Глава 14

Ресторан был небольшим, уютным и своеобразным. Здесь тоже присутствовал «амулет деактивации», только в этот раз я свои чары придержал.

Не позволил их разрушить. Там, на торговой улице, это было обязательно – когда речь о крупных суммах, использование магии, отводящей глаза, запрещено, это криминальное дело. К тому же платил я чеками, на которых всё равно указано, а тут – нет.

Сейчас было проще – я лишь чуть-чуть приспустил заклинание, чтобы быть заметным для персонала. Мы сели за стол, перед нами тут же появились две тонкие папки, и я велел Нежному:

- Выбирай.

Кадет кивнул и уставился на меню неожиданно круглыми глазами. Так-так, неужели мой «любимчик» не знаком с вуэсским наречием? Но как подобное возможно, если поместье семейства Харринтеров, где Нежный провёл всю сознательную жизнь, находится на территории, где вуэсский используется как второй язык?

- Что-то не так? – спросил я ровно.

Эстас закашлялся.

- Эм… - протянул он. – Нет, всё в порядке.

Ну-ну. Я украдкой ухмыльнулся и приготовился к представлению, но кадет-таки выкрутился. Когда подавальщик вернулся, Нежный закрыл меню и, глядя честными глазами, спросил:

- А что порекомендуете вы? Что в вашем заведении готовят лучше всего?

Подавальщик, чтоб ему споткнуться с подносом, назвал.

- Благодарю. Вот это я и буду, - сказал Нежный, и у меня аж аппетит немного испортился.

- А вам что? – парень повернулся ко мне. Заклинание было приспущено, но по-прежнему работало. Благодаря этому представителя правящей семьи он не узнал.

- То же самое, - сказал я, отодвигая меню. – И грушевый компот в кувшине.

- Всенепременнейше! – подавальщик вежливо поклонился.

Я вновь уставился на кадета – в специфической кухне упомянутого региона Харринтер тоже, судя по всему, не разбирался. Иначе почему он так спокойно согласился на соус «бьёст»? Нет, соус-то вкусный, но производится он из мозговой жидкости крупных рыб, и любой, кто хоть раз присутствовал при его изготовлении, помнит непередаваемый запах.

При готовке соус пахнет так, что при одной мысли передёргивает, и Нежный, если он жил в той местности, не мог избежать знакомства с кулинарным процессом. Даже я, хоть и бываю в тех краях редко и проездом, не избежал.

А Нежный демонстрировал спокойствие человека, который этого запаха просто не знает, и такое было невозможно.

Значит, он не жил? Или… а передо мною точно Эстас Харринтер? Может это кто-то другой?

Что если речь не о завербованном аристократе, а о подмене? Эстаса мало кто видел, с ним мало кто знаком, и этим моментом можно воспользоваться. Желай я проникнуть в школу, я бы такой шанс не упустил.

Но проходить отбор, прикрываясь чужим именем – это одно, а учиться целых шесть лет – совсем другое. Последнее невозможно, обман так или иначе вскроется. Следовательно, учиться он не намерен. Что тогда?

О срыве отбора и покушении я уже думал, про попытку выведать наши методики, которые в целом видны в процессе отборочных испытаний, тоже. Но это не все варианты. Что ещё? Контакт с Оком Жизни? Возможно… Только зачем?

Нежный не дракон и, заглянув в Око, драконью сущность он не получит. Первый контакт с Оком – это создание связи, только и всего.

Но предположим, что Нежный уже прошёл всю подготовку, что он в одном шаге от слияния с драконьей сущностью. Что тогда даёт прикосновение к нашему Источнику?

Считается, что в Источнике при Военной школе обитают самые сильные драконы, но это не может быть причиной. Сила сущности напрямую связана с силой человека, дохляку сильный дракон не придёт в каком из Источников ни зови.

Впрочем, дохляк до Источника и не дойдёт – просто не пройдёт испытания, слабых отвергают сразу. Но, с другой стороны, Око может обратить внимание на силу духа, а уж в этом Нежному не отказать.

Я смерил кадета новым взглядом, и решил временно отвлечься от головоломки.

- Так каких же элементарных вещей я не знаю? – спросил с подчёркнутым равнодушием. – От чего моя избранница будет, как ты выразился, страдать?

Нежный посмотрел насмешливо и пожал плечами. Мол, ничего такого, всё с вами прекрасно.

