Бонус. Макс и Катя

«Был бы я посол увез в Буркина Фасо

Тебя с Куркино и всё! Никто, чтобы не нашёл

Если бы пилот был, к дому самолет Ил

Выходи летим, вверх, юзабилити».

© Атри и Гансэлло — «Иду домой»

Выскочила из метро и бегом к автобусной остановке. Восемь вечера — я жутко опаздывала. Просто кошмарно! У меня и так проблем выше крыши, а если профукаю подработку — останусь без денег на новогодние праздники. Плюс одна неприятность мне не нужна.

Плюхнулась на сиденье в маршрутке — фантастика, оно оказалось не занятым — и закрыла глаза. Хотелось спать, есть и любить… Последнее зачеркнуть. У меня странная жизнь, и подумать о ней я могла только в общественном транспорте — в остальное время некогда. Просыпаясь по утрам, я хотела закрыть глаза и снова провалиться в сон. Дело даже не в хронической усталости. Олег пил. Сильно. После моего возвращения из больницы закладывал так, что у меня волосы вставали дыбом. Дома стали появляться неадекватные личности, иногда я оставалась ночевать на лестничной клетке — дремала сидя, как воробушек. Надо что-то придумать, потому что муж останавливаться не собирался.

Я слабохарактерная. Знаю.

Говорила Женьке, что разведусь, и хотела это сделать, но квартирный вопрос… Двушка, в которой мы живём, записана на сестру Олега, а сама она где-то под Калугой. Скажите спасибо, что не приехала жить на законные квадратные метры. Реально — спасибо, иначе я бы по миру пошла. Надеялась заработать у Кира Юрьевича — не срослось: загремела в больницу, а Женя вернулась из Империи раньше срока и написала по собственному. Марат Ашотович был в ярости. Хотя с чего бы? Кощеев — порядочный дракон, заплатил ему в полном объёме, а мне — по факту работы. Но репутация фирмы пострадала, контракт разорван, и в следующий раз Кир пойдёт к конкурентам Маратика. Бла-бла-бла! Босс-кавказец вынудил меня отдать ему заработанное, иначе — увольнение.

Я слабохарактерная…

А Женька моя — коза! Трубку не брала, на сообщения не отвечала — нигде. Жёстко обиделась. Да, я виновата, но подруга хотя бы выслушать меня могла? Когда ехали к дракону, я понятия не имела, как выглядела Стелла Кощеева при жизни. Это потом, когда убиралась в загородном доме, нашла фотографии и прифигела. Женя к тому моменту успела втюриться в хозяина по самые ушки, и я просто не знала, как ей сказать… Короче, затянула с правдой и расплачиваюсь за это полным одиночеством.

Сла-бо-ха-рак-тер-ная я. Самой от себя противно.

Пока лежала в больнице, рядом был Макс. Лучшее время, несмотря на то, что лечение простым не было. Он заботился обо мне, беспокоился, даже пытался гонять наших врачей. Он просто не знал, что у них иммунитет к претензиям. Зато я почувствовала себя нужной, получала цветы и вкусняшки, а ещё мы разговаривали. Много. Обо всём и ни о чём одновременно. Максим спрашивал, почему я не хочу быть с ним, а я молчала или переводила тему. Не могла ему признаться, физически не получалось выпустить правду на волю. К выписке мы расставили все точки над i. Ага… Наорали мы эти точки. Максим уехал…

— Женщина, это всё — конечная.

Я вздрогнула и прилипла ладонями к холодному стеклу — конечная. Блинский блин! Проворонила свою остановку, водятел «женщиной» обозвал. Красота!

Вышла на улицу, посмотрела на часы — в беспамятстве прокатилась на маршрутке и окончательно опоздала на подработку. Это уже не первый раз. Мне дали последний шанс, я его упустила. Пошла домой. Пешком. Тут недалеко, всего полчаса топать, но темно, и район не самый благополучный. Может, убьют? Так хоть мучениям моим придёт конец. Мужик дома — адское чмо, нормального я отшила, детей у меня никогда не будет. Ради чего я хожу на работу? Чтобы Олежке было на что купить пузырь? Не только. Ему ещё в виртуальном казино сыграть надо. Это важно. Дома в холодильнике шаром покати, долг за коммуналку, а не отдать зарплату мужу нельзя…

Так жить нельзя. Надо искать варианты. На днях я раскидала резюме по конторам. Вдруг выстрелит хоть одно. Зарплата у Маратика в агентстве неплохая, но он озверел — штрафует за любою фигню, в итоге выходит мало. Надо снять комнату… Хотя есть подозрение, что, скорее, рано, чем поздно Олег вычислит новый адрес, и придёт мне писец.

