Глава 12

Представить не могла, что имела в виду Арина Игоревна, когда предложила мне прогуляться по больнице. Мы прошлись по этажу, где находилась моя палата, и поднялись на лифте наверх – выше, наверное, только облака. Масштабы корпуса поражали воображение, но ещё больше я удивилась, когда за одной из дверей оказался самый настоящий тропический пляж.

– Нравится? – она с улыбкой взяла меня под руку и повела по белому песку к воде.

– Невероятно! – я вертела головой, цепляясь взглядом за экзотические деревья, увитые лианами. – Как такое возможно за дверью в больнице?

– Иллюзия. Давид Рустамович подарил нам её несколько лет назад.

– Значит, это всё ненастоящее? – стало немного обидно. Такая красота – и фальшивая.

– Это создано не природой – драконом, но для релаксации подходит идеально. Не хуже настоящего островного курорта. Если желаете, я попрошу принести для вас купальник.

Отрицательно мотнув головой, я сбросила с ног тапочки. Брести по песку в пушистых шлёпках неудобно, а купальник – это слишком. Я предпочла больничную сорочку, в которой была: через тонкую ткань хорошо ощущался приятный свежий ветер и на солнце не обгорю.

Мы подошли к шезлонгам из натурального дерева у самой кромки бирюзовой воды – красота! Арина Игоревна выложила из кармана на столик планшет, сняла белоснежный медицинский халат и, оставшись в лёгком летнем сарафане, улеглась загорать.

– Устраивайтесь, Таисия.

Я не возражала. Последовала примеру полукровной и почувствовала себя, словно в раю. Если этот антураж дело рук Давида, то я отказываюсь что-либо понимать. У меня в голове не укладывалось – как монстр может создать Эдем?

– Наш корпус самый важный в больнице. Мы принимаем только пациентов-драконов, – выдала доктор.

В таком случае что я тут делаю? Повернулась к Арине Игоревне, но та подставляла нос солнцу и на меня не смотрела. Странная женщина…

– Всегда думала, что у драконов есть что-то вроде регенерации, и им не нужны доктора.

– Так было много веков назад, а потом крылатые оборотни утратили эту способность, их жизненный цикл сократился, и над видом нависла угроза вымирания. Когда выяснилось, что люди и драконы могут иметь потомство, появилась надежда, но оказалось, что полукровные не способны к превращению и, к тому же, бесплодны. Сейчас в мире осталось несколько сотен драконов. У меня очень ответственная работа, – доктор улыбнулась.

– Всего несколько сотен?

– Очень мало, – с сожалением отметила Арина Игоревна. – Поэтому я хочу, чтобы вы, Таисия, поняли, насколько важно то, что происходит между вами и Давидом Рустамовичем.

– Что между нами происходит? – присев на шезлонге, скрестила руки на груди. Попой чуяла сейчас про парность заговорит.

– Вы и наш хозяин – истинные. В последние годы среди драконов истинных пар сложилось мало.

– Погодите-погодите, – замахала руками. – Истинные, чистокровные… Эта бурда происходит только между крылатыми оборотнями.

– Именно, – доктор взяла со столика планшет и протянула его мне. – Но я не стала бы называть священные для вас вещи бурдой. Вы – дракон, госпожа.

Нормально… Хорошо в папы римские не записала. Я взяла гаджет и уставилась на дисплей. Куча документов – результаты анализов, непонятные формулы, но диагноз везде начинался со слов – «дракон», «у дракона выявлено», а дальше моё имя.

– Это прикол? – сердце зашлось так, что дышать стало трудно.

– Вчера вы видели на своих запястьях чешую, сегодня прочитали заключение медицинских экспертов. Это похоже на прикол? – полукровная одарила меня серьёзным взглядом.

Нервно сглотнув, я потянулась к бутылочке с водой на столе. Нет, это совсем не похоже на шутку. Вчера я действительно видела чешую у себя на руках, но сегодня её не было, и я решила, что мне привиделось на фоне удара головой о тротуар.

– Кошмар какой… – прошептала, осторожно приложив ко лбу холодную пластиковую бутылочку.

– Думаю, вас ещё в младенчестве отдали людям, и ваши драконьи инстинкты не проснулись в положенное время. Попав в Виверноград, вы оказались в родном для себя мире, зверь начал пробуждаться. Норма нахождения в полуформе от пяти до двадцати минут, а у вас это состояние затянулось на несколько дней. Никакого здоровья не хватит.

– Не может быть… – я замотала головой, отказываясь верить в этот бред. – Тут какая-то ошибка. У вас тоже чешуя, – постучала пальцем по своему виску, намекая на серебристое пятнышко женщины, – но вы от этого не стали драконом.

