Глава 12

Ночь я провёл в одиночестве и, как ни странно, это пошло мне на пользу. Женя застряла в комнате Кати, а я решил прощупать свой дискомфорт от уединения. Он был. Забрать моё сокровище, утащить в берлогу и любить до утра — требовал организм, но штука в другом — я мог контролировать желание. Со Стеллой не мог, а с Женькой — запросто. Это совсем не безумие зова, заставляющее выть от безысходности, если пара не рядом, и, роняя слюни, мчать хоть к чёрту на рога, лишь бы почесать хер об истинную. Я адекватный дракон, в своём уме, при памяти — важно. Утром валялся на кровати, размышляя, чем сегодня займусь с Женей. Понятно чем, конечно, но общий антураж должен быть на уровне.

Мать его… Дахан. Дела из головы вылетели абсолютно. Телефон на столе в десятый раз тренькнул, оповещая об смс. Вставать я откровенно ленился, но дела. Дела!

Отодрал себя от койки, добрёл до пиликающего гаджета — девять тридцать утра. Нормально полежал. Провёл пальцем по экрану, ожидая увидеть сообщение от Макса…

«Наша кофейня, третий столик, в десять».

Здоровый мужик, а сердце прихватило, как у деда… Я никогда не получал смс с того света, а это, судя по набору слов, оттуда. У нас со Стелой была «наша кофейня» и третий столик по субботам утром там железно за нами. Номер незнакомый. Набрал — абонент не абонент. Первая мысль — глюк сотовой связи. Бывает, сообщения доходят позже… Но, блять, не на пять лет! Вторая мысль — чья-то тупая шутка. На этой реалистичной ноте я, наконец, унял мотор в груди, плеснул холодной водой на рожу и, одевшись, вышел из спальни. У меня двадцать минут, чтобы добраться до города. Махать крыльями отменяется — потрачу кучу времени на покупку одежды после обращения. Снова за руль. Хрен с ним, переживу. Отыграюсь на шутнике в кофейне. От души попрыгаю на мрази.

— Женя где? — по пути заглянул в кухню, но обнаружил там только пассию Макса.

— А-а… Тут где-то. Я сейчас позову.

Катя таращилась на меня испуганными глазами. Подозревал, вид у меня не самый дружелюбный.

— Не надо, — рыкнул. — Я уехал.

Гнал спорткар по трассе, еле сдерживая нервы в узде. Кто мог на такое решиться? Никто не мог. Некому. Зайду в тихую уютную кофейню и встречусь с той, которой давно нет? Бред, бред, бред! Долбанул по баранке, зарычал, выдохнул. Прежде всего надо добраться до Крылатска живым, а не расхлестаться на машине. Взять ситуацию под контроль помогло фантомное ощущение тёплой Жениной ладошки на бедре. Медленно, но уверенно меня отпускало. Наверное, рядом с моей человечкой я никогда не перестану удивляться простым мелочам.

Припарковался неподалёку от узкой улочки, где находилось кафе, и глянул на часы — без трёх минут десять. Я добрался в несколько раз быстрее, чем позволяют законы физики. Ну что, шутник? Дошутился, считай.

Толкнув потёртую дверь, шагнул в зал. Поворот головы — обзор посетителей, неспешно попивавших субботний кофе… Тут варят лучший кофе в Крылатске. Стелла любила местный Мокко. Развернулся к третьему столику, поскользнулся взглядом и…

…улетел в глубокую холодную пустоту.

Нет никакого шутника, это вообще не шутка, и совсем не смешно. Сердце в груди хлестало глубоко, густо, в висках долбила горячая кровь. Роскошные золотые кудри до плеч — пять лет назад они были длиннее, неизменно красная помада на чувственных губах и лёгкое белое платье — дорогое. Она любит дорогие вещи. Любила.

Подался вперёд. У меня галлюцинация?

— Привет, Кирюш.

Улыбка у видения вышла едкая — пробила броню, которой я обрастал пять грёбаных лет, пока привыкал к мысли — она мертва.

— Здравствуй, — сел напротив.

Дурное состояние какое-то — ненормальное. Она жива, а я… Ни хрена этому не рад.

— Заказала тебе кофе. Чёрный…

Мощное дежавю. Всё так, словно мы не расставались. Суббота, моя пара прошлась по магазинам, пока я был в парке на пробежке, а потом мы встретились здесь, чтобы позавтракать. Она в новом белом платье, а я… А я уже на дне холодной пустоты, со сломанным хребтом. Невозможно встать, выпрямиться, вдохнуть.

