Глава 9

 «Олька»… Все её так звали, и только для меня она оставалась мамой, я очень этим гордилась. В голове вертелись глупые детские воспоминания, а глаза улавливали штрихи времени. Я повзрослела, мама постарела – прошло много лет…

– Тася?.. – на пол брякнулось что-то металлическое.

– Привет, – улыбка у меня вышла однобокая. Надо же, узнала.

Однажды я пришла домой из школы и обнаружила, что шкаф с маминой одеждой пуст, а записка «извините меня, родные» на кухонном столе – прощальная. Она не искала встреч, не звонила, не помогала материально и, скорее всего, никогда не испытывала ко мне родительской любви.

– Что ты здесь делаешь? – ухватила меня за плечо.

– Какая разница?! – я дёрнулась, освобождая руку.

Меня трясло от волнения, даже голова немного кружилась. Развернувшись, схватила стопку тарелок и пошлёпала к ванной. Сегодня я здесь посуду мою, а не встречаюсь с прошлым. Некогда мне.

– Тася, что ты делаешь в этом городе? – мама встала у меня за спиной.

– Отстань!

Чёртову тучу лет этой женщине дела до меня не было, а теперь вдруг стало интересно. Постеснялась бы говорить в таком тоне.

– Разве я не просила тебя держаться от драконов подальше? – она не унималась. – Ты даже не представляешь, какая опасность тебя ждёт в Вивернограде…

Монологи в духе «драконы зло, доця» я слушала, сколько себя помню. Юность мама провела рабыней в доме крылатого оборотня, и у неё на всю жизнь осталась психологическая травма или что-то вроде того. Иногда мне казалось, что она бросила нас с папой именно поэтому – не смогла жить в нормальной семье.

– Сама чего тут делаешь? – швырнув губку в ванну, развернулась к ней. – Ты же драконов боишься. Нет?

– Я за тебя боюсь, дурочка! – в глазах почти чужой женщины собрались слёзы. – И всегда боялась.

– Я – вынужденная, – сжала нервы в кулаках, – шлюха из красного квартала. Меня отправили работать на улицу, но вместо этого я решила заработать денег мытьём посуды. Сделай одолжение – не мешай.

– Олька, заказ! – голос Бориса из зала не оставил шанса нашему диалогу.

Мама постояла ещё пару секунд, а потом резким шагом направилась в сторону кухни. Мне показалось, она всё же пустила слезу. Да и бог с ним… Сколько я выплакала – ей неинтересно.

***

Через пару часов стало жутко неловко перед Борисом. Пока шёл футбольный матч, он принёс с десяток пивных кружек и пять тарелок – вот за это мне полагалось три тысячи. Трансляция закончилась, гости разбрелись по домам, а новых клиентов не набежало.

– Эй, босоножка, – в моечную комнату заглянул здоровяк-бармен, – держи зарплату и дуй отдыхать. Аншлаг не случился. Нет смысла торчать здесь до утра.

– Спасибо… Это много, – стянула с рук резиновые перчатки, но взять деньги не решилась.

– Как договаривались, – Борис подмигнул, вложил мне в ладонь купюры и вернулся в зал.

Сняла фартук и сунула трёшку в карман коротеньких шорт. Время – полночь, можно попытаться заработать ещё, чтобы хватило до лимита. Жаль, что не в этом пабе – здесь я чувствовала себя в безопасности.

– Сколько не хватает? – голос мамы раздался за моей спиной.

– Не твоё дело, – рыкнула и вышла из моечной комнаты.

– Тася, возьми! – она выбежала следом, дёрнула меня за руку, заставив развернуться, и всучила деньги. – Ты меня ненавидишь, но поверь всё, что я делала, было ради твоего блага. Скажи, за что тебя сюда отправили?

– Из-за папы, – у меня сердце сжалось, когда посмотрела ей в глаза. – Он теперь инвалид, нетрудоспособный, а долг карточный висит.

– Много?

– Много.

– Сколько?

– Не надо, – замотала головой.

– Ладно-ладно, всё… – мама обхватила мои щёки руками. – Можешь не говорить, сама узнаю. Когда тебя снова отправят на улицу, придёшь сюда. Поняла?