Завернула в магазин. Лапши купить, заварить и вспомнить, что такое еда. Я со вчерашнего дня ничего существеннее леденцов во рту не держала. Прогуливалась вдоль полок, богато заставленных продуктами, и захлёбывалась слюной. В кошельке последняя тысяча, если куплю нормально пожрать, не хватит Олегу на вечернюю бутылку — это скандал. Скандалов я стала бояться больше голода. Супруг в последнее время вёл себя агрессивно, руку не поднимал, но по стенам колотил от души. Страшно. И собутыльники его… Ох, ладно. Доширак — друг, и хлеб. Сдачу отдам Олегу, пусть сам за пойлом скачет. Я не нанималась ему баклажки таскать. Завтра аванс… Или послезавтра.

— Негусто, — низкий голос над моим ухом, я вдохнула и не выдохнула.

Макс.

— П-привет, — во рту мгновенно собралась слюна, и уже не от голода. Сглотнула нервно. — Ты как тут оказался?

— В командировке я, — сощурил прозрачные глаза-льдинки. — Решил в магазин зайти.

У чёрта на куличиках район и магазин… Конечно, Максим тут совершенно случайно оказался. Я слабохарактерная, а не слабоумная. Сердце в груди радостно вякало — «он приехал, он приехал», но головой я понимала — ещё один бой выиграть непросто. С каждым разом всё сложнее ему отказать. А надо! Потому что искалечить молодому, до чёртиков красивому мужчине жизнь своим присутствием — это подло.

— Поехали отсюда.

— Куда? — шагнула назад.

Макс забрал у меня пачку лапши, хлеб, положил «богатство» на стол для упаковки и, взяв меня за руку, повёл к выходу. Послушно топала за ним и чувствовала себя самой счастливой. Неважно куда и зачем, с Максимом хоть в пропасть… Опомнись, Катя!

— Макс, нет! — я дёрнулась, он сжал мою руку сильнее.

— Для начала покормлю тебя, — сухо заявил, распахнув передо мной дверь такси.

Он назвал водителю адрес, и у меня замерло сердце. В центр. Зачем в центр? Можно поесть в кафе, здесь на районе есть, допоздна работает. Я заёрзала, Макс посмотрел на меня… Строго как-то. Возмущаться перехотелось.

Таксист взялся рассказывать дежурную дребедень, Максим иногда отвечал, поглядывая в мою сторону, а я старалась не смотреть, но всё равно не помогало… Новый парфюм? М-м-м… Приятный такой, тонкий, ненавязчивый, он хорошо сочетался с его естественным запахом. Макс из тех мужчин, которые выглядят дорого и пахнут соответствующе — статусом. Короче, не для меня… Хотелось взять его за руку, погладить пятнышко золотой чешуи на его шее. Там эрогенная зона — чувствительная к прикосновениям пальцев, губ, языка… Макс не пытался подсесть ближе, дотронуться. Всё верно — мы же расстались.

Приехали к гостинице. Дорогая. Максим повёл меня в ресторан на первом этаже, и это было фиаско. В вензельно-золотом лоске я выглядела сутулой ощипанной курицей — мой старенький пуховик и вязаную шапку в гардеробе приняли брезгливо. Макс смотрелся здесь очень органично: высокий — почти два метра, светлокожий блондин в строгом деловом костюме… У него даже небритость идеальная, будто он её в барбершопе на заказ сделал. Я скользила взглядом по острым скулам нордического мужчины, по тонким губам и не верила… Это правда Макс, здесь, со мной — с пигалицей в растянутой серой водолазке и стареньких джинсах. Я пряталась у него за спиной, пока шли до столика. Зря он меня сюда привёл. Люди оглядывались, персонал заведения перешёптывался — не круто.

