Глава 9

Мальчик смотрит, как отец срывается вниз с горного уступа и на лету принимает форму огромного дракона с искрящейся синей и зеленой чешуей. Солнце сверкает на коже отца и чешуйки переливаются, как тысячи маленьких драгоценных камней.

Огромные крылья прорезают воздух с громким звуком и у мальчика захватывает дух от этого зрелища.

Неужели я когда-то стану таким же, как отец?

В горах холоднее, чем на равнине, а с океана дует холодный ветер и мальчик кутается в курточку, но не жалуется. Он долго смотрит на удаляющийся силуэт отца, величественно взмахивающего огромными крыльями, дракон летит на запад, к дому. Туда, откуда они только что прилетели вместе. Туда где осталась мама.

При мысли о матери на глазах мальчика начали сами собой выступать слезы. В глазах защипало так сильно, что ему пришлось вытереть их рукавом. Сделав вид, что ему что-то попало в глаз.

Гарри еще сонный, его разбудили рано утром, и отец лично доставил его сюда, в горный замок. Гарри был в восторге. Но восторг этот омрачался тем, что он не мог понять, где же его мама.

— Она будет ждать меня в замке, отец? — спросил тогда мальчик, залезая на спину отца.

— Хватайся крепче и надень очки, путь неблизкий, — рокотал отец, не отвечая на вопрос мальчика.

Он не хотел отвечать. Он знал, что ничем обрадовать сына не сможет.

«Мальчику уже стоит понять, что не все в жизни складывается так, как ему хочется. Хоть он еще и маленький ребенок, ему уже пора усваивать уроки жизни, — думал дракон.»

Мальчик смотрит на того, кого Отец назвал его учителем созерцания. Он стоит рядом, положив Гарри руку на плечо и тоже смотрит вдаль, туда где отец уже превратился в маленькую точку, не больше какой-нибудь мухи.

Это высокий человек с тонкими длинными пальцами и блестящими черными волосами, что развеваются на промозглом ветру, словно черное знамя, которое не предвещает ничего хорошего. Гарри немного боится его, но помнит слова отца, изо всех сил стараясь быть сильным, настоящим сыном дракона.

Я должен быть драконом, я должен быть, как отец.

— Если ты хочешь научиться быть драконом, этот человек покажет тебе первый шаг, сын. Скоро я прилечу, и ты расскажешь мне, что у тебя получается. Договорились?

— А когда ты прилетишь? — спросил сын, чуть не плача. Ему страшно оставаться одному, без родителей, в этом холодном, обдуваемом со всех сторон замке.

— Через три дня я буду здесь, жди меня на рассвете, Гарри.

Мальчик хотел вновь спросить о матери, но боялся гнева отца и терпеливо молчал.

Теперь, когда отец скрылся где-то за горизонтом, человек, стоящий рядом с мальчиком заговорил сухим безжизненным голосом:

— Пойдем внутрь, юный дракон, сегодня начинается твое обучение.

***

Мгновение стою, замерев, глядя в эти чудесные золотые глаза. Такие любимые глаза…

Но почти сразу же беру себя в руки. И почему я думала, что это будет так просто? Какую же сильную власть он надо мной имеет. Он абсолютно уверен, что я одумалась и вернулась. Как же нагло он смотрит.

— Я здесь не ради тебя, — нервно говорю ему в лицо и пытаюсь войти в внутрь.

Он только улыбается и распахивает передо мной тяжелые двери, приглашая войти.

— Хочешь вина, милая? — спрашивает он и подходит к столику с выпивкой и закусками, словно бы специально для такого случая подготовленному заранее,

Он явно торжествует, потому что был уверен, что я сразу же вернусь назад.

— Я пришла увидеть сына, — говорю ему в лицо, не в силах сдержать дрожь в голосе.

— Только из за сына? — с его лица не сходит надменная улыбка.

— Как ты посмел выкрасть его у меня из-под носа? Ты… Ты..

— Его отец — вот, кто я , — в его лице не остается и намека на улыбку. Теперь, кажется, он постепенно начинает злиться, — ты думаешь, что просто так можешь забрать моего сына, и я это проглочу?

— Это и мой сын, — говорю тихо, чувствуя, как меня подавляет его мягкая в эту минуту, но неумолимая сила.

— Это наш с тобой сын, Лилит, — говорит

Дракон и голос его звучит в моей голове так, словно именно этот ответ я и ждала. Гай передает мне бокал, наполненный вином, — лучше выпей, и мы поговорим, как любящие родители.

Машинально принимаю бокал из его руки, хоть вовсе не хочу сейчас вина.

— Ты хорошая мать, Лилит, — говорит он, подходя ко мне так близко, что я начинаю чувствовать тепло его кожи. Он шепчет мне почти на ухо, — мальчику нужна мать.

— Да, — говорю я, словно в полусне.

— Он спрашивал меня, где ты, я ответил, что ты скоро вернешься. Мальчик мне поверил. Ты же не хочешь, чтобы он перестал верить нам?

Чувствую, как его мощная рука гладит меня по щеке и уже почти готова согласиться с его словами и забыть обо всем.

Как вдруг мое сознание цепляется за одно слово.

— Верить нам? — говорю я вдруг.

— Да, — рокочет лорд глубоким голосом, уверенный, что все под контролем и я в полной его власти.

— А как можно верить тебе? — спрашиваю его, — если ты уже предал меня один раз?

Вижу, как резко его глаза из золотых снова обретают внутренний синий свет.

Выпускаю бокал из рук, и он падает на пол, разбиваясь на тысячу осколков.

Лорд не мигая смотрит на меня.

— Где сын, — спрашиваю я, — сбрасывая с себя оковы его голоса и манящих прикосновений.

Я все еще помню, что он сделал. Перед глазами встает надменное лицо Кристанны Линч, которая хохочет в объятиях моего лорда и спрашивает меня:

— Ты же не обижаешься на нас, у драконов свои игры, понимаешь?

Нет, такого я не забуду.

Он пытается удержать меня, но я вырываюсь и бегу в спальню к Гарри.

— Куда ты? Его там нет, кричит он мне вслед.

Но я не слушаю. Сердце колотится в ушах, как бешеное.

— Гарри, — кричу я, — где ты, сынок?

Спальня пуста. Его вещей нет, как и его самого.

Я сажусь на его кроватку и обхватываю лицо руками.

Слезы сами катятся из глаз.

— Он в моем горном замке, — говорит Пауэрс, — я решил, что так будет лучше для мальчика. Он должен постигать свою сущность, а там атмосфера куда более… располагающая. Пусть побудет там какое-то время.

— Ты даже не спросил меня, — встаю с кровати и бросаю ему слова в лицо, как пригоршню песка.

Он даже не морщится. Похоже, моя злость только смешит его.

— Почему я должен спрашивать ту, что сама покинула своего сына? — в голосе лорда я слышу отзвуки стали.

На его красивом лице играет чуть заметна улыбка, руки скрещены на груди и во всей его позе абсолютная уверенность в своей правоте.

— Почему ты так жесток со мной? — спрашиваю я, глядя в его голубые глаза, — разве я давала тебе что-то, кроме любви, все эти годы?

— Так же как и я, моя дорогая, ничего, кроме любви. Но ты решила, что хочешь уйти из за маленькой вольности, которую я себе позволил.

При слове «вольность» он делает характерный жест рукой.

— Это ты называешь маленькой вольностью? — бью его кулаками по груди, он хватает меня за руки и не дает двинутся с места.

— Успокойся, — говорит он, — если ты приехала, чтобы предъявлять претензии, то лучше бы осталась дома с папочкой.

— Отпусти меня, — говорю ему.

Но он не слушает и продолжает держать меня, мягко, но вырваться я не могу. Я вижу, как на его лице начинают проступать очертания драконьей чешуи.

— Где мой сын? Если ты не дашь мне с ним видеться, я…

— Что ты? — спрашивает он и отпускает мои руки, — пожалуешься папочке?

— Я бы не хотела, чтобы ты испытал хотя бы малую часть той боли, что испытываю сейчас я, — говорю я и чувствую, как его лицо начинает расплываться, как и все вокруг. Это непрошенные слезы сами выступают на глазах.

Я иду прочь по знакомым коридорам и чувствую на себе его взгляд. Он не догоняетменя, не идет за мной следом, но я знаю, что дракон смотрит.

Сажусь в машину, и несколько минут пытаюсь усмирить дрожащие руки. Мне неловко, что водитель видит мои слезы, но плакать на улице, где меня может увидеть лорд или его люди, мне не хочется тем более.

— Мисс, — тихо спрашивает водитель, когда видит, что я уже немного успокоилась, — хотите воды?

— Да, пожалуйста.

С благодарностью принимаю бутылку воды из его руки.

— Как вас зовут, — спрашиваю я его, жадно выпив несколько глотков. Вода успокаивает меня, и я чувствую, что уже могу владеть собой и своим голосом.

— Кристофер, мисс, — отвечает водитель.

— Отвезите меня в какую-нибудь хорошую гостиницу, Кристофер, если можно.

Жду, когда мне принесут ключи от моего номера и я смогу, наконец, побыть наедине с собой и обдумать все, что произошло.

— Простите, мисс, — говорит девушка за стойкой в вестибюле гостиницы, — но ваша карта недействительна.

Она тут же берет ножницы и разрезает ее, не успеваю я даже сообразить, что происходит.

— Стойте, — запоздало говорю я, но уже слишком поздно.

— Возможно, у вас есть другая карта, или вы хотите заплатить наличными? Это будет тысячу восемьсот островных фунтов за одну ночь с завтраком.

Она приветливо улыбается, а сердце мое падает.