводится ритуал?

Он не отвечает словами. Просто наклоняется и целует. Медленно, глубоко, так, что вопрос теряется где-то внутри этого поцелуя.

— Всё узнаешь, — шепчет он. — Просто доверься.

Я выдыхаю, обвивая его шею руками.

— Я доверяю тебе полностью, Дэйнарин, — произношу шёпотом как клятву.

— Я должен раздеть тебя, — чуть хрипло говорит он.

Вместо ответа я опускаю ладонь к лифу платья и тяну первый шнурок. Дальше вместо меня подключается Дэйнарин. Он аккуратно, бережно расшнуровывает корсет.

Тяжёлая оливковая ткань скользит по телу, оставляя меня в исподнем тонком платье. Дэйнарин снимает и его. Я не сопротивляюсь, не останавливаю. И когда оказываюсь полностью обнажённой перед своим мужем, не чувствую ни страха, ни стеснения. Только странное ощущение правильности происходящего.

Затем Дэйн раздевается сам. Без спешки, уверенно, будто не просто снимает одежду, а освобождается от лишнего. Предстаёт передо мной во всей своей обнажённой мужественности, разгорячённым и возбуждённым.

Во мне что-то горячо скручивается от одного его вида. По коже пробегает лёгкая дрожь, не от холода. Глаза Дэйна темнеют, взгляд почти обжигающий, белёсые обычно искры в нём сейчас насыщенно белые.

Я жду нового поцелуя, жадности, страсти, но он мягко берёт меня за руку и жестом указывает на рунический круг. Мы входим в него вместе.

Руны вспыхивают сразу. Свет поднимается из-под ног, проходит сквозь тело как тёплая волна. Я резко вдыхаю, стискивая ладонь Дэйна, но боли нет.

— Это твой выбор, — говорит он тихо, но голос звучит будто сразу внутри меня. — Ты подтверждаешь, что выбираешь связь со мной?

Я смотрю ему в глаза. И понимаю, что назад дороги нет и мне она не нужна.

— Да, — шепчу на выдохе. — Подтверждаю.

Взгляд Дэйнарина будто напитывается тьмой. Становится глубже. Тяжелее.

— Я люблю тебя, Элина, — говорит он. — Боги послали мне тебя. Ты лучшее, что случалось со мной в жизни.

Дэйн наконец снова целует меня. Но снова не жадно, а так, будто я самая большая ценность. Нежно, страстно, долго. Так сладостно, что внутри у меня разрастается тянущая истома. Я закрываю глаза.

Мир сужается до него, до нашего поцелуя, до белого пламени, пробивающегося под веки розоватым маревом.

Дэйн поднимает меня на руки и укладывает на каменный пол. Он тёплый, твёрдый, но я не обращаю внимания. Смотрю на Дэйна. Белые волосы спадают с плеч, когда он нависает надо мной, щекочут мою грудь, скользят по затвердевшим соскам.

Дэйнарин чуть расталкивает мои бёдра своими и плавно погружается в меня.

Я выдыхаю, стон срывается с губ. Первый, робкий, тихий. По периметру круга вспыхивает белое пламя. Стена огня начинает расти вверх, отгораживая нас от мира. Греет, но не обжигает.

Дэйн начинает двигаться. Я обвиваю его ногами, опускаю пятки на бёдра. Впиваюсь ногтями в плечи. Желание и страсть захлёстывает разум, растворяя мысли.

Чувство наполненности кажется больше не физическим, а внутренним. Словно я сама становлюсь чем-то большим с каждым новым толчком. По венам разливается жидкое тепло, и я уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он.

— Доверься мне, Элина, — голос Дэйнарина звучит где-то рядом и внутри одновременно. — Ты со мной.

Все чувства обостряются, пламя становится ярче, ощущения острее.

Каждое прикосновение, каждое движение, вдох, стон отзываются не только в теле, но глубже, отпечатывается на моей сути.

Странное чувство наполняет душу, словно каждая клетка тела, каждая струна души откликается на Дэйнарина, тянется к нему, открывается навстречу.

Я теряюсь в этом ощущении. Растворяюсь в потоке наслаждения. Белое пламя достигает потолка, и мы оказываемся будто в белом бушующем коконе.

Напряжение внутри разгорается всё сильнее, поднимается обжигающей волной, захлёстывает ощущением воплощённого счастья.

Я уже не слышу собственных мыслей, только жар, только дыхание, запах нашей близости.

Я неуклонно приближаюсь к пику. Движения Дэйна становятся чуть резче, чуть глубже, вместо тяжёлого дыхания я слышу тихий сдержанный рык, застревающий между рёбрами, пробегающий мурашками по позвоночнику.

И в какой-то момент напряжение внутри взрывается фейерверком искр перед глазами. Крик сам рвётся из груди, внутри всё дрожит. Дыхание рваное. По телу пробегает сладкая судорога.

И сверху раздаётся раскатистый глубокий рык Дэйнарина. Я ощущаю пульсацию внутри, прижимаюсь ещё плотнее, не хочу выпускать его. Не хочу, чтобы он отстранялся.

Спустя несколько секунд — или минут? — дыхание выравнивается. Дэйнарин отстраняется, но не уходит. Лежит рядом.

Пламя по периметру круга медленно оседает, растворяется в воздухе. В зале стоит тишина как после боя.

Я лежу, тяжело дыша, не сразу вспоминаю, где нахожусь. Воздух стал будто плотнее. И Дэйнарин рядом другой. Я будто чувствую его внутри себя, но не телом, а глубже.

Дэйнарин наклоняется, зарывается носом в мои волосы, потом целует в висок.

— Я люблю тебя Элина, — рокочет чуть хрипло.

— Я люблю тебя Дэйнарин, — отвечаю я.

Под кожей на ключице ощущается лёгкое жжение, больше похожее на щекотку. Я поднимаю руку, ощупываю и замираю, ощущая пальцами едва заметную пульсацию слева у ключицы. И кожа в том месте не гладкая, а с тонкоим рельефом.

— Это… — я смотрю на Дэйна, голос чуть дрожит. — Это…

— Метка, — отвечает он тихо. — Теперь мы связаны.

Что-то внутри меня раскрывается, как цветок после долгой зимы. Тепло разливается по груди, поднимается выше, захватывает дыхание.

Я прижимаюсь к нему, целую плечо, кладу голову на грудь.

— Я счастлива… — шепчу я.

Дэйнарин обнимает меня и крепко прижимает к себе.

— И я, — отвечает.

Он поднимает меня на руки, как тогда, в самом начале и несёт меня обратно в спальню. Осторожно укладывает на кровать, помогает надеть лёгкое платье, проводит ладонью по щеке.

— Теперь всё будет по-другому, — говорит он тихо.

Я смотрю на него.

— Лучше?

Он наклоняется, касается губами моего лба.

— Наше.