— Заказывай, — полукровный протянул мне меню.

Взяла, открыла, и голова закружилась. Цены здесь, конечно…

— Я не голодна.

Максим прищёлкнул пальцами, подошёл официант. Я поёжилась от неприветливого взгляда и сделала вид, что чрезвычайно занята изучением винной карты. Макс заказал, как на роту солдат. Принесли быстро. Оказалось, себе он почти ничего из меню не выбрал — всё для меня. Представить страшно, сколько это будет стоить. Попыталась отказаться и напоролась на острое лезвие нордического взгляда.

— Приятного аппетита, — глотнул белого вина из бокала.

Я попробовала всего понемножку, запила алкоголем и вытерла рот салфеткой. В желудке появился комфорт — достаточно. Хотелось съесть больше, но накидываться на еду не с руки — все вокруг и так на меня пялились, но, главное, Макс смотрел, не отрывая взгляда.

— Спасибо. Я тебе потом верну, — нахмурилась, прикидывая сумму долга. — У меня просто сейчас с собой не много… денег.

— Они вообще у тебя есть? — в изящных, но очень мужских пальцах буквой «Г» согнулась вилка.

— Есть, — я кивнула. — Дома.

— Дома, значит?.. Одежда нормальная у тебя тоже дома? — у Макса заходили желваки. — Ты впахиваешь, как проклятая. Работа, подработка. При этом ты голодная и… — он поджал губы.

Ну, давай! Скажи, что я выгляжу, как рвань последняя. У меня задрожал подбородок.

— Спасибо за ужин.

Я встала, собираясь уйти из этого «чудесного» места. Подальше от мужчины, который почему-то решил, что имеет право меня унижать.

Способ остановить женщину на грани фола Макс выбрал оригинальный — перевалил меня через плечо и куда-то понёс. Я взвизгнула, хлопнула его по широкой спине ладошкой и словила офигевший взгляд одного из гостей ресторана. Ох… Слишком много внимания. Перебор. Полукровный шикнул, только подтверждая верное направления моей мысли.

* * *

Прав был Юрич: самый надёжный способ разобраться с женщиной — через плечо её и в берлогу. Я скакал козликом вокруг Кати, а получал только тихое, но твёрдое — «мы не можем быть вместе, Максим». А тут — о, чудо! — Катя висела у меня на плече и даже не вякала. Принёс добычу в свой номер, аккуратно опустил на пол, закрыл дверь на ключ.

— Макс, ты чего? — стояла с огромными глазищами, обнимая себя за плечи.

— Ничего, — рыкнул. — Иди в душ, а потом спать.

Не спала она нормально примерно столько же, сколько не ела. Я был далеко, но это не мешало быть в курсе.

После крайнего «нет» я заинтересовался любовью всей её жизни. Узнал подробнее и охренел — алкаш. Катюша предпочла его. Серьёзно? Детей у них нет, живут в нищете…

Я уехал в Виверноград, занялся бизнесом. Я не лез. Я уважал Катин выбор.

Но голову сверлила мысль — такие, как Катюша, не прыгают по койкам. У нас с ней было — всё, много, она мне отдалась. Для этого Кате нужны настоящие, серьёзные чувства. Уверен.

Она вышла из ванной в махровом халате, прошлёпала к кровати, забралась под одеяло — только глазёнки торчат.

— Ты что, следил за мной? — наконец, решила спросить.

— Думала, я тебя одну в Москве оставлю, без присмотра?

Промолчала, но из-под одеяла выбралась. С ней всегда так… Сначала в норку спрячется, а потом любопытно — нос высунет. Как же я её люблю, дурочку эту! Приехала однажды к Киру, а я увидел и пропал. Красивая скромница — всё, как мне нравится.

— Максим, ты ведь не в командировке. Зачем приехал? — на меня не смотрела, глаза в сторону.

— Я приехал забрать свою женщину, — ответил короткой правдой и уселся в кресло.

Близко к Кате не подойду. Пусть трезво отвечает, без хмеля желания.