- Нет уж, - хмыкнул я. – Говори.

- Да о чём тут говорить? – Нежный всё ещё пытался отвертеться.

Но в итоге не выдержал и заявил:

- Ну, вы, например, не чуткий.

Отлично. Открытие!

- Я вообще-то военный, а не какой-то придворный поэт.

Эстас сразу замолчал, и сделал это с таким видом, будто я этакое непробиваемое полено, объяснять которому бесполезно. Пришлось обосновать свою позицию более внятно:

- Все эти вздохи, сопли, слюни – не моя территория.

- А почему сразу сопли? – вскинул голову малёк. – Это не слюни, а любовь, понимаете?

Я-то понимал, но Харринтер пришёл к другому выводу:

- Просто вы ещё не влюблялись.

Пауза и продолжение:

- Впрочем, я тоже. Но говорят, что когда влюбишься, всё меняется. Это чувство преображает. Ты буквально паришь, а твоя половинка…

- Твоя что? – не выдержав, перебил я.

Подумал, как вскоре выяснилось, не о том:

- Влюблённые – это половинки, - заявил Эстас. – Две части одного целого. Когда они порознь, они одиноки, а когда сливаются…

Я хмыкнул, потому что… ну да, слияние – отличный процесс.

- Я не об этом говорю, - легко считал мысли Харринтер и заметно смутился. - Не надо сводить всё к интимной близости! Любовь заключается не только в этом.

- Да ну! – фыркнул я, и малёк поморщился.

Потом принесли кувшин с компотом и я, наполнив кружку, объяснил:

- Мой старший брат называет свою жену курицей. Другой брат зовёт собственных детей демонами.

Тут следовало посочувствовать высокопоставленным родственникам, а Харринтер…

- Да, это точно любовь, - мечтательно протянул он.

Покрутив пальцем у виска, я вернулся к компоту. Всё, тема закрыта. Может я и не умею ухаживать, зато у меня хотя бы мозги на месте, и не превращаются в сироп при мысли о какой-то там половинке.

Но неожиданно для самого себя я спросил:

- Хочешь семью и детей?

В этот миг принесли еду, и Нежный не ответил, но в глазах мелькнуло нечто выразительно-сентиментальное.

Это что же получается? У меня под боком диверсант, возможно даже не Харринтер, его цели неясны и от того ещё более опасны, но… этот диверсант хочет семью?

Чудесно. Он и вправду Нежный. Давая прозвище, я угадал!

- Ладно, - выдохнул я. – Сам-то ты как за своей возлюбленной ухаживать будешь?

Новый незапланированный вопрос.

Зачем я спросил? Почему? Видимо, пока рассматривал все эти платья, что-то в мозгах повредилось. Ведь мне совсем не интересно. Уж в чём, а в советах какого-то молокососа я тем более не нуждаюсь.

Вот только…

- Угу, - буркнул Нежный. – Так я вам и сказал.

Что-что?

- Даже не надейтесь, - подхватывая приборы, произнёс малец. – Не буду я упрощать вашу жизнь по части леди. Ведь вы мою по части службы не упрощаете? Вот и всё.

- Забываешься, кадет, - произнёс я холодно.

Парнишка сразу побледнел и стушевался.

Опять пауза, и он буркнул:

- Простите. Больше не повторится.

Тут можно было закончить, но…

- Так как будешь ухаживать? – повторил я строго. Уже не просьба, а приказ.

Что особенно бесит в Нежном - он какой-то непробиваемый. Секунду назад сидел бледный, а теперь недобро прищурился. Тоже мне воинственный воробей.

- Ну, если вам так интересно… Для начала я поинтересуюсь у своей леди, чего ей хочется.

- Всё, понятно, - я махнул рукой, обрывая эти сомнительные признания.

- Простите, а что вам сейчас не понравилось?

- То, что подобное я уже слышал. Вернее, читал в одной сомнительной и, кстати, запрещённой в нашем королевстве книге.

На щеках Нежного опять вспыхнул румянец, парень быстро сообразил, на какую литературу намёк.

– Все эти леди, которые требуют равноправия, – я старался не закипеть, – они никогда не станут равны мужчинам. Так что здесь обсуждать?

Кадет насупился, «Свобода и Равноправие» по его черепной коробке точно прокатились:

– Пусть так. Но почему бы не дать женщинам право получать то образование, которое им хочется? Право на работу? Изменить подход к их магии, в конце-то концов?