– У полукровных чешуя может быть где угодно, но не на запястьях. Чешуйки на этом месте – верный признак полуформы.

Шах и мат просто. Оставалось подобрать челюсть и объявить себя Наполеоном. Выходит, мой папа – не мой папа, а моя хоть и не очень-то хорошая мама – не моя мама. Я – дракон, одна из… чудовищ, которых боюсь. Супер!

Переварить информацию оказалось непросто. Я приговорила бутылку воды, прежде чем начала трезво соображать. Всегда чувствовала себя белой вороной – в школе, во дворе, в компаниях, на работе, но не могла подумать, что это из-за драконьей натуры. Никакой магии, никаких попыток оборота – ничего, что натолкнуло бы на мысль – я не человек. Про парность и Давида я вообще боялась думать… Для меня в этом таилось самое главное доказательство слов Арины Игоревны. Такая нездоровая интимная тяга к мужчине у меня впервые, и это точно не человеческое чувство. Какое-то безвольное, почти животное желание трахаться. Это вообще нормально для девственницы? Не думаю. Даже ужас вчерашнего вечера не смог выбить из меня желание оказаться в койке с драконом.

– Пожалуй, я больше не стану корректировать ваши эмоции успокоительным, – доктор с хитрой улыбкой поднялась с шезлонга и надела медицинский халат. – Мне кажется, что природа ведёт вас в правильном направлении, а стресс неизбежен в любом случае.

***

К вечеру у меня не осталось сил от слова «ни хрена». Прошлая бессонная ночь на пару с сумасшедшим рабочим днём выжали из меня все соки. Отдел кадров – добрые полукровные – прислали мне реальную «тётю» вместо молоденькой секретарши. От души, дамы! Клавдия Петровна – секретарь года, если не тысячелетия, она разгребла рабочий завал, ещё и пирожками шефа накормила. С мясом пироги, сама пекла. Новая жизнь начинала мне нравиться – ценности меняли полюса.

В больницу я поехал, развалившись на заднем сиденье служебного авто – рулить не хотелось. Небольшое волнение кусало за душу – мне, как дракону в самом расцвете половой активности, хотелось закончить сегодняшний ужин жарким десертом. Весь день только об этом и думал, но малышку вчера чуть не изнасиловали. Не самая хорошая идея прийти к ней с горячим сердцем, с чистым хером. Стоило придержать коня в штанах.

В больничной палате оказалось пусто. У меня ёкнуло в груди, но звук льющейся воды в ванной заставил мозг работать в правильном направлении – девочка просто решила помыться. Всё хорошо, Давид. Всё хорошо. Точно стану параноиком.

Обошёл комнату, где уже всё подготовили к ужину – со свечами перестарались. Я сам заказал сервис с пометкой – «романтика», но в свете недавних соображений лучше обойтись стандартными светильниками. Потушив огоньки, убрал со стола подсвечники и вышел на балкон. Штаны разрывались от стояка, есть не хотелось. Мне вообще ничего не хотелось, кроме как завалить малышку на больничную койку и, поставив попкой кверху, расправиться с её невинностью.

Выйдя из душа, Таисия не заметила меня на балконе. Красавица расхаживала по палате в коротеньком полотенце, которое почти не скрывало аккуратно выбритый лобок и аппетитную пышную попу. К члену ринулась кровь, мозги поплыли. Хорошенькая она, даже слишком… Девятнадцать лет всего. Малышка считает себя человеком, и всё у неё как у людей – чувство времени, интересы, желания, вкусы, и про парность ей мало что известно. Только то, что Арина рассказала. Врач звонила мне днём, шепнула, что ввела пациентку в курс дела, но поверхностно, остальное – моя задача. Оставалось надеяться на инстинкты Таисии. Даже не представлял, что со мной будет, если она откажет. А если и правда оттолкнёт? Нет, дурь… А если не дурь?

– Ой! – звякнул испуганный голосок.

Девочка заметила меня в открытой балконной двери и шмыгнула в темноту соседней комнаты. Смешная. Я ещё в борделе всё рассмотрел, облизал глазами каждый сантиметр молоденького тела. Чего стесняться? Или это она из-за вчерашнего? Коня я сдерживал плохо и забывался. Нельзя так. Настроив себя на платонический вечер, пошёл к паре.

Ужин и поговорить. Поговорить и ужин. Максимум – руку ей на талию положу. Мак-си-мум!

– П-простите… Извините, я… – Таисия уже надела больничную рубашку и теперь стояла недвижимая, бледная, словно статуя, взгляд в сторону.

– Почему ты извиняешься? – подошёл к ней и, подцепив пальцем острый подбородок, заглянул в карие глаза.