— Максим, у меня муж. Я говорила тебе…

Началось. Разговор по сценарию. Я выучил его наизусть. Окей — сценарий, но сегодня с небольшими правками.

— Любишь его?

Молчание. Полминуты Катиного тайм-аута — собиралась с мыслями. А теперь про Империю, Москву. Погнали…

— Я — человек, ты — полукровный, нам не дадут быть вместе, а в Москве тебе делать нечего. Серьёзно, Макс…

— Я решил вопрос, — оборвал её. — Мы едем в Виверноград. Там живут люди. Драконы, метисы.

— А… — схватила ртом глоток воздуха, растерянно моргнула, выдохнула. — В Виверноград?

— Именно, — кивнул. — Женя и Кир уже там.

Внезапный поворот. Проблем больше нет — Кате не нужно прятаться нелегалкой на территории Империи, а мне — терять всё на свете, переезжая в Москву. Но! Катюша не кинулась мне на шею с радостным воплем «Да, любимый!» Я и не ждал. Было что-то серьёзное, из-за чего она мне методично отказывала.

Ситуация патовая, крыть Кате нечем. Моя скромница ещё минутку посидела на кровати, а потом собралась и пошла ва-банк.

— Катя, нет, — заявил, когда подошла ко мне, потянула за руку, заставляя встать на ноги. — Мы пого… Вот чёрт! Катюш…

Махровый халат легко соскользнул с хрупких плеч, и она опустилась передо мной на колени. От минета я не откажусь… От её минета. Особого умения у неё в этом деле нет, но есть кое-что покруче — желание, а ещё она неслабо заводилась, лаская меня ртом. Кончала. А я от этого дурел. Стопроцентное попадание.

Тонкие девичьи пальчики прошлись по пуговицам на моей рубашке, ловко справились с ремнём и напряжённый до предела член оказался в тёплом плену её ладоней. Смотрела на меня снизу вверх — девочка, уставшая, но готовая подарить мне себя. Сейчас. И не потому что не хочет разговора «о нас», хотя и поэтому тоже… Но Катино желание — не фальшивка, она хотела, и я хотел. К чёрту мысли. Думать в таком состоянии нереально.

Придерживая Катю за затылок, сжал каменный ствол в кулаке:

— Оближи, — голос хрипел.

Послушно провела язычком по своим губам, по налитой возбуждением головке, и вот оно — первое ощущение, я вздрогнул. Ярко и сладко. С Катей всегда так — это даже не игра, это в её характере: сначала мяться, скромничать, а потом во все тяжкие. Обхватив мою пульсирующую от дикого возбуждения плоть губами, она сосала. Не особо умело, но с реальным наслаждением. Её пальчики на моих бёдрах, острые ноготки в кожу — и я задвигался быстрее, заставляя забирать меня сильнее, упираясь головкой в горло. Моя девочка… Только моя. Ещё глубже, чтобы почувствовать её губы яйцами. Зафиксировал, едва двигаясь в горячем ротике. Мой шумный вдох, Катюшин слабый писк — ей нравилось. Я никогда не сделаю то, что ей не в кайф. Знаю, что уже мокренькая там вся, что кончу и потащу в койку и не выпущу до утра. Перехватила инициативу, взялась за меня и ртом, и руками — вылизала гудящие до лёгкой боли яйца, вернула член в рот и сама задвигала головой, сжатой пятернёй. У меня были женщины умелые, способные горлом такие вещи вытворять — ух! Но ни одна из них не сравниться с Катей. Ноги слабели, я на волевых держал себя в вертикальном положении. Рыча, наслаждался ритмом, тихими сдавленными стонами Катюши и понемногу терял связь с реальностью. Кончил я, чуть не завалившись в кресло — чудом удержался на ногах, хрипя, кажется, задыхаясь от мощной волны удовольствия, выплёскивавшегося в ротик моей Кати.

— Куда?! Куда… — поймал её за руку, потому что явно решила сбежать, пока я в неадеквате.

Потянул к себе, накрыл горячие губы поцелуем, собрал наши вкусы — та самая точка, пик близости. Сбежать она решила… Ни хрена!

