Глава 8

— А долго нам лететь? — я проследила, как Барт магией уменьшает наши чемоданы и нервно заломила руки.

Десять минут назад я навсегда ушла из спальни девочек, так и не увидевшись с Леоной и Адой в последний раз. С одной стороны, это было даже хорошо — меньше вопросов, на которые я не смогла бы дать ответы — и в то же время, оставляло какую-то незавершенность.

Барт шагнул ко мне и вложил чемоданы, ставшие размером со спичечные коробки, в карманы — по одному на каждый. Затем притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, нежно, совершенно целомудренно. От касания теплых губ внутри разлилось приятное тепло. Разошлось от солнечного сплетения по всему телу, согревая начавшие было замерзать пальцы рук.

Отстранившись, он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я прошу тебя довериться. Сможешь?

— Да.

— Тогда ни о чем не беспокойся. Когда я обращусь, ты заберешься мне на спину, приникнешь как можно ближе и постараешься уснуть. Нас окутает магия. Тебя не будет касаться ветер и не достанет холод этой ночи. А уже утром мы приземлимся там, где ты хотела.

Зачарованно вслушиваясь в его тихий, с бархатными нотками голос, я поймала себя на том, что стекаю взглядом к губам истинного. Мне вдруг оказалось мало недавнего невесомого поцелуя.

Сжав отвороты его мантии в пальцах, я потянулась навстречу, привстала на носочки и снова коснулась теплых губ.

Его руки прошлись по спине, от лопаток до поясницы и обратно, разгоняя жар, всерьез охвативший от макушки до самых пят. Барт целовал меня уже более требовательно и жадно, вминая тело в свое и выпивая дыхание.

В какой-то момент это резко прекратилось, и стало холодно.

Воздух весенней ночи облепил со всех сторон, до боли полоснув по разгоряченным щекам.

— Ты не способствуешь скорому отлету, милая, — выдохнул он.

— Да, — я отступила на шаг и приложила ладони к лицу. — Давай скорее сделаем это.

— Офелия?

— М-м-м?

— Я люблю тебя.

Сказав это, он отвернулся и отошел еще дальше, к самому краю низкой зубчатой ограды. Я проследила за ним, не моргая, и мысленно ответила: «Я тоже тебя люблю». Почему-то это признание было сложно произнести.

Я назвала Барта любимым и убегала с ним в неизвестном направлении, оставляя за спиной всю свою прошлую жизнь, но разлепить губы и сказать такие важные слова не получалось.

Папа говорил, истинные признания даются нелегко. Потому что ты вкладываешь в них всего себя, пропускаешь через естество. Они становятся чем-то вроде заклинания, определяющего точку невозврата.

Отдать Барту должное, он не требовал ничего и не ждал. Наверное, чувствовал драконьим чутьем меня всю, без остатка. Со всеми моими страхами, эмоциями и мыслями.

Смотровую площадку башни осветила магия превращения. Я в который раз с замиранием сердца наблюдала удивительное волшебство. Даже дышать перестала, пока мерцающая дымка не осела, являя не величественного зверя.

Он расправил одно из крыльев и опустился так, чтобы удобно было забраться ему на шею. В этот раз мне потребовалось гораздо меньше времени, чем раньше.

Крепко схватившись за шипы у основания огромной головы, я устроилась поудобнее, наклонилась вперед и практически легла на дракона грудью. Закрыла глаза. Почувствовала, как холод отступает, а тело окутывает знакомое тепло.

Истинный ступил на зубец ограды мощной лапой, оттолкнулся и взмахнул крыльями.

Я постаралась последовать его совету — выкинула все мысли из головы и спустя какое-то время уснула.

А проснулась от того, что сквозь веки пробивался свет.

Мы не двигались, уже не ясно сколько времени. До ушей донесся мягкий шум набегающих на сушу волн, а легкие наполнились запахом соли, нагретых солнцем камней и омытой росой зелени.

Я распахнула глаза и выпрямилась.

Невероятно! Передо мной расстилалось бескрайнее голубое море, сливающееся далеко впереди с таким же голубым горизонтом. Пенистые волны накатывали на белый песчаный пляж, замирали на секунду, а затем отступали обратно.

Отлепив взгляд от этой завораживающей картины, я осознала, что сижу на песке. Как же крепко я спала, что не почувствовала, как истинный приземлился, снова стал человеком и оставил меня здесь!

В груди вспыхнуло беспокойство. Быстро оглядевшись, облегченно выдохнула. Барт был неподалеку. Стоял ко мне спиной и расстегивал рубашку.

Мантия уже лежала у его ног, рядом с моей. Чемоданы, принявшие свои настоящие размеры, завалились один на другой под ближайшей пальмой.

Здесь было жарко.

Несмотря на то, что утро только-только вступало в свои права — солнце едва показалось над горизонтом, а воздух все еще дышал свежестью. Глядя на то, как Барт стягивает с плеч черную ткань, обнажая спину и руки, мне тоже захотелось раздеться. А потом побежать прямо в море и упасть в него с головой!

Правда, я не умела плавать, и это могло стать проблемой.

Словно ощутив мой взгляд, истинный глянул через плечо. Обернулся, принимаясь расстегивать ремень брюк.

— Я уж думал стягивать с тебя платье самостоятельно. Пока ты в нем не запеклась под восходящим солнцем.

— О… — только и сказала я. Проследила, как он справляется с пуговицами на поясе: — Надо было еще немного попритворяться спящей.

Барт изогнул губы в легкой улыбке и двинулся ко мне.

— Помочь тебе раздеться?

Я поднялась на ноги, чувствуя, как к лицу потихоньку приливает краска.

— Думаю, я справлюсь. Вот только…

Он остановился совсем рядом, закрывая меня от восходящего солнца.

— Что такое?

— Купального костюма-то нет.

— Мы здесь вдвоем. Тебя никто, кроме меня не увидит.

— Откуда ты знаешь?

— Это один из необитаемых островов Карского архипелага. Я остановился здесь специально для тебя. Такого теплого моря и мягкого пляжа больше нигде нет.

Бархатные нотки в его голосе окутывали меня мягким покрывалом. Непроизвольно качнувшись ему навстречу, приложила ладонь к обнаженному торсу. Кожа дракона была горячей, от него исходил жар, в котором я плавилась, словно воск.

Он накрыл мою ладонь своей, подвигая чуть выше, туда, где бьется сердце. Море вдруг стало совсем неинтересным.

— Чтобы я пошла в воду голышом, тебе придется выключить тут свет.

Мои слова разрядили обстановку, и Барт рассмеялся.

— Погасить солнце — слишком сложное задание, дорогая. Даже для дракона!

— Тогда нам придется дождаться ночи.

Он хитро прищурился и призвал магию. Она золотом заискрилась на его пальцах. Я отступила на шаг, с подозрением глядя на эти всполохи.

— Я раздену тебя за, — он сделал вид, что задумался. — Шесть секунд!

— Не посмеешь… — еще шажочек назад.

— Можешь уже бежать к воде, милая.

Я застыла, прилепив взгляд к его окутанной светом руке.

— Раз.

Пуговки на моем платье начали быстро расстегиваться. Ошарашенно выдохнув, я подхватила подол и помчалась к морю. Одежда испарялась на мне с немыслимой скоростью! Когда морская пена впервые омыла ступни, я осталась в одном нижнем белье. Взвизгнув, влетела в накатывающую волну до самого пояса. Ветер донес хохот Барта.

Прикрыв грудь, я обернулась. Он медленно шел за мной, будучи в одних плавках. Спасибо, мое белье все еще оставалось на месте!

— Ты гаденыш, Барт!

— Как тебе водичка?

Я заулыбалась. Опустила руки и провела пальцами по удивительно прозрачной воде.

— Невероятная. Когда она успела прогреться?

— Я же сказал, это самое теплое море из всех существующих.

Зайдя еще глубже, погрузившись почти по самую шею, я прикрыла глаза и полностью отдалась ощущениям.

— Это волшебно…

В лицо вдруг прилетели брызги.

— Эй! — я поморщилась, стирая воду с глаз. — Что ты за человек такой, Эварс! — Грудь распирало от смеха, но я усиленно держалась, пытаясь быть серьезной. — Я же не умею плавать.

— Не волнуйся, Вернер, при мне ты точно не утопишься.

Он уже был достаточно близко. Я отбросила от себя приличную порцию воды, попадая точнехонько истинному в лоб. Рассмеявшись его удивленному виду, повернулась и двинулась вдоль берега. Получалось это жутко медленно! Конечно же он нагнал меня в ту же секунду.

Мы плескались в теплом, как парное молоко, море, смеялись, перекидывались друг с другом глупостями. Это было самое чудесное время за много-много прошедших дней. Меня переполняло яркое светлое чувство радости, умиротворения и чего-то еще, такого сокровенного, что щемило сердце.

В какой-то момент Барт вдруг притянул меня к себе под водой и поцеловал. Я обвила его шею руками, отвечая с такой страстью, какой от себя совсем не ожидала.

Я потеряла счет времени. Скоро мы очутились на берегу, и целовались уже на мягком теплом песке. Губы истинного покрыли каждый сантиметр моего разгоряченного тела, а мне хотелось еще и еще, будто даже дышать без его прикосновений было невозможно.

Все шло так, как и должно быть. Так естественно и правильно, со всеми заминками, чтобы освободиться от мокрой одежды или убрать влажные пряди волос с лица.

Был только он и я на всем белом свете. На этом пляже. Друг у друга.

И то, что я испытала, оказалось ни с чем не сравнимо. Вспыхнувший во мне свет начисто стер все дурное и неправильное, приключившееся с нами на мысе Крылья Бурь.

А когда мы лежали, все еще раскаленные, и смотрели в чистое синее небо с моих губ сорвалось мое первое:

— Я тоже тебя люблю.

И я не ощутила себя как-то не так. Все было идеально. Я словно родилась именно для этих слов, конкретно этому мужчине.

Барт повернулся, перекрывая собой вид на небо. Посмотрел на меня так, будто хотел запомнить именно такую, какой была в этот короткий момент. Его взгляд опустился к губам, и он оставил на них мягкий поцелуй.

— Самое время решить, какой дом ты хочешь, душа моя.

Я моргнула, сосредотачиваясь на серебристых глазах истинного.

— Действительно, более подходящего времени просто не сыскать.

Его губы растянулись в улыбке. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, в потом Барт вдруг наклонился и чмокнул меня в нос. Да так звучно, что я чуть не оглохла! Потом последовал еще один поцелуй — уже в лоб.

Щеки, скулы, подбородок, зажмуренные веки — куда только не прилетало это оглушительное «чмок»!

Я начала вертеться, пытаясь увернуться от этой бомбардировки, и смеялась, как маленькая во время щекотки.

Выдохнувшись, мы снова рухнули на песок. Я смахнула слезы с ресниц и сдавленно проговорила:

— Мне бы хотелось…

— Все что угодно, любимая.

— Остановиться здесь на какое-то время.

Я почувствовала, как он повернул голову и посмотрел на меня.

— Устроим медовый месяц?

Губы дрогнули в улыбке, и я прищурилась, вглядываясь в небо.

— У нас не было свадьбы.

— Венчание в традициях темных эльфов гораздо солиднее. Хочешь свадьбу?

Я прислушалась к внутреннему голосу. Тому, что чувствую и действительно желаю. Повернула голову, встречаясь взглядом с истинным.

— Нет. Хочу остаться в этом дне на целую вечность.