Глава 6

Барт

Офелии было плохо.

Я чувствовал это, испытывал на каком-то новом, неведанном ранее уровне. Сначала казалось, что это мои эмоции, но потом понял — ее. Они накатывали волнами, словно приоткрывалась, затем снова захлопывалась форточка в другой мир. Какое-то время я просто лежал, прислушиваясь к этим новым ощущениям, попутно пытаясь вспомнить особенности истинной связи.

Мадам Линикея уже выдала порцию зелий и сказала, что целитель Ойр скоро будет. Но я не стал дожидаться. Стащил с себя больничную пижаму, оделся. Вещи, в которых поступил вчера в палату, висели рядом на стуле. Их не успели забрать в прачечную.

Поднявшись с койки, пошатнулся.

Все ж Адамс всерьез прокляла… Вот же ведьма! Ударила, когда не ждал. Но старик Ойр быстро избавит меня от последствий, а девчонке это еще аукнется. И братцу ее неуравновешенному, тоже. Совсем страх потеряли.

Грудь обожгло новой порцией чужого отчаянья, и я двинулся к выходу, стараясь ступать как можно тише. Дежурная лекарка не должна обнаружить мой побег. По крайней мере до того, как я разузнаю, отчего Офелия в таком раздрае.

Не уверен, что должен ощущать ее волнение, но в какой-то момент четко привиделся еще и страх. Пока связь полностью не установится, подобные качели будут бросать меня из стороны в сторону.

Мы, драконы, очень чутко чувствуем опасность, грозящую паре. Или ее сильные негативные эмоции, вроде страха и боли. Это заложено природой, так как истинные гораздо уязвимее и слабее. А еще они — наши единственные.

В случае потери дракон не найдет ей замены. Не в том смысле, что к женскому полу интерес потеряет, ведь желающих скрасить одиночество будет много. Просто никакая другая не затронет окаменевшее сердце.

Я не знал, по какой причине декан забрал Офелию. Куда повел ее и для чего. Но чутье вело меня на самый верхний этаж, в сторону кабинета ректора. Собственно, на очередном пролете лестницы мне как раз и встретился магистр Ригз. Один.

— Где Офелия? — с ходу спросил я, останавливаясь перед ним.

Декан хмуро на меня посмотрел и продолжил спуск.

— Мисс Вернер отправилась в спальное крыло.

Я поменял направление и зашагал рядом.

— Вы водили ее к мистеру Тобу?

— Да.

— Позвольте поинтересоваться, зачем?

— Если не ошибаюсь, вы должны быть в палате, на приеме у семейного лекаря, мистер Эварс.

Сколько я здесь учился, магистр Торбин Ригз всегда был чуточку холоден, немногословен и резок в высказываниях, но сейчас он будто в ледяную глыбу превратился. Меня это, признаться, озадачило. Ведь до этого я чуть ли не в любимчиках у него ходил. По крайней мере, друзья шутили на эту тему с самого первого курса.

— Вот решу одно важное дело и вернусь в койку.

— За вас уже все решили, не беспокойтесь.

Я нахмурился, сбегая на несколько ступеней быстрее декана и преграждая ему путь.

— Что происходит, магистр Ригз? Можете объяснить?

Он остановился и прожог меня долгим взглядом, в котором мелькнуло… разочарование?

Ощущение, что я прилюдно совершил нечто ужасное, а потом обо всем забыл!

— С древних времен истинность для драконов была в приоритете. Веяние двух последних десятилетий опорочило ее, — заговорил декан, сразу же вынуждая меня напрячься. — Я с уважением отношусь к вашей семье и знаю особенности заключения договорных браков. Но то, как вы поступаете с мисс Вернер… несколько огорчает. Мне казалось, в вас есть нечто такое, что не позволит пойти на партнерский договор с истинной парой.

Я нервно рассмеялся.

— Партнерский что?..

Магистр свел брови к переносице.

— Договор, мистер Эварс. Ваш отец предложил его опекунами Офелии Вернер. От имени своего единственного наследника, естественно.

Меня ледяной волной окатило.

— Ее это, мягко говоря, расстроило, — добавил он. — Вы разве были не в курсе?

Я попятился, забывая, что под ногами лестница. Едва не упал, вовремя схватившись за перила.

— Тьма тебя раздели, отец, — прошипел под нос, резко поворачиваясь и устремляясь вниз.

Офелия

Я хотела побыть одна.

Сказала декану, что без его помощи дойду до жилого корпуса, а сама свернула к библиотеке. В это время там никого не бывало. По выходным даже леди Марта появлялась за своей стойкой всего два раза за день: в десять утра и час дня.

Идеальное место, чтобы пострадать без свидетелей.

Войдя в читальный зал, я сразу же двинулась направо. В дальнем углу, между крайними стеллажами находилось уединенное рабочее место. За ним устраивались, если нужно позаниматься в максимальной тишине, ни на кого не отвлекаясь.

Здесь царил полумрак. Волшебные лампы еще не горели, а света от двух окон было недостаточно для столь большого пространства.

Я торопилась, крепясь что есть сил, дабы не расклеиться по дороге. Забежала в узкий коридорчик книжных полок и затуманенным взглядом нашла нишу со столом и одним единственным стулом. Забралась на него с ногами, обняла их и уткнулась лбом в колени.

Дала волю давившим слезам, не опасаясь, что кто-то услышит или увидит.