* * *

Осторожно выбралась из тесных, тёплых объятий Максима и замерла, распластавшись на матрасе, словно партизан на минном поле. Макс дышал мерно — спал… Слава богу, не разбудила. Утекла с кровати на пол, встала на ноги. На моих бёдрах, животе, попе следы нашей страсти — надо бы в душ, но времени нет. За окном рассвело — утро уже. На работу сегодня не нужно, а вот сбежать отсюда очень надо. Хоть и не хотелось. Это была лучшая наша ночь с Максимом. И последняя. Больше я метиса к себе не подпущу. Стоило нам остаться наедине — и я себя не контролировала. Вчера что на меня нашло?

Ай, всё… Пора уходить.

Одеваясь, смотрела на до одури красивого блондина, мысленно прощаясь с любовью — с единственной моей любовью. Чего он за мной ходит? В Империи ему баб мало? Точно немало, штабелями, а он в Москву вернулся. Придумал же — Виверноград… Не спасёт нас это. Пусть найдёт себе полноценную, ту, которая его полюбит и родит деток.

В метро утром не протолкнуться — это у меня выходной, а у людей будний день. Нанюхалась утренних запахов в подземке, от души потолкалась локтями, а потом ещё в маршрутке стоя ехать пришлось. От остановки до дома я шла и плакала — от обиды, от боли, от ненависти к собственной слабохарактерности. Видеть Олега не хотелось, я надеялась, что он раздобыл денег ночью и нажрался. Сейчас должен спать воронкой кверху. Схожу в душ, выпью чая и немного посплю…

Мои планы обломались о недовольную, не очень пьяную рожу мужа:

— Ты охерела? — сурово сдвинул густые брови.

Когда-то Олег был большим, коренастым парнем, но синька — чмо, и теперь от того человека ничего не осталось. Я окинула взглядом помятого алкоголем супруга, отметила, что вчера ему не хватило, и, вздохнув, приготовилась к скандалу.

— На работе задержалась. На такси нет денег. Пришлось ночевать в офисе.

Отчиталась короткими рваными фразами, прекрасно понимая — Олеже по фиг, где я была. Олеже вчера нужны были денежки, а я не принесла.

— Слышь, курица, — он появился в кухне, когда я щёлкнула кнопкой на чайнике. — Карту сюда давай!

О-о… Вот это уже совсем плохо. Раньше Олег просто просил на «выпить», но карта оставалась у меня. Нервно сглотнув, пошла в прихожую. Отдам. Маратику скажу, что потеряла и оформлю новую, а эту заблокирую. Всё равно на ней денег нет. Блин, аванс же сегодня. Или завтра?

— Олеж, на карте пусто, — решила попытаться вразумить неадеквата.

Муж по-хозяйски проверил карманы моего пуховика — изъял банковскую карточку, забрал тысячу из кошелька и посмотрел очень недобро:

— Чо — всё?

— Всё, Олег. Больше денег нет.

— Когда будут? У меня игра, — он кивнул в комнату, где стоял компьютер.

Ну да — тысячи на бутылку и в казино не хватит.

— Я не знаю, когда будут, — вернулась в кухню. — На работу устройся.

— Слышь, а я не пытался? — пошёл за мной, в голосе наметилась агрессия. — Не берут меня.

— Трезвым приходи. Возьмут.

— Денег дай!

— Нет денег!

Олег сорвал с подставки вскипевший чайник и швырнул в стену. Чайнику конец — пластик на осколки, брызги кипятка в меня. Взвыла. Скорее, от обиды, чем от боли — не сильно досталось. Но это всё! Всё! В следующий раз на месте бытовой техники, мебели, стены окажусь я. Разъярённый алкаш с раздувающимися ноздрями посреди кухни — лучшее подтверждение моим мыслям.

— Я ухожу, — тихо пролепетала и ринулась в коридор.

Олег поймал. Надёжно перехватил рукой за талию и запихнул в комнату. Я кричала, пыталась отбиваться, но он — бешеный мужик, а я… Просто уставшая от всего этого женщина. Муж толкнул меня на кровать, выругался и вышел из комнаты. Судя по звуку, комодом дверь подпёр с той стороны. Чёрт! Подорвалась на ноги, хлопнула ладошками по дверному полотну, а по щекам опять покатились слёзы.