Я кивнула, мама отзеркалила и поспешила в кухню. Блин, ну вот зачем мне это? Её настойчиво-нежное рвение помочь почти растопило лёд обиды, только я всё равно не смогу принять её простить. Прижав пальцы к мокрым от слёз векам, отвернулась от любопытного взгляда Бориса, и сердце в груди больно дёрнулось – по телевизору показывали ЕГО.

– Могу заверить – все сбежавшие люди уже пойманы, – черноволосый мужчина с янтарными глазами посмотрел в камеру, а я задышала чаще. – Каждый из них чипирован, ситуация под контролем…

Перевела взгляд вниз экрана и прочитала подпись к интервью – «Давид Дахан. Хозяин Вивернограда». Господи! Это мой клиент, полукров… дракон! Вчера было не до выискиваний пятнышка чешуи на теле гостя и я решила, что он метис, а он… В виски ударило раскалённым молотом, колени ослабли и меня повело. Пытаясь удержаться на ногах, схватилась за столик и чуть не рухнула вместе с ним.

– В порядке? – Борис подхватил меня под локти. – Ты чего, босоножка?

– Это… – не отрываясь, смотрела в телевизор. – Кто это?

– Давид Рустамович? – бармен усадил меня на стул. – Ты его испугалась? Он отличный мужик. Хозяин Вивернограда.

Дар речи у меня пропал, слух тоже. Дракон в телевизоре что-то рассказывал, но я не слышала. Смотрела на идеальные черты лица, вспоминая вкус его губ и запах утреннего тумана. Давид Рустамович жестикулировал на камеру сдержанно, в каждом движении рук читалось чистокровное благородство. Эти пальцы… так сладко ласкали меня прошлой ночью.

Снова между ног жар и похотливая влага. Сжав бёдра, закрыла глаза, а в низ живота упал свинцовый комочек желания. Давид – красивое имя.

Из паба вылетела, даже не попрощавшись с Борей. Мамины байки не прошли даром – я до ужаса боялась драконов. То, что она рассказывала о жизни в гареме крылатого оборотня, в разы хуже борделя. Там творятся воистину кошмарные вещи, и соперницы, желающие тебя убить – меньшее из зол. Бежала, словно во сне – тратила кучу сил, а расстояние до цели, кажется, не уменьшалось. Остановившись, прижалась к холодной кирпичной стене и сползла вниз. В голове пульсировало имя – «Давид», мои стоны и финальный рык господина. Я его боялась до темноты в глазах и хотела до такой степени, что джинсовые шортики на мне можно было отжимать… Натуральное помешательство!

В реальность меня вернули двести двадцать. Мерзопакостное ощущение от удара током растеклось по мышцам, я скрючилась. Блин! Да что за чёрт?! Цеплялась пальцами за кирпичную кладку, пытаясь подняться. Ещё один короткий разряд – и я вскрикнула, спугнув ночную тишину. Крепко сжала зубы – терпеть, не орать. Ночной Виверноград не то место, где стоит привлекать к себе внимание, особенно, если выглядишь, как шлюха. Мучение продолжалось, а я готова была поклясться – это Райкиных рук дело. Мстит мне, зараза. Кое-как поднялась на ноги и невероятным усилием воли заставила себя двигаться вперёд. Надо добраться до публичного дома, иначе меня до смерти забьют.

– Эй, цы-ы-па! – отвратительно сладкий мужской голос, заставил меня дёрнуться, не хуже, чем от Раиного «привета». – Цып, цып, цып, – впереди стояла компания молодых нелюдей.

Меня изнутри и так колошматило, словно миксером, а впечатление от неожиданной встречи прибавило оборотов. Развернулась и, умоляя Господа дать мне хоть малюсенький шанс на спасение, быстрым шагом подалась вперёд.

– Стой! Э!

***

Мы записали моё обращение к горожанам, и его уже начали крутить по ТВ-каналам Вивернограда. Я в ударе – шутка… Злая. Рабочим вопросам я посвятил минимум времени: плюнул на дела и упёрся в дракона, которому задолжал отец Таисии. Убей меня небо, но я не мог припомнить этого крылатого оборотня, хотя доки чётко определяли его как виверноградца. Местных я знаю всех. Не так их много. Скатался по официальному адресу проживания дракона и нашёл обшарпанную однушку, где давно никто не обитал. Собственник квартиры – полукровный дед – щупал медсестёр за задницы в доме престарелых, пока ему на кладбище рисовали прогулы. У него и родни-то нет, всех пережил. Остаток дня я убил в офисе, выискивая в инете имя крылатого. Перевернул базы налоговых, кадастровых и иже с ними служб – ничего. Вечер провёл с телефоном у уха, обзванивая «своих» с вопросом, не знают ли они «мистера икс» – не знают.