Сложно вспомнить, когда еще я так горько плакала. Пожалуй, только в школе, когда Барт Эварс в очередной раз меня обидел. И вот снова, спустя столько лет, душа ранена с его подачи.

Он забрал столько моих «впервые», что становилось не по себе.

Первый настоящий страх.

Первая ненависть.

Первый поцелуй… нет, два первых поцелуя.

Первое потрясение от нахлынувших чувств после каждого из них.

Истинность, и все, что она за собой повлекла.

Калейдоскоп самых разных эмоций: плохих и хороших, испытанных мной впервые именно рядом с ним. И вот теперь — унижение от предложенного договора. С единственным отличием: сейчас решили не только за меня, но и за него тоже. Так ведь? Я отказывалась верить, что Барт знал обо всем и согласился со своим отцом.

Я чувствовала себя грязной, разбитой, всеми преданной. И раздумывала, как бы все сложилось, останься я в прежнем месте обучения. Если бы дядя не привез в эту академию, и мы с Эварсом снова не встретились.

Да, магия рано или поздно свела бы наши пути, но к тому моменту я принадлежала бы самой себе и могла принимать решения без влияния опекунов. А теперь…

Как же мне хотелось вернуться далеко-далеко в детство, когда родители были еще живы! Рассказать обо всем папе. Забраться к маме на кровать и уложить голову ей на колени. Хотелось, чтобы она обняла, укачала, сказала, что все будет хорошо и никто не сделает мне больно.

Они ушли так рано. Оставили меня одну.

Я научилась справляться, закалила характер. Или же обманула себя в этом… Иначе почему все мои стены разрушаются с такой бешеной скоростью? Словно были вовсе не стенами, а их иллюзией.

Перевожу дыхание и в секундной тишине ощущаю чье-то присутствие.

Вздрагиваю, резко поднимая голову.

Эварс. Стоит в двух шагах от стола и смотрит на меня каким-то потерянным, незнакомым взглядом. В детстве он видел, как я плакала, всего раз.

«Чего нюни развесила, замарашка? Испугалась? Это же всего лишь шутка». — Его слова в тот самый «первый раз», когда я поклялась ненавидеть до конца жизни.

Получается, не сдержала слово.

Я смотрю на этого Барта и вижу того, другого. Мальчишку с холодными глазами, для которого чужой страх был игрой. И вот снова он становится свидетелем моей слабости.

Два космоса сталкиваются во мне, и я кричу непривычно грубым голосом:

— Что ты здесь забыл, Эварс? Убирайся!

Головой понимаю — сейчас все иначе. Ситуация, чувства, мы. Но сердцу больно и мне хочется причинить такую же боль кому-то еще. Барт — идеальный претендент на эту роль.

Он ничего не говорит и не сводит с меня глаз. Темных, кажущихся черными при тусклом освещении.

— Оглох? Оставь меня одну!

Моргает, словно выходя из оцепенения, и делает шаг навстречу. Я отклоняюсь назад, вжимаясь в спинку стула. Наблюдаю, как он медленно обходит стол и опускается передо мной на колени. Опирается ладонями на сидение по обе стороны от моих ног и говорит:

— Ничего не будет, Офелия. Партнерский договор, невеста, которую я в глаза не видел — все это глупости. И уж точно не стоит того, чтобы ты плакала.

Я крепче обнимаю ноги, стараясь максимально отстраниться от него. Но Барт берется за мои лодыжки и тянет на себя, спуская их на пол. Поглаживающими движениями ведет вверх по икрам, обнимает под коленями и прижимает уже к своей груди.

— Ты поняла меня?

Мотаю головой, стараясь абстрагироваться от того, что чувствую.

Он слишком близко, от его ладоней исходит тепло. Оно поднимается от места соприкосновения и охватывает всю меня, расцветая пожаром на щеках.

— Мы сами ничего не решаем. Дядя пригрозил магией. Если я не соглашусь добровольно, то сделаю это по принуждению. А у тебя обязанности перед семьей.

Барт нахмурился, скривив губы. На секунду почудилось знакомое презрение, и я не сразу поняла, что адресовано оно не мне.

— Я не женюсь на первой встречной, Офелия. Как бы выгоден ни был союз с ней для кресла правления. В моей жизни не будет никого, кроме тебя. Давай договоримся, что мне больше не придется повторять это и оправдываться за то, что я не делал.

Сглатываю, ощущая легкую дрожь от твердости его голоса.

Он поднимается на ноги, возвышаясь надо мной. Склоняется, обхватывая лицо ладонями и стирая влагу со щек большими пальцами.

— Это не пустые слова. Помни об этом. Всегда.

Я сжимаю крепче задрожавшие губы и закрываю глаза. Раньше он никогда не обманывал меня. Говорил в лоб горькую правду, как бы она ни ранила.

Если это случится, то будет тоже — впервые.

Мне не хочется ничего говорить. Барт понимает и не требует ответов. Отстраняется, подхватывая за ладони и утягивая за собой. Встаю, не размыкая век, словно кукла в его руках и прижимаюсь к нему, греясь в объятиях. Чувствую твердость груди под щекой и запах древесного пепла от ткани рубашки.

Мы просто стоим, обнявшись в полумраке читального зала. Барт пристраивает подбородок мне на макушку и наверняка размышляет о чем-то.

А я впервые за сутки не думаю вообще ни о чем.