— Посидишь, — холодно заявил супруг за дверью.

— Олег, выпусти. Мне на работу надо.

— Не надо. Выходной у тебя. Я знаю.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Конечно, он не хочет, чтобы его единственный источник дохода слился, но всё равно придётся меня выпустить рано или поздно. Или?.. В груди стало холодно. Неизвестно, что придёт Олегу в голову. Запер меня тут, а сам пойдёт за бутылкой. Нажрётся и родит гениальный план по укрощению строптивой жены.

— Олег, я кричать буду. Соседи ментов вызовут, — пыталась угрожать.

— Только, с-сука, попробуй! — дверь вздрогнула от мощного удара. — Удавлю!

Я шагнула назад. Капец. Он не шутил — удавит. Ради денег Олег пойдёт на многое. Желание бухнуть — зависимость, сыграть в казино — тоже. Нормальная жизнь его давно не интересует.

Телефон остался в прихожей, я на восемнадцатом этаже, кричать — опасно для здоровья. Олега несколько раз забирала полиция из-за пьяных дебошей, но это не я вызывала — соседи. Может, и сейчас слышали? Блин будний день, утро…

Села на кровать и, уронив лицо в ладони, разрыдалась. Тихо. Чтобы не привлекать внимание мужа.

* * *

Наверное, я уснула. Накопившаяся усталость плюс бурная ночь — и я просто вырубилась, сидя на кровати. Задница затекла, спину заклинило. Осторожно разогнулась и пошла к окну. Судя по тому, сколько на дворовой парковке машин, поспала я мало. Утро ещё. Может, полдень.

За дверью комнаты топал Олег — пьяный. Сшибал углы, ругался, а у меня голова не соображала. Если подумать хорошенько, наверняка придумаю способ слинять, но я физически не могла размышлять. Настолько устала, что готова смириться с бытовым пленом, с возможным насилием — со всем, что меня ждало в будущем. Нет там ничего хорошего. Так зачем беспокоиться?

Я улеглась на кровать и закрыла глаза. Полная апатия.

Кто-то пришёл? Я не слышала звонка в дверь, но Олег пробормотал что-то вроде «кого там принесло?» и затопал по коридору. Слышала, как он открывал, а потом:

— Ты кто, бля?! — удивлённым, даже испуганным голосом мужа.

Тишина.

Стало не по себе. Думала, это к Олегу, но, видимо, нет. Почему так тихо?

Комод шаркнул по полу — так легко, словно тот, кто его отодвинул от двери комнаты, даже усилий не приложил.

Макс! Я подскочила с кровати и повисла у него на шее. Как допрыгнула — непонятно.

— Кать… Катя, — он буквально отодрал меня от себя. — Всё хорошо с тобой?

— Ага. Да, — закивала.

— Собирайся. Мы уходим.

Вышел из комнаты. Постояла секунду, опомнилась, убедившись, что это не сон — Максим здесь. Он пришёл… Боже, счастье! Нашла паспорт в ящике стола, диплом, какие-то бумажки из налоговой — всё сгребла и бегом в прихожую, сложить в сумку.

— Тряпки не бери с собой, — голос Макса из кухни, я повернула голову.

Полукровный смотрел на меня, а рядом с ним на табуретке — Олег. Муж был бледным и вообще напоминал обосравшуюся мышь.

— Но… — я попыталась возразить, сжимая в руках старенький свитер.

— На помойку, — отрезал Максим. — Документы возьми.

Кивнула. Вокруг творился натуральный сюр. Я будто впервые в жизни видела убогую квартиру, пьяное чудовище, которого почему-то называла мужем, и себя в этом — мне здесь не место. Пока натягивала тёплые болоневые штаны, Макс кому-то звонил. Я не слышала, что он говорил, но лицо у него было очень серьёзное. И у Олега серьёзное… Он, кажется, протрезвел.

— Слышь… — муж явно обращался к Максиму, попытался встать с табурета.

— Сел, блять! — рявкнул метис.

Олег брякнулся обратно.