Из офиса вышел уже ночью, с чёткой уверенностью, что мне можно ставить памятник при жизни… Столько всего успел, а результат нулевой. Придётся нагнуть городскую службу безопасности, в детектива я наигрался. Усталость придавила сверху гранитной плитой, хотелось закрыть глаза и отрубиться, но мне предстоял крайний на сегодня рывок – забрать Таисию из борделя.

Совсем, навсегда, себе.

Добрёл до офисной парковки, снял внедорожник с сигнализации, уселся на водительское и замер. Вот ведь хрень… Я обнаружил у себя в груди бескрайний тёплый океан эмоций. Мог ли я подумать, что встречу в затраханом борделе настолько чистое душой и телом создание? Таисия невероятная, и она – не человечка. Она моя… Пара. Точка.

– Давид Рустамович… – снаружи стояла Лилия. Заглянув в тонированное окно моего авто, она постучала наманикюренным ногтем по стеклу.

– Заблудилась? – я открыл дверь.

– Ключи от машины потеряла и телефон сдох. Вызовите мне такси, пожалуйста, не хочу ещё раз в офис подниматься.

Время давно за нули, а Лили трётся на парковке. Ясное дело – никакие ключи она не теряла, меня ждала. Сегодня утром я немного перегнул с кольцом… Нет, я перегнул давно, когда позволил рабочим отношениям перекочевать в койку. Дело даже не в отце зеленоглазой бестии, а в Таисии. Теперь, когда есть истинная, мне в болт не брякало, чтобы одержимая идеей брака со мной Лили устраивала такие вот засады. Нашим недоотношениям с секретаршей нужна чёткая жирная точка.

– В машину, – скомандовал. – Отвезу домой, заодно поговорим. – Район, в котором живёт Лилия, по пути в Красный квартал – я даже время не потеряю.

Уговаривать полукровную не пришлось. Мгновение – и передняя пассажирская дверь распахнулась, в салон элегантно устремилась стройная девичья ножка, а похотливые черти во взгляде бестии устроили праздник с фейерверками.

– Господин, я всё сделаю, как вы любите, – вложила в тон килограмм секса.

С-сука… У этой девки ни капли гордости. После утренних «поползновений» ей бы возненавидеть меня, но нет – готова раздвинуть ноги «всё, как я люблю». Кошачий выпад меня взбесил.

– Я не позволял тебе открывать рот!

– Простите… – испуганно пискнула полукровная. – Я подумала, что вы…

– Нет, – зло бросил, выезжая на широкую улицу. – Трахать тебя я больше не собираюсь.

– Прошу, господин, нам ведь так хорошо вместе, – Лили быстро выбрасывала слова. – Возможно, я не подхожу вам. Не дотягиваю, – хмыкнула, намекая, что ещё как дотягивает. – Я согласна на любые ваши условия.

Полукровная, наконец, заткнулась и дала мне выдохнуть. Клянусь, ещё секунда монолога – и я бы выкинул её на полном ходу из машины. Вот где шалава, никакой бордель ей не нужен. Немало женщин получали от меня награду – и за койку в том числе, но ни одна так рьяно не рвалась стать моей «на любых условиях». И ведь девка-то не из нищих, но отец не балует. Хорошей точки в отношениях с секретаршей не получится…

Я собирался выдать Лилии всё что думал без купюр, но сердце в груди облилось горячей болью и бешено забарабанило. По правую руку от меня на тротуаре трое полукровных зажимали девчонку. Короткие светло-пепельные волосы, стрижка рваная и стройные ноги… В нос ударил знакомый аромат – Таисия. Мрази! Убью! Моя малышка пыталась отбиваться, кричала на всю улицу. Мою пару… Ублюдки! Перед глазами затанцевала кровавое зарево, а дальше раскадровка: педаль тормоза в пол, испуганный визг чуть не поцеловавшей лобовое стекло Лилии, и я вылетел из машины.