Вместо ответа малышка задрожала. Дистанцию увеличить – сделал шаг назад, плечи пары опустились – выдохнула. Окей, уже неплохо.

– Думала вы не придёте, – растерянно моргнула.

Я уловил в её голосе чёткую ноту упрёка. Серьёзно? Не отрываясь, смотрел на истинную. В самую душу девочке залез, пытаясь понять – с какого перепуга ей вздумалось шлёпнуть меня упрёком, но не вышло. Закрылась от меня, отгородилась, будто я враг.

– Обижаешься?

– Мне не за что на вас обижаться, – прозвучало, будто по носу меня щёлкнула.

Ну-ну. Эмоции на краю душевного равновесия. Доктор что-то говорила про перегруз нервной системы девочки. Очень надеялся, что причина в этом.

Уселся за стол и снял крышки с тарелок. Меня ждал стейк из баранины средней прожарки, мою истинную – лёгкое суфле из куриной грудки. Слюни потекли от вида и запахов, а она посмотрела на блюда без настроения, нахмурилась.

– Я вам не доверяю, – устроившись за столом, резанула решительностью.

– Причина?

– Вы дракон.

– И?

– Вы дракон с большими деньгами и властью наперевес, – выпалила, и щёчки покраснели.

Меня ещё ни разу не упрекали статусом хозяина города. Скорее, наоборот – для женщин это что-то типа интимной смазки с запахом больших денег, а малышка вроде гадость сказала…

***

Есть не стала. Ужин рисковал меня убить, встав поперёк глотки. Полдня крутила в голове новость о том, кто я, и думала, как жить с этим дальше, а потом поняла – тлен. Меня ничего не волновало, кроме Давида. Он забил собой щели между мыслями о нём же, и это реально раздражало. Ещё Арина Игоревна с этой парностью… Если правда, то я ни черта с собой не справлюсь. Ноги, скорее, рано, чем поздно, сами раздвинутся… Спаситель, блин, маленькой меня назвал по телефону, ласковый такой, а вечером заявился весь из себя хозяин города и положения. Смотрел на меня, как удав на кролика, и такое ощущение, что в самую душу янтарными глазами нырнул: разобрал её на кусочки, словно пазл, а потом сложил, но по-своему.

Дракон сделал несколько попыток заговорить о нас. Я или отмалчивалась, ковыряясь вилкой в ужине, или технично съезжала с темы. На откровения не тянуло – незачем. Вылечат меня, ещё раз скажу «спасибо» и свалю. За лечение расплачусь с драконом, когда заработаю. Возможно, это будет нескоро, но всё равно будет. Ждать, когда тело меня предаст, я не собиралась, и так по краю ходить приходится.

– Я в душ, – отложив столовые приборы, заявил дракон.

Сердце камнем ухнуло вниз, по телу прошлась горячая похотливая волна, и я зажмурилась.

– Зачем? – нервно сглотнула.

– Тяжёлый день, хочу освежиться перед сном, – ровным голосом ответил чистокровный.

– Вы ночевать тут собрались? – бросила неосторожный взгляд на больничную кровать. Двуспальная, как назло.

– Ты рассчитывала, что я тебя одну оставлю? – изогнув бровь, потянулся к верхним пуговицам на шёлковой рубашке.

Стало очень душно в комнате и влажно… там. Боже, да он только шею оголил, а я уже мокрая. Я подавилась слюной и, откашлявшись, схватилась за стакан с водой. Осушила, стукнула им о стол и поняла, что глаз не подниму даже под дулом автомата – на полу лежали брюки и рубашка господина.

– Поешь, маленькая.

«Маленькая» – фигачило в голове эхом ещё с минуту. Дурная от впечатлений, слушала журчание воды в ванной и судорожно выстраивала план побега. В окно – не вариант, там второй этаж, ноги сломаю точно. Оставался классический ход конём – как все по коридору и на выход. Наскоро помолилась, чтобы на пути мне никто не встретился, и открыла дверь.

– Госпожа? – на меня уставился полукровный с пятном чешуи а-ля «а во лбу звезда горит». – Вы куда-то собрались?

Габариты метиса впечатляли. Не такой большой, как Давид Рустамович, но от этого не легче. У него за спиной практически брат-близнец, только рожа злее, и оба с огнестрельным оружием. Я их уже видела сегодня, когда мы с Ариной Игоревной шли к лифту. Подумала, что это охранники какого-то богатого пациента, соседа по этажу. Вот я дура дурная…

– Можно пройти? – решила попытаться.

– Простите, госпожа, но вам лучше вернуться в палату, – отчеканил метис, заглядывая мне за плечо. Видимо, проверял наличие хозяина в комнате. – Но если дело срочное, то я вас провожу.

– Не надо! – пискнула и влетела обратно в «тюрьму».