Мама дорогая! Я никогда не видела Макса таким. Он очень воспитанный полукровный — слова нецензурного при мне ни разу не сказал. Нордически-холодный мужчина от ногтей на пальцах ног до макушки — айсберг. А тут…

Мы с Максом вышли из квартиры. Лифт он проигнорировал, пошли по лестнице — полукровный впереди, я семенила сзади. Широкоплечий, высокий, в дорогом чёрном кашемировом пальто, начищенных до блеска остроносых зимних ботинках, с правильно повязанным шарфом он смотрелся в подъезде многоэтажки как статуя Апполона в общественном туалете.

— Что в нём такого, Кать? — Макс задал вопрос, продолжая спускаться по ступенькам. — Ты его любишь?

— Нет, — я ответила тихо, но подъездное эхо прибавило громкости.

— Тогда почему ты от меня бегаешь? — Ноги подкосились. Замерла, вцепившись в перила. Снова этот вопрос. Максим всё время пытался выяснить причину моего отказа, а я не могла… Но сейчас всё изменилось. Перевернулось с ног на голову, или, наоборот — наконец, встало с головы на ноги. Надо сказать. Я должна ему признаться. Макс тоже остановился, повернулся ко мне: — Катя, почему ты меня отталкиваешь? — выдал очень напористо.

— Потому что… — я задохнулась мыслями. — Потому что у меня не может быть детей. Я не хочу портить тебе жизнь…

* * *

Я полюбил дурочку. Какая досада… Нет, не дурочку. Катюша, как и большинство людей, не в курсе некоторых тонкостей. Я смотрел на бледную, исхудавшую, перепуганную девчонку, которая ждала моей реакции на страшное признание, и понимал — для неё оно реально СТРАШНОЕ. Человечка вымотала мне все нервы, и из-за чего?! Из-за какого-то бесплодия.

— Кать, я тоже не могу иметь детей, — признался без эмоций. Да было бы в чём признаваться, драконий бог…

— Ты? — захлопала ресницами.

— Все полукровные бесплодны. Мужчины и женщины. Никто из нас не делает из этого трагедию.

— Но как? Как вы тогда?..

— Репродуктивные центры. Слышала? — она мотнула головой. — Человечки приезжают в Империю по рабочей визе и, если подходят по параметрам, их оплодотворяют искусственно. Они рожают метиса, оставляют у нас, а сами возвращаются домой. Женщинам хорошо платят за такое.

— Это ужасно… — в глазах моей девочки застыли слёзы.

Возможно, для её мировоззрения — это ужасно, а для нас и драконов — единственный способ поддерживать популяцию. Крылатых оборотней осталось не так много, а мы — полукровные — не можем размножаться. Наши дети — потомки человечек и драконов — живут в семьях, в любви. Они счастливы.

— Катюш, — я прижал её к себе, вдохнул родной, любимый запах, — для тебя это прозвучит дико, но ты можешь выбрать нам любого ребёнка в Вивернограде, или даже здесь — в Москве. Двух, трёх… Если хочешь, можешь вылечить бесплодие — в Вивернограде такое могут. В городе Давида помогают людям. Сможешь забеременеть, выносить, сама родишь.

— От кого? — уставилась на меня мокрыми от слёз глазами.

— В центре выберем, — я пожал плечами. — Вместе.

Она разревелась. Громко, на весь подъезд. Да я и сам чуть не плакал. Надо же было столько времени потерять из-за ерунды. Чуть не сдох без неё. Думал, Катя реально в этого алкаша впёрлась… Свет в оконце.

По лестнице вверх поднимались двое парней. Я пожал им руки, не переставая обнимать рыдавшую Катю. Она их, кажется, даже не заметила. И хорошо. Ребята увезут её муженька «поиграть». Бета-тестеры нужны всегда.

— Пойдем? — я поцеловал её в макушку. — Надо билеты на автобус взять.

— В Виверноград?

— Ага, — ещё раз чмокнул. — Ах, ты… Чуть не забыл, — достал из кармана телефон, набрал номер Кощеевой. — Держи-ка, — отдал трубку Катюше.

— Жень?..

Держа меня за руку, спускалась по лестнице и улыбалась сквозь слёзы. Уставшая, но счастливая женщина. Моя женщина.

Конец!