Принесли один мокко и один чёрный.

— …Ты почти не изменился.

— Ничего не хочешь рассказать? — я сделал глоток чёрного горького без сахара.

— Ты в шоке, — Стелла наигранно вздохнула, — понимаю.

Понимает? Пять лет назад она умерла у меня на руках.

— Как ты это провернула?

— Пришлось заплатить врачам, — выдала цинично. — Плюс немного актёрского мастерства.

А ведь я не был на похоронах — нажрался в тот день до полусмерти. Облегчил приме задачу. Я даже не знаю, кто там вообще был…

— Стелла, зачем?

— Чтобы ты в узел завязался, — серые глаза сузились. — Мирхан Палашов — знакомое имя?

Часть своей жизни я выдернул, словно исписанный корявыми строчками лист блокнота, и уничтожил. Стартовый капитал для бизнеса я заработал на ринге — бои без правил. Мирхан Палашов — мой «стоп» в нелегальном спорте. Дракон умер в бою… В нашем с ним бою. Тогда я решил — хватит, заплатил отступные и навсегда покинул ринг.

— Ты его знала? — слова царапали горло.

— Он был моим истинным, а ты его убил.

— Мы дрались честно.

С учётом того, насколько вообще могут быть честными бои на подпольном ринге. Я не зверствовал. Палашов умер не от моих когтей или зубов. Он перекинулся в звериную ипостась, развернулся, чтобы достать меня, но приложился виском об острый угол здания рядом с местом, где был ринг. Слишком длинная шея, неловкое движение — и привет. Глупая смерть для бойца такого уровня.

Стоп. Если Мирхан — истинный Стеллы, то кто я?

— Приворот — крутая штука, Кирюш, — она улыбнулась широко и гадко.

Она не моя истинная и никогда ею не была. Приворот… Сука, приворот! Я не почуял. Даже мысли не возникло.

— Зачем вернулась? — я отпихнул от себя чашку с кофе, на белой скатерти расползлось пятно.

— Ты неплохо поднялся в бизнесе.

— Денег хочешь?

— Я твоя законная жена, Кирюш. Твои деньги — мои деньги, и приворот всё ещё работает.

Мокко… На её губах осталась воздушная сливочно-кофейная пенка — прошлась языком, собрала, улыбнулась. Вдох. Грудь под тоненькой тканью без белья. Закинув ногу на ногу, Стелла потянула юбку вверх, обнажая колени. Раньше мне нравилось их целовать. Стройные ножки возбуждали, особенно если упаковать эту красоту в чулки… Залип, разглядывая кружевную подвязку. На Женьке вчера чулки смотрелись классно. С кедами. В паху всё поджалось — горячо, жарко, но не из-за картонных манипуляций Стеллы.

— Идём, — встал из-за стола и направился к выходу. За спиной застучали каблуки — твёрдый шаг, уверенный.

Не оглядываясь, прошёл по узкой улочке, вышел на парковку, где оставил машину. Сигнализация пискнула, я нырнул в салон, достал из бардачка ключи и повернулся к бывшей. Вид у неё торжествующий, на щеках игривый румянец, а в глазах — готовность нагнуть меня раком. А вот хер тебе, гражданка пока ещё Кощеева.

— «Орфей», — она скользнула ладошкой по чёрному глянцевому капоту. — Я скучала.

— Он твой, — брелок сигнализации грохнулся рядом с её рукой. — Пентхаус тоже, — следом отправилась связка ключей от квартиры в центре Крылатска.

— Аккуратнее! Поцарапаешь малыша.

— Наш брак аннулируют через неделю. Потом получишь три миллиона.

Щедрое предложение, я считаю. По большому счёту, мне ничего не стоило затаскать жёнушку по судам и, в конце концов, оставить с голой жопой. Но на это нужно время, а его у меня нет. Давид ждёт в Вивернограде, и я не могу позволить себе отвлекаться на мелочи вроде делёжки имущества при разводе. Дешевле дать стерве, что хочет.

— Аннуляции не будет, — она стянула лямку с изящного плечика. — Иди ко мне, Кирюш…

Бывшая скользнула на сиденье «Орфея», откинулась в призывной позе и, вообще не парясь по поводу прохожих, развела ноги, демонстрируя мне отсутствие трусов. Жалкое зрелище, глупое. Не знаю, что стало с приворотом, но он не работал.

— Условия ты слышала. Не согласишься — оставлю ни с чем.

Закинул стройные девичьи конечности в спорткар, захлопнул дверь и зашагал прочь от ожившего прошлого, вскрывшейся правды — от всего, что мне давно не нужно. Встреча, о которой я мечтал, грезил, молился, не оставила ничего, кроме лёгкого общего сожаления — было и было… «хорошо, что привело сюда, не привело в могилу».

* * *

Проснулась я рано, Катя вовсю дрыхла. По пути к себе заглянула к Киру — он тоже спал. Искушение нырнуть к моему неандертальцу под одеяло и почти нечаянно нарваться на утренний секс большое, но я придумала себе другой квест. Убогий салат, которым я недавно пыталась накормить дракона, не давал покоя совести. Потом стейки пожарила… С помощью магии, ага. Глупо, но мне хотелось доказать Кощееву, что я неплохо готовлю. По крайней мере, одно блюдо — почти «короночка» по бабушкиному рецепту.

Приняв душ, нацепила удобную для прогулки одежду и вышла из дома. Утро-то какое! Свежее, по-осеннему прохладное, золотое. Цель — черника. Она точно есть в окрестном лесу. Собиратель из меня так себе — часа два я самозабвенно ползала по поляне и, по ходу, больше потоптала, чем собрала, но добытой ягоды хватит. Сжимая в руке сотейник с черникой, до ужаса гордая собой, я направилась домой. Машины Кира во дворе не было. Уехал?

— Кать, а куда Кир делся? — зашла в кухню и обнаружила там недовольную подругу.

Хмурая, она хлестнула меня взглядом и снова нырнула в кулинарию.

— Не докладывал, — фыркнула.

Понятно — не стой под стрелой, у Катюхи откат. С ней такое частенько случалось — переживёт неприятность, а потом пару дней ходит злющая. Пока подруга у плиты, мне в кухне лучше не мельтешить. Маме пока звякнуть? Чёрт… Телефон я благополучно посеяла в шоу-молле, когда платье стало футболкой.

— Кать, дай позвонить, а? — я решилась на смертельный трюк.

Проворчав что-то про «своего нет» и «достала», подруга вытащила из кармана свой кирпич-звонилку. Не убила — уже шикарно! Прихватив с собой допотопный гаджет, я выскользнула из кухни.

— Мамуль, привет, — плюхнувшись на диван в гостиной, заулыбалась.

— Жень, почему не звонишь? У тебя телефон отключен. Я переживала.

— Мам, я тебе кое-что скажу, обещай не злиться…

Сил моих нет врать. Выдала ей всё как есть про свой «перевод в Подмосковье», и стало немного легче. Правда, ненадолго. Пришлось пережить гневную речь, нравоучения и кучу жизненных примеров. Вздыхала, но слушала — заслужила.

— Ты точно горничной работаешь? — мама подытожила монолог странным вопросом.

— Точно. Меня сюда в командировку отправили. Что за вопрос, вообще?!

— Жень, ну… Девочки в Империю в основном за одним едут…

— Зачем?

— Ты не обижайся, но вот у Марии Игнатьевны из шестой квартиры дочь уехала, а потом оказалось…

Я убрала телефон от уха. Знаю я, что там у Марии Игнатьевны «оказалось». Точнее, у её дочери, которая и в нашем славном «Пердянске» шлялась по мужикам, но бесплатно.

— Тебе Вадик напел? — мысль о том, что мама про Вадима не знает, догнала меня слишком поздно.

— Та-а-ак! Какой ещё Вадик?!

— Мамуль, мне пора бежать, я перезвоню.

Сбросила вызов и замерла с глазами-блюдцами. За два года отношений я так и не собралась поставить её в известность. Наверное, подсознательно понимала — ничего у меня с Вадей не выгорит, а сейчас уже поздно — незачем.

— Чего сидим? — Катя вошла в гостиную с пятном муки на щеке.

Подруга притащила с собой запах горелого. Похоже, блинчикам кранты.

— Кать, хочешь я сегодня на готовке?

— Хочу, — она сдула с лица выбившийся из причёски локон. — В форму переоденься и шуруй.