– Потому что нет, – ответил я.

Нежный скрипнул зубами так, словно тема задевает его лично.

– Женщина – хранительница очага, её задача поддерживать… – начал я, но оборвал лекцию на полуслове. Просто возникло иррациональное ощущение, что лучше не продолжать.

Я замолчал, хотя привычки отступать вообще-то не имею. Отступить перед каким-то сопляком – это совсем уж нонсенс, но я всё же сказал себе «стоп».

Вслух объявил тему закрытой и уставился на Харринтера, которому предстояло съесть полосатую рыбу под соусом «бьёст» – то есть рыбную тушку, накрытую ярко-синей подушкой и посыпанную острыми травами.

Эстас смотрел на блюдо, как жители пустыни на снег, и это лишь укрепило подозрения.

Ну что ж, Нежный. Проверить твою личность не так уж тяжело.

– Хватит споров, – поднимая кружку, сказал я. – Перемирие.

Кадет недобро сверкнул глазами, но подчинился.

Затем он попробовал соус, и…

– Мм-м! – протянул малёк восторженно. Да, Эст точно ел это блюдо в первый раз.

Мы поели, опрокинули по бокалу вина, и я решил проверить кое-что ещё – посмотреть, как Нежный отреагирует на столицу. Там, в торговом квартале, я внимания на его реакции не обращал, зато сейчас прекратился в зрение и слух.

Я расплатился, мы вышли из ресторана. Впереди лежала широкая пешеходная аллея, с фонарями и украшенными магическими огнями деревьями. Нежный смотрел с удовольствием и восторгом, а когда на башне пробили часы и в небо полетели бумажные фонарики…

Впрочем, нет. Выводы насчёт Нежного и столицы я сделать не смог.

Эксперимент был испорчен самим Нежным – когда мы проходили мимо Дома увеселений, Харринтер споткнулся и уставился огромными глазами. Сначала показалось, будто малёк шокирован, но когда из ближайшего окна выглянула девица, прикрытая одними только кружевами, Нежный выразительно присвистнул.

Следом прозвучало:

– Командир, милорд Рагар, сэр… А может мы с вами… Ну того, – кивок на Дом, – для отличного завершения вечера?

Я сначала не понял, а потом…

Чтобы я водил своих кадетов по борделям? Да он охренел!

Щелчок пальцами, открытый портал, и я рявкнул:

– В казарму, быстро!

На лице малька отразилось разочарование. Не знаю почему, но это совсем уж взбесило – настолько, что едва не отвесил Харринтеру оплеуху. Сдержался в последний момент, вспомнив тот странный разряд. Не хочу к нему прикасаться. Подальше от греха.

– Быстро!

Харринтер, наконец, скрылся в мерцании. Острый порыв последовать за кадетом я в себе задушил. Затем деактивировал портал и уставился на опустевшее окно Дома увеселений. Мы были под отводом глаз, но мой эмоциональный всплеск пробил эту защиту. Жрица любви испугалась и спряталась. Ну что ж…

Я сделал решительный шаг к борделю, и остановился в уже знакомом понимании – нет, не хочется. Нежный взбесил настолько, что никакого возбуждения. Убить могу, а полюбить – никак.

В итоге я зашёл в винный, взял две бутылки креплёного и переместился в лабораторию, проверить как там портальная машина. Но стоило увидеть окно…

– Что на этот раз вы с нею сделали? – от моего рыка дрогнули стены.

Виржас и Урам подскочили, дружно замахали руками.

– Милорд Рагар, клянёмся! Ничего! – запричитали оба. – Вообще не трогали! Оно само!

Само? Ну да!

– Мы искали вас, чтобы сообщить, но не нашли, – пробормотал Урам.

Вспомнив, где поводил вечер, я с трудом сдержал желание что-нибудь разрушить.

– Отошли. Быстро!

Ассистенты подчинились, а я снова уставился на совсем уж невесёлую картинку. В портальном окне были: день, снег, замёрзшая река и дородная женщина с заброшенной на плечо длинной палкой. На обоих концах палки болтались вёдра, судя по всему, пустые.

Возникла странная ассоциация, что женщина с пустыми вёдрами – не к добру, но я отмёл мысль и откупорил первую бутылку.

Так, сейчас всё исправлю. Главное не дышать на машину огнём и не спешить.