Ударилась в закрытую дверь лбом и захныкала. Слёз не было, да и плакать не хотелось, безысходность меня доконала. Я ничего плохого господину сделать не успела, а он меня в клетку посадил. Я не его собственность и, видимо, не его пара, потому что так с истинными не поступают, и дело вовсе не в сегодня. Меня грызла настоящая смертельная обида…

– Всё в порядке? – дверь ванной комнаты закрылась с мягким щелчком, я обернулась на голос Давида.

Ох ты… Господи! Он смотрел на меня, откровенно облизывая глазами. С голым бронзовым торсом, стекавшими по широкой груди капельками воды, в неизвестно откуда взявшихся здесь спортивных белых штанах… Белоснежная ткань идеально смотрелась на смуглом фактурном, как стена средневековой крепости, теле. И пресс у господина, словно камни в том защитном сооружении – один к одному. Резинка спортивок на его бёдрах, мой взгляд там же – я не могла заставить себя не смотреть на дорожку из жёстких чёрных волос, которая ныряла туда, где через штаны проступал возбуждённый член. Передо мной стоял не мальчик – мужчина. Зрелый, сексуальный, опытный, наверное. Страшно представить, сколько у дракона женщин. В сердце кольнуло. Блин! Ревновать малознакомого мужика, от которого хочу сбежать – высший пилотаж сумасшествия, но я ревновала. Стоило представить, что он с кем-то… и у меня в груди начинался сеанс иглоукалывания.

– Всё хорошо? – чистокровный настойчиво добивался ответа.

А у меня в голове звенящая пустота и желание запустить руки в эти проклятые белоснежные штаны. Почувствовать пальцами пульсацию каменного возбуждения, налившиеся кровью венки – всё моё, это я… Я его так завожу! Собственнический ор инстинктов в голове становился настойчивее, а я злее. Не нужно мне это. Давид мне не нужен! У дракона без меня баб хватает, одну я вчера своими ушами слышала.

– Я хочу уйти отсюда, – мой голос дрожал, а в глазах собрались слёзы. – Это невыносимо.

– Что невыносимо?

Он подошёл близко. Слишком. Всё это уже перемахнуло за грань разумного. Мягко провёл ребром ладони по моей щеке.

– Не трогайте! – зарычала, отпихнув от лица драконью лапу.

– Успокойся, – строгий тон крылатого оборотня призывал к порядку не хуже судейского молоточка.

– Да идите вы! – меня понесло. – Строите из себя… Почему ушли из борделя?! Почему сразу не сказали, что я ваша истинная, не забрали меня с собой?! Вы оставили в том люксе не пару – шлюху, – щёки обожгла солёная влага.

В глазах Давида мелькнула самая настоящая боль. Всего секунду, но я видела её, а через мгновение он уже прижимал меня к себе. Всхлипывала в тесных, но таких нужных объятиях, и на грудь господина капали мои слёзы.

– Маленькая… Прости, – шептал мне в макушку. – Я не сразу понял. Вчера к тебе ехал, хотел забрать. Веришь? – широкие ладони легли на мои щёки.

– Куда забрать? Я в ваш гарем не поеду! – попыталась оттолкнуть, но Давид держал, намертво припечатывая к себе. – Пустите! – он ослабил хватку. – Вчера вы были с какой-то… бабой! – с чувством выплюнула злосчастную «бабу» дракону в лицо.

Секунды две Давид Рустамович старательно сдерживал улыбку, а потом не выдержал – зашёлся хохотом. Больше всего на свете мне захотелось треснуть крылатого оборотня по голове чем-нибудь тяжёлым. Я сегодня чуть с катушек не слетела, размышляя, как буду жить в общежитии гаремного типа с его бабами, а ему смешно.

– Кто тебе этих глупостей наговорил? – вдоволь нахохотавшись, он с нежностью посмотрел на меня. – Я похож на турецкого султана?

– Нет, – округлила глаза. – Не похож, – султаны не причём – всё мама со своими страшилками.

– Так откуда гаремы, маленькая? – тяжёлые тёплые руки Давида сомкнулись у меня на талии, и внизу живота завязалось сладкое томление.

– Так… слышала кое-что, – лепетала, уже плохо соображая от дурманившей близости наших тел.

– Забудь всё что слышала. Я покажу тебе наш мир, научу всему, и запомни, – отстранился, внимательно посмотрел на меня, – никого, кроме тебя. Единственная моя, маленькая, сладкая… – его шёпот разбежался тысячей мурашек по моим бёдрам.

– Я… – голова кружилась от свалившегося счастья. Этих слов я не ждала, но, оказывается, нуждалась в них, словно в воздухе. – Я хочу